Беда одна не ходит, — подметили мудрые люди в старину. Но должны же навалившиеся несчастия однажды смениться утешительной радостью от простого человеческого благополучия. Или не должны?
Галина родилась в начале шестидесятых, в простой русской семье, но в Средней Азии. Достоверно было известно, что предки её (и по отцу, и по матери) жили где-то на границе Таджикистана и Узбекистана начиная уже с тридцатых годов двадцатого века. А по семейным преданиям — и того раньше. В советское время это было тихое и красивое место; правда, довольно жаркое в летние месяцы. Во время Великой Отечественной войны разнообразие проживающих в этом регионе этносов существенно пополнилось: в эвакуацию, помимо славян, сюда приехало много евреев, татар, молдаван. Все народы жили дружно, местные никого не притесняли.
Галина росла обычным советским ребёнком: детский сад, школа-десятилетка, любимая «музыкалка», кружки. Лето — в пионерском лагере, или в Кургане, у двоюродной бабушки. А дома царила любовь, сопровождаемая какой-то лёгкостью во всём, добрым юмором и оптимизмом. Светлое, беззаботное время! Счастье оборвалось, как это часто бывает, резко и совсем неожиданно. Галя тогда только оканчивала девятый класс — совсем ещё несмышлёная. Однако она сразу почувствовала, что в их семье назревает драма. Или даже трагедия... Приходя домой из школы, она ощущала странный и совсем непривычный для их семьи запах. Это была какая-то смесь модных женских духов, табачного дыма и типографской краски, какой пахли свежие советские газеты и журналы. Сквозь этот микс временами просачивалась пока ещё еле уловимая затхлость болезни. С этим запахом Галя была знакома из-за бабушки, которая за три года до того умерла. Так пахло у неё в доме, когда она заболела. Но у Гали никто не болел. И никто не курил. Да и духи мамины она знала — не было у нее такого парфюма.
Галина стала заставать маму в слезах. Та только оправдывалась: кино чувствительное смотрела, подруга позвонила и что-то там печальное рассказала, голова сильно разболелась и прочее. Правда всплыла быстро. Отец перестал ночевать дома. Сначала одну ночь, потом две подряд, потом почти на неделю пропал. Через два месяца он собрал вещи и ушёл.
— Просто твой папа полюбил другую женщину, — объяснила тогда мать. — Так бывает. Ты на него не обижайся, пожалуйста. И не желай ему зла. Он навсегда останется твоим отцом, помни это.
Галина хотела делать так, как просила интеллигентная мама, но у неё не получалось. Обида на отца выжигала неокрепшее сердечко, невротический комок сдавливал горло, а в движениях появились порывистость и импульсивность, свойственные обозлённым людям. Но показывать свои чувства маме было нельзя — ведь маме было сейчас намного хуже, хотя и она тоже старалась делать вид, что ничего страшного не произошло, что их жизнь идёт так же, как раньше. Мама готовила по утрам яичницу, заваривала чай, а из её дрожащих рук то и дело падали и разбивались тарелки и чашки.
Учёные говорят, что сильный психологический стресс провоцирует сбой в работе иммунной системы. А это, в свою очередь, может приводить к разнообразным заболеваниям. И самые тяжёлые из них — известно какие. Те самые, от которых в наше время умирают миллионы людей по всему миру.
Поначалу мама списывала свою вялость и дневную сонливость на пережитый развод. Но однажды утром у неё резко поднялась температура почти до сорока градусов. Никаких других симптомов больше не было.
— Должно быть, это вирус, — сказала пожилая докторша, вызванная из поликлиники.
Врач сделала назначения и велела больной через пять дней самой явиться в поликлинику. Однако этому не суждено было случиться: уже через три дня маме стало так плохо, что пришлось вызвать скорую. В больнице выяснилось, что у нее тяжелейшая анемия. Положили сразу в реанимацию. Вливание крови не особо помогло. Сделали пункционную биопсию костного мозга: оказался лейкоз. Болезнь протекала в молниеносной форме, и мама сгорела за три недели.
Галю накрыли боль, отчаянье, бессилие, страх и, наконец, полная апатия и отрешённость. Ей тогда казалось, что и её жизнь кончилась, и она вот-вот тоже умрёт — так на неё подействовали эти события. Наверное, если бы отец был рядом, то ей было бы легче... Но она не хотела с ним общаться и всячески избегала встреч, несмотря на то что он настойчиво изъявлял желание общаться и пытался её поддерживать.
Но время лечит от горя, затягивает раны. А жизнь шла дальше. Теперь уже взрослая и самостоятельная жизнь. На четвёртом курсе Галя вышла замуж за брата своей одногруппницы, который уже работал инженером-шахтостроителем в рудоуправлении. Вскоре у них родилась дочка, а через полтора года сын.
Грянула перестройка, а за ней наступила смута. В стране возникли очаги межэтнических конфликтов. Одной из самых горячих точек в Союзе стала область, где жила Галина с семьёй. Однажды поздно вечером, когда их дети уже спали, в дом ворвался отряд «басмачей», местных националистов. Их было человек шесть. Всех их Галина видела первый раз в жизни, кроме одного. Молодой человек, двадцати пяти лет, который жил через два дома. Его звали Азиз. Вёл он себя во время этой «акции» относительно тихо, в разговор с соседями не вступал и держался в стороне. Главарь банды объявил на чистом русском языке, что хозяин будет арестован, поскольку подозревается в преступлениях. В каких — Галина не поняла, и это навсегда осталось для неё тайной.
Суда не было, разумеется. Какие могут быть формальности у обезумевших фанатиков и откровенных бандитов?! Никаких документов и справок Галина не увидела. Просто через два дня ей сообщили, где лежит тело мужа, и что его можно забрать. Вот так сухо и безжалостно. Был человек, и нет человека. Как у классика:
Я убил его вольной волею.
А за что про что — не скажу тебе.
Так в 28 лет, с двумя маленькими детьми на руках, она осталась вдовой. Но не только мужа она потеряла в тот день: пришло ясное осознание, что у неё больше нет Родины. Однако надо было как-то выживать. Ради детей. Ради себя самой. Пришлось всё бросать и, забрав только самые ценные вещи — фамильное золото и старые книги, — перебираться в Россию, в Курган.
Здесь оказалось лучше только тем, что не было гражданской бойни. Почти во всём остальном Россия переживала такой же слом, что и в национальных республиках. Социальный, нравственный, экономический слом, и ещё Бог знает какой. Кризис накрыл весь дышавший на ладан СССР.
В Кургане её никто не ждал: двоюродная бабушка к тому времени уже умерла, а оставшиеся родственники сами как могли барахтались в беспокойном океане жизни... Галина на них и не рассчитывала, а выбрала Курган просто потому, что бывала в нём несколько раз. Продав часть драгоценностей, она сняла небольшую комнату в частном доме, на окраине. Денег оставалось примерно на месяц полуголодной жизни. Надо было как-то зарабатывать.
Помогло высшее образование, полученное в Душанбе, на биолого-почвенном факультете. Она устроилась работать в школу учителем. Зарплата смешная, конечно. Да и школа находилась в неблагополучном районе, где даже ходить-то одной было страшновато, особенно в тёмное время суток. Но были и свои плюсы: удалось договориться с директором о том, чтобы её дети были при ней в рабочее время. Взамен она должна была вечерами работать уборщицей.
— Только без жалованья, — сухо сказал директор, глядя поверх очков в модной для того времени оправе. — За мытьё полов я вам платить не буду. У нас сейчас денег катастрофически не хватает. В классе биологии есть небольшая учительская комнатка, там диванчик, стол, розетка. Сможете кипятильником пользоваться. Детям-то вашим сколько?
— Шесть и пять.
Директор молча кивнул, поджав губы. Это был мужчина примерно сорока пяти лет. Холёный и упитанный, с белыми толстыми пальцами на руках. В его взгляде, движениях и едва заметной ухмылке виднелось зарождение в скором будущем нового социального класса. Нет, не «новых русских», не «хозяев жизни» — до них директор школы явно не дотягивал. А относительно мелких руководителей и начальников, вся суть работы которых состоит из несправедливых придирок к подчинённым, понукания их и, конечно, из постоянного стремления нагреть руки на них, обмануть.
— А что там в Таджикистане? — как-то небрежно поинтересовался директор.
— Напряжённо.
— Воюют?
— Да.
—А кто с кем?
— Бог их разберёт.
— Грядёт такое время, Галина Александровна, когда каждый человек будет сам за себя. Или, вернее, сам по себе… А против него будут все остальные, и он будет против всех. Капитализм — он такой.
— Так вроде это время уже наступило, — заметила Галина.
— Да, наступило. Поэтому надо скорее искать место под солнцем, строить своё благополучие незамедлительно, по новым законам.
Было очевидно, что директор принадлежал к особой касте людей, которая практически мгновенно ориентируется в быстро изменяющейся среде. Какая-то волчья чуйка у них, что ли, а с нею способность к социальной мимикрии. Перевёртыши, как говорят в народе. Но это тоже талант.
Галина начала работать. Чтобы ввести в ритм и позволить набраться опыта, ей дали только три класса: два шестых и восьмой. В первый же день стало понятно, что с учениками поладить будет непросто. С ребятами с шестых классов она еще как-то могла справиться, уверенности хватало, а вот с учениками постарше… В то время полное среднее образование было десять классов. Соответственно, после восьмого уходили те, кто не тянул программу старших классов. И дороги было у них, по сути, три: в ПТУ, в вечернюю школу или сразу в разнорабочие. Восьмой класс Галины состоял из таких учеников минимум на три четверти. Мальчишки хулиганисты, дерзят старшим, неуправляемы.
Когда Галина впервые вошла в класс, она сразу почувствовала на себе холодный и тяжёлый взгляд нескольких учеников. Особенно хмуро и исподлобья смотрел парень, сидящий один на задней парте. Очевидно, что он был второгодником — уж слишком взросло он смотрелся для восьмого класса.
Продолжение следует...
Ставьте лайки 👍👍👍 и подписывайтесь на канал 👇👇👇