Глава 12. Флешка
Они вышли от Ларина и сели в машину. Мария держала флешку в руке, сжимая её так сильно, что пластик больно врезался в ладонь. Маленький черный накопитель, в котором было заключено всё — последние минуты маминой жизни, правда, которую так долго скрывали, доказательство, способное уничтожить братьев. Он весил меньше десяти граммов, но казался тяжелее всего на свете.
— Ты как? — спросил Андрей, заводя мотор.
Мария не ответила. Она смотрела на флешку и думала о том, что сейчас, прямо здесь, в этой машине, она может попросить у Андрея ноутбук, вставить этот кусочек пластика и увидеть то, что видела мама в свои последние минуты. Увидеть лица тех, кто её убил — пусть не прямо, пусть своим бездействием, но убил. Увидеть, как она падает. Как они уходят.
Её пальцы дрожали. Она представила себе эту картинку — серо-зеленое зернистое видео, маму, живую, двигающуюся, поправляющую волосы... и остановилась. Дальше воображение отказывалось работать. Она не могла. Не сейчас.
— Я не могу, — сказала она вслух. Голос звучал глухо, как из подземелья, как будто слова с трудом пробивались наружу. — Не сейчас. Не здесь.
— Тогда не смотри, — просто ответил Андрей. Он говорил спокойно, без нажима, давая ей право выбора. — Это не обязательно. Важно, что запись существует. Важно, что Ларин готов говорить. Ты можешь никогда не смотреть эту запись, и это будет твоё право. Никто тебя не осудит.
Мария кивнула. Она знала, что он прав. Но также знала, что рано или поздно ей придется это сделать. Не для суда — для себя. Чтобы знать. Чтобы помнить. Чтобы никогда не простить. Но не сегодня. Сегодня сил не было. Они кончились там, в доме Ларина, когда она слушала его рассказ.
— Спрячь, — тихо сказал Андрей. — Подальше. И давай уедем отсюда, пока он не передумал. Пока они не передумали.
— Кто — они?
— Все. — Он обвел рукой пространство за окном. — Братья, их люди, случайные свидетели. Пока мы здесь, мы в опасности. Надо возвращаться в город и решать, что делать дальше.
Мария убрала флешку во внутренний карман куртки — туда же, где лежали мамины письма, карта, дневники, конверт с надписью «Маша». Вся её жизнь теперь помещалась в этом кармане. Вся её любовь. И смерть тоже.
Они выехали из Покровска, когда начало темнеть. Февральский день короткий, и сумерки наступали быстро, окрашивая снег в синеватые тона, а лес по обе стороны дороги превращая в сплошную темную стену. Мария смотрела в окно на проплывающие мимо поля, перелески, редкие деревни с одинокими огоньками в окнах, и думала о том, как сильно изменилась её жизнь за последние дни.
Неделю назад она была тихим библиотекарем, который оплакивал маму и пытался смириться с потерей. Она сидела в своей маленькой съемной квартире, пила чай из маминой любимой кружки и листала старый фотоальбом, не подозревая, что через несколько часов весь её мир перевернется. А сейчас у неё в сумке — дневники, архивные документы, видеозапись смерти. И она едет по ночной трассе с человеком, которого знает всего несколько дней, но которому доверяет больше, чем родственникам, с которыми прожила рядом всю жизнь.
— Андрей, — сказала она, когда городские огни остались далеко позади, а вокруг снова был только лес и редкие встречные фары. — Ты так и не рассказал, почему ушёл из реставрации. Почему оказался сторожем в заброшенном доме.
Он не сразу ответил. Дорога впереди была пустой, только фары выхватывали из темноты убегающую ленту асфальта, мокрую после дневной оттепели и сейчас начинающую подмерзать.
— Была одна история, — сказал он наконец. Голос его звучал ровно, но Мария уловила в нем нотку, которой раньше не слышала — усталость? Горечь? — Заказ на реставрацию усадьбы. Местный олигарх решил восстановить родовое гнездо. Я сделал проект, нашёл бригаду, начали работать. А потом выяснилось, что он собирается не реставрировать, а перестраивать. Снести всё к чертям и построить новодел из бетона и пластика. Фальшивку под старину.
— И что ты сделал?
— Я отказался. Сказал, что так не работаю. Что если он хочет новодел — пусть нанимает других, а я такими вещами не занимаюсь.
— И что?
— И ничего. Он нанял других. А мне устроил чёрный список по всему региону. Звонок друзьям, пара слов в нужных кабинетах — и всё. Никто не брал на работу. Ни проекты, ни консультации, ничего. Пришлось уехать, спрятаться на пару лет. А тут как раз вакансия сторожа открылась — дом ничей, платят мало, желающих нет. Я и согласился. Думал, временно. А потом... — он пожал плечами. — Потом втянулся.
Мария смотрела на его профиль, освещённый светом приборной панели. В его лице было что-то, чего она раньше не замечала — упрямство, принципиальность, готовность жертвовать собой ради того, во что веришь. Она видела таких людей только в книгах. В жизни они встречались редко.
— Ты хороший человек, Андрей, — сказала она.
Он усмехнулся. Усмешка вышла кривой, невеселой.
— Не знаю. Просто делаю то, что считаю правильным. Как и ты. Мы с тобой, Мария, из одного теста. Оба не умеем проходить мимо несправедливости.
Она хотела ответить, но в этот момент фары выхватили из темноты указатель: до города оставалось двадцать километров.
Они въехали в город, когда уже совсем стемнело. Фонари горели жёлтым, отражаясь в мокром асфальте, машины спешили по делам, люди торопились домой с работы. Обычная жизнь обычного города, в котором никто не знал, что сегодня Мария нашла человека, видевшего смерть её матери. Что у неё в кармане лежит доказательство, способное уничтожить старый купеческий род.
— Куда теперь? — спросил Андрей, останавливаясь на перекрестке.
Мария подумала. Возвращаться к тете Зине? Нет. Там её уже ждут — если не братья, то их люди. В сторожку? Там холодно и опасно — братья могли уже найти выход из подземного хода. В свою квартиру? Тоже рискованно — за ней могли следить с самого начала, с того самого дня, как она нашла альбом.
— В гостиницу, — сказала она. — Какую-нибудь, где не спрашивают документы. Где можно затеряться на ночь.
— Знаю такую, — кивнул Андрей, сворачивая на объездную дорогу. — На выезде из города, рядом с трассой. Там останавливаются дальнобойщики, командировочные, всякий случайный народ. Никому ни до кого нет дела. Хозяйка — тетя Глаша, я её знаю, она лишнего не спросит.
Через полчаса они уже были в номере. Маленьком, тесном, с одной кроватью, покрытой вытертым покрывалом в крупный цветок, и столом у окна, на котором стоял закопченный чайник и две кружки с отбитыми краями. Андрей устроился на стуле, Мария села на кровать, положив перед собой флешку.
Она смотрела на неё долго. Очень долго. В номере было тихо, только за стеной иногда гудел водопровод да где-то в коридоре хлопала дверь. Флешка лежала на вытертой клеенке, поблескивая металлическим разъемом.
— Хочешь, я выйду? — тихо спросил Андрей. — Если ты решишь посмотреть...
— Нет, — перебила Мария. — Не сегодня.
Она взяла флешку, снова сжала в кулаке, чувствуя, как острые края впиваются в ладонь. Потом убрала во внутренний карман куртки, туда, где уже лежали все остальные сокровища — письма, карта, дневники.
— Не сегодня, — повторила она. — Завтра. Всё завтра.
— Правильно, — кивнул Андрей. — Отдохни. Завтра тяжёлый день.
— Завтра мы едем к следователю, — сказала Мария. Голос её звучал ровно, без сомнений. — С документами, с флешкой, с Лариным. Пусть начинают расследование.
— А братья? — Андрей посмотрел на неё внимательно. — Они могут узнать. Могут сбежать.
— Пусть бегут, — в голосе Марии появилась сталь — холодная, звонкая, которой раньше не было. — Это будет признанием вины. Чем дальше убегут, тем тяжелее потом будет объяснять, почему они сбежали. А если останутся и начнут врать — у нас есть запись. И Ларин. И документы.
Андрей посмотрел на неё с уважением. Даже с чем-то большим — с восхищением.
— Ты изменилась, — сказал он. — Сильно изменилась за эти дни.
— Мама изменилась бы тоже, если бы ей дали шанс, — ответила Мария. — Если бы она выжила. Но ей не дали. Я делаю это за нас обеих.
Они сидели в тишине. За окном шумел город, где-то сигналила машина, лаяла собака, слышались отдаленные голоса. Обычная жизнь шла своим чередом, не останавливаясь ни на минуту. Но для Марии этот вечер стал последним вечером старой жизни. Завтра начнётся новая.
— Андрей, — сказала она. — Ты будешь рядом завтра?
Он посмотрел на неё. В его глазах не было колебаний. Только спокойная, твёрдая уверенность человека, который уже всё для себя решил.
— Буду. Сколько потребуется. Столько, сколько нужно.
— Почему? — спросила Мария. — Ты меня почти не знаешь. Мы познакомились несколько дней назад. А ты готов идти со мной до конца. Почему?
Андрей помолчал. Потом ответил — не сразу, подбирая слова:
— Знаешь, я за эти три года в сторожке много думал. О жизни, о людях, о том, что правильно, а что нет. И я понял одну вещь: в этом мире очень мало настоящего. Люди врут, притворяются, играют роли. А ты — настоящая. Ты не играешь. Ты не притворяешься, что тебе всё равно. Ты борешься за маму, за её память, за дом, который она любила. Это редко бывает, Мария. Очень редко. Я не могу пройти мимо.
Она не нашлась, что ответить. Просто кивнула, легла на кровать, не раздеваясь, положив руку на карман, где лежала флешка. И закрыла глаза.
Завтра всё решится.
Андрей посидел ещё немного, глядя в окно на огни ночного города. Потом встал, подошёл к двери.
— Спокойной ночи, Мария.
— Спокойной ночи, Андрей.
Дверь закрылась. Мария осталась одна. Она слышала, как он спускается по лестнице, как открывается и закрывается дверь в соседнюю комнату — он снял номер рядом, на всякий случай.
Она лежала в темноте, слушая своё дыхание, и думала о завтрашнем дне. О следователе. О Ларине. О братьях, которые ещё не знают, что их ждёт.
Рука сама собой потянулась к карману, нащупала флешку. Мария сжала её в кулаке.
— Мама, — прошептала она в темноту. — Завтра я сделаю это. За нас обеих.
Ответа не было. Только тишина и ровный гул города за окном.
Но Марии показалось, что кто-то рядом вздохнул — легко, едва слышно. Как будто мама услышала. Как будто она была здесь.
*****
Утром они поедут к Ларину. Но успеют ли они до того, как братья нанесут новый удар? И хватит ли у Марии сил посмотреть запись? Ответы – в следующей главе.
🔗 Подписывайтесь на наш канал, чтобы не пропустить продолжение! Новая глава уже завтра.
*****
<< Глава 11 | Глава 13 >>