Прошло еще несколько дней, в течении которых ребята только и делали, что из последних сил старались получше запомнить Сарду. Чтобы везде успевать, пришлось разделиться. Марв по большей части сидел резиденции правителя Сарды, возясь с фотоаппаратом – этот автомат по производству картинок, который Судзу иногда брала с собой на прогулки, привел молодого человека в настоящий восторг. Девушка легко согласилась отдать фотоаппарат на растерзание изобретателю, и Марв с головой ушел в работу. Иногда к нему присоединился Минори – благодаря его природным способностям юноша смог объяснить изобретателю, что нужно сделать, чтобы запечатлеть момент на бумаге. Марв слабо смыслил в химии, но все же внимательно слушал нового друга, пытаясь как можно лучше запомнить его слова. Уже в тот момент парень твердо решил для себя, что по возвращении домой он сделает что-то подобное в своей мастерской – идея фотографий плотно засела у него в голове.
Пока Марв мастерил что-то в резиденции Хироши Араки, Ника, Рена и Лу целыми днями ходили по Сарде. Девушка водила друзей в самые значимые и интересные места песчаного города, прекрасно понимая, что оба потом расскажут от увиденном в своей книге. Первые дни за ними с громкими охами и жалобами таскался и Олли, однако друзья спешили увидеть как можно больше, а юноша все еще страдал после тесного знакомства с боевой магией. Просить его остаться дома и не перенапрягаться было просто бесполезно: как заметила Рена, остановить Олли было сложнее, чем летящую на тебя песчаную бурю. Лу был недоволен состоянием здоровья друга, он всячески старался оградить его от волнений и лишних нагрузок, но Оливер и слушать ничего не хотел. Однако, как ни крути, а поддерживать темп приятелей он при всем желании не мог. В итоге Кента умудрился переключить внимание паренька на себя, и оба пошли более подробно изучать рынки Сарды.
Дирк, постепенно возвращавшийся к привычной жизни, понял, что он, оказывается, отличный художник, и теперь только и занимался тем, что рисовал все подряд. Он мог целыми днями сидеть, а карандаш в его руке буквально плясал по бумаге. Дирк изображал все, что попадалось ему на глаза: дом где жили ребята, самого правителя Сарды, новых друзей, изумительные песчаный город и его обитателей. Судзу попыталась было доказать парню, что с помощью фотоаппарата можно сделать кучу картинок куда быстрее, но юноша только отмахивался: ему казалось, что в фотографиях нет души.
На седьмой день пребывания в Сарде друзья прошлись по всему городу, останавливаясь в тени и запечатлевая красоты: Дирк на бумагу, Судзу на пленку. Девушка и сама неплохо рисовала, но считала, что если ты хочешь сохранить побольше воспоминаний, простого карандаша явно не достаточно. Пока Дирк делал всего один набросок, состоящий из резких, схематичных линий, она успевала обегать все вокруг, беспрестанно щелкая камерой. Каждый остался при своем мнении, юноша очень быстро сказал, что эта машинка по производству изображений делает быстрые снимки, но не может передать всего того, что мастер вкладывает в рисунок. А вот остальные с восторгами приняли столь обычную для Сарды вещь – каждому хотелось самолично сделать несколько снимков, а Олли чуть ли не с боем отнимал у приятелей чудо-автомат. Всем хотелось увидеть те картинки, что они успели сделать, но Судзу расстроила путешественников – ей требовалось по меньшей мере несколько дней на проявку всего того, что нащелкали ребята.
Время шло, и вот уже путешественники осознали, что пора собираться домой. Олли задерживал всех: все синяки и царапины с него давно сошли, а о временной слепоте, навеянной магией во время драки, юноша и думать забыл, но поврежденное ребро никак не желало заживать, продолжая беспокоить парня. Можно было подумать, что он притворяется чтобы подольше остаться в Сарде, но надо было просто взглянуть, как он рассматривает картинки с изображением Краллика, чтобы понять – парень безумно хочет домой. Молодой человек всячески старался доказать, что он в состоянии пуститься в обратный путь, но лицо выдавало паренька. Видя страдания друга, Лу отказывался выдвигаться, пока ранение окончательно не заживет.
- Посиди хоть полчаса спокойно, дай своему боку нормально срастись! – воскликнул лекарь на десятый день пребывания в Сарде.
Казалось бы, они уже пробыли тут достаточно, увидели все, и даже больше, алемцы уже никуда не спешили и просто наслаждались приятным обществом новых друзей. Все, кроме Оливера. Молодому человеку не сиделось на месте, ему казалось, что если он проведет в четырех стенах чуть больше положенного – то непременно упустит что-то очень интересное и важное. Друзья же наоборот, успели утомиться от постоянных прогулок, и теперь хотели только набраться побольше сил перед долгой дорогой домой.
- Нет! Нельзя сидеть! Тут столько всего каждый день происходит, а ты предлагаешь мне немного отдохнуть! За эти полчаса я могу упустить что-то этакое. И к тому же я хочу насладиться последними деньками в сказочном Сиорне, потому что больше мы сюда не вернемся.
- Почему? Может, лет через пять снова в гости загляните? Пробудите у нас месяцок, а потом снова домой. – предложила Рена, блаженно улыбаясь.
После истории с похищением ее отстранили от всех дел, отныне ее основной задачей было всегда и везде сопровождать гостей. Она успела так крепко сдружиться с Никой, что уже казалось, будто девушки знакомы как минимум лет десять, так что жительница Сарды воспринимала свое крайне ответственное задание как своего рода отпуск: ходи себе по городу, гуляй в хорошей компании, и проводи жаркие полуденные часы или в тени кафе, или у небольших прудиков. Три девушки почти без остановки болтали, смеялись и дурачились, у каждой из них было чувство, будто они – старые подруги, встретившиеся после долгой разлуки. Примерно такие же чувства возникли и среди молодых людей. Однако как бы Олли ни сдружился с Кентой, его все равно тянуло на поиски любых приключений, парень просто не мог понять как можно сидеть в саду в то время как за его оградой целый мир, полный открытий.
- Как ты себе это представляешь? Мне стоило огромных усилий вытащить их из Краллика, а Марв вообще случайно с нами поехал. И это нам всем только двадцать лет, мы все молоды, готовы к новому, легко пускаемся в путь, стоит лишь позвать, нас дома пока только газета наша и держала. А что будет через пять лет? Мы станем старше, немного умнее, рассудительнее и скучнее, я уже просто не смогу заставить их покинуть дом на такое долгое время. Мы выехали из Краллика в середине марта, а вернуться должны примерно к концу ноября. Восемь месяцев – это очень большой срок. В двадцать лет такое путешествие кажется мне чем-то волшебным, сказочным и чудесным, а вот после тридцати это будет волшебным, сказочным, чудесным и, к сожалению, невыполнимым, потому что пустыню больше я пересечь не смогу.
Выслушав маленький монолог друга, Лу улыбнулся.
- Да ладно! Послушай тебя – так можно подумать, что в тридцать лет наступает старость! Приятель, да ты даже в шестьдесят будешь как сейчас скакать и прыгать, за тобой никто не угонится. С чего это ты взял, что через десять лет не сумеешь преодолеть Безжизненную? Ты же останешься в такой же физической форме, а опыта по переходу по барханам у тебя только прибавится. Думаю, именно ты будешь шастать из Краллика в Сарду и обратно! А что, не плохая идея: назначим тебя послом в параллельный мир, будешь налаживать связи с Сиорном. Есть же у нас представительства в других городах, почему бы и тут такое не организовать? Станешь дипломатом, влиятельным человеком, тебя будут уважать и слушать, как великого путешественника, открывшего дорогу в страну, где есть настоящая магия.
- Я не смогу пересечь Безжизненную без вас, так что, как ни прискорбно, в Сарду мы больше не вернемся.
- Может, у тебя снова получится подбить нас на подобную авантюру?
- Не думаю. Сейчас, когда вас дома особо ничего не держало, я с огромным трудом уговорил вас поехать со мной до Эхорана и дальше. Вы даже не представляете, каких усилий мне это стоило! И кстати, Марв, вот с тобой я точно ничего не подстраивал, это серьезно воля случая! Так вот. Сейчас у меня получилось привести всю нашу компанию в Сарду, но больше такой трюк у меня не прокатит. Подумайте сами: Марв и Ника уже встречаются с кем-то в Краллике, у Дирка этот вопрос решен процентов на пятьдесят, у меня вообще все сложно и непонятно. Остается только Лу, но не думаю, что он долго будет без пары. Через десять лет у нас как минимум прибавится работы, газета окончательно встанет на ноги, у нее появятся конкуренты, придется очень много работать, чтобы держать ее на плаву. Плюс к этому у каждого из нас через десять лет уже появятся семьи, а вот это самый огромный магнит, приковывающий нас к Краллику. Вот и давайте посчитаем: Ника больше никуда не уедет от своего Джека, Марв уже сейчас отказывался покидать Краллик и свою подружку, Дирка мы вообще имеем все шансы потерять в Эхоране, Лу будет цепляться, руками, ногами и зубами за «Первую газету», да и я, знаете ли, уже через пять лет собираюсь немного остепениться. Я даже про себя не могу сказать точно, сумею ли оставить дом, свое дело, семью и пуститься в дальнее путешествие, а про ребят вообще можно промолчать. Так что как бы ни было обидно, Сарду мы больше никогда не увидим.
- Вот уж не думал, что услышу этот монолог от тебя. – как и все, собравшиеся в саду, Лу с открытым ртом смотрел на приятеля. Марв, приканчивающий очередное манго, сидел с наполовину съеденной долькой, девочки забыли о предмете их болтовни, и даже Дирк оторвался от очередного наброска. Минори, позирующий художнику, плюнул на приказ не шевелиться и тоже повернулся к бойкому юноше. – Ты точно ничем этаким не отравился? Не наедался местной экзотики? Олли, что с тобой? С какого такого перепугу ты о будущем начал задумываться? Ты отличный парень, лучший друг, но слова «ответственность» и «Оливер Гекс» вообще антонимами являются! У тебя намек на нее проявляется только если кто-то из твоих товарищей в беде, вот тогда-то ты становишься серьезным, собранным, меняешься буквально на глазах. Но это у тебя временное состояние, буквально через несколько дней ты снова становишься веселым, отчаянным, немного безумным пареньком. Я не могу представить, чтобы ты был таким все время! Нет, я все понимаю, через пару лет действительно пора уже будет задумываться о будущем, дело наше развивать, но, по-моему, ты всегда будешь большим ребенком! Ты просто физически не сможешь быть постоянно серьезным, ну не твое это. Тебе надо быть шумным, надо быть у всех на виду, надо, чтобы тебя все замечали, чтобы вокруг тебя постоянно что-то да происходило. Если честно, я не могу вообразить, что ты вдруг резко поменяешься.
- И это еще раз доказывает, что в Сарду мы больше не вернемся. Так что пошли гулять! Пойдемте к окраине города, туда, где Ника с Дирком сидели. Я то место не успел нормально рассмотреть, мы с Кентой туда в буквальном смысле молниеносно примчались. А теперь я хочу сделать несколько картинок того места, да и дорогу туда надо как следует запомнить.
- Олли, ну что тебе на месте не сидится? – воскликнула Ника, до этого с легкой улыбкой слушавшая болтовню приятеля. – Еще успеем прогуляться туда, тот дом, где нас держали, никуда не денется. Я вообще не знаю, можно ли туда идти, это уже Рена решить будет. Если она скажет «нет» я приложу все усилия, чтобы ты не совал туда свой длинный нос!
- Почему же, если Орри так хочет туда попасть – пожалуйста, я с удовольствием сопровожу его туда. Только Ника права, сейчас, по самой жаре, гулять вообще не безопасно. По рынку еще куда ни шло, там и навесы всякие, и тенты, да и спрятаться от солнца есть куда, но ходить по улицам, когда солнце в самом зените – самая большая глупость, которую только можно совершить.
- А вечером? – оживился паренек. Усевшись на скамейку рядом с девушками, он заговорил полным энтузиазма голосом: - После шести, когда уже не так печет? Рена, прошу, пойдемте сегодня туда! И Судзу, ты тоже с нами пойдешь, будем с тобой картинки делать! И ребята с нами пойдут, а то они уже второй день из сада не выходят, совсем обленились! А завра еще куда-нибудь пойдем, я даже не знаю, куда именно, но Кента непременно покажет мне что-то грандиозное. Все, решено, сегодня вечером мы идем за город, и плевать, что вернемся за полночь! Вы же не против ночных прогулок? Вот и я только за!
- Олли, ну угомонись ты хоть ненадолго! Посиди дома денек, завтра вы с Кентой пройдетесь до этого места. – устало проговорил Лу, глядя на приятеля снизу вверх. Парень растянулся прямо на иссушенной траве, счастливо улыбаясь и любуясь невероятно синим небом. – Куда ты спешишь? Мы же пока не уходим из Сарды, у тебя будет время, чтобы еще пару десятков раз пройтись по городу, не настолько он и большой. Неужели ты не понимаешь, что чем больше ты носишься, тем на больший срок откладываешь наше отбытие в Краллик?!
- В каком смысле? – Олли, принявшийся было неспешно прогуливаться по саду, остановился, и настороженно посмотрел на приятеля.
- Ты же при каждом движении стонать начинаешь, у тебя трещина в ребре, я не представляю, как ты вообще умудряешься скакать везде! У меня практика какая-никакая, но была, и подобные травмы я наблюдал примерно раз в неделю. Люди с переломом вообще еле двигались, те, у кого были трещины, чувствовали себя чуть лучше, но все равно, ты первый человек с повреждением, желающий куда-то идти! А что на счет отсрочки выхода из Сарды – так я никуда тебя не пущу, пока не удостоверюсь, что ты можешь нормально идти через пустыню. Мы по ней два месяца блуждали – что я буду делать с тобой, если какие осложнения случатся? Нет уж, переболей все тут, пока можно заставить тебя спокойно полежать, и в случае чего обратиться за помощью к местным лекарям, не все же может вылечить простой подмастерье. Мы с Марвом и Никой посовещались и решили, что можем позволить себе остаться тут еще на неделю. Тебе за это время надо окончательно прийти в себя.
- Я всячески приучаю себя к тому, что предстоящая дорога будет трудной. Да, мне все еще больно много ходить, а вечером вообще хочется коньки откинуть, но, по-моему, это неотъемлемая часть процесса выздоровления.
- Нет! – простонал молодой человек. Подобравшись, Лу сел под деревом, и принялся отчитывать приятеля. – Это самоистязание! Олли, как можно так безответственно к себе относиться?! Твой организм отчетливо говорит тебе, что ему плохо, что ему требуется время на исцеление, а ты, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжаешь упрямо издеваться над самим собой.
- Но ведь травмы надо разрабатывать, ты сам мне это говорил в прошлом году. Мне было больно работать рукой, а вы с тем лекарем, господином Вейера, заставляли меня через силу и пальцами шевелить, и предметы в руку брать, говорили, что мне надо заставлять себя работать.
- Боги былые и грядущие, Олли, тут совсем другой случай! Тогда тебе действительно надо было мышцы разрабатывать, но сейчас-то совсем иное дело! У тебя же кость повреждена, ей надо нормально срастись, а ты покоя не даешь себе! Все, решено: сегодня ты останешься тут, вместе с нами, будешь болтать и отдыхать, а завра мы медленно, не спеша, прогуляемся до того дома, где Дирка с Никой держали, мне тоже интересно, что же там такое.
Олли попробовал было еще немного поспорить, но когда к лекарю присоединились и остальные друзья, парень сдался и опустился на землю. Забрав у Марва половинку манго, он осторожно откусил кусочек от экзотического фрукта. Его кисло-сладкий вкус понравился молодому человеку, а разговор о доме, продолженный Никой, позабавил паренька. Скоро он растянулся на траве рядом с Лу, стараясь не очень глубоко дышать – лекарь оказался абсолютно прав, травма не давала юноше ни ходить нормально, ни смеяться. Стоило ему хоть немного сбить дыхание, как бок снова наливался раскаленным железом. Жара была неимоверная, но тут, в тени дома, в непосредственной близости от маленького пруда, было очень хорошо. Хотелось лежать и ничего не делать, и Олли полностью отдался этому занятию.
На следующий день они действительно пошли к месту преступления. Ребята не спеша шли по просыпающемуся городу, приравниваясь к осторожным шагам Олли. Петляя по еще не проснувшимся улицам Сарды, Рена и Минори обсуждали, куда бы еще сводить гостей, чем еще их можно удивить, а путешественники ловили каждое их слово. Было как всегда жарко, так что путники, быстро объяснив Дирку что такое эхоранский лен, переоделись в свою походную одежду.
Они прошли уже достаточно далеко, дома по бокам дороги становились все меньше и незамысловатей, а людей на улицах, помимо шумной компании, вообще не было видно. Вдруг Ника, погруженная в свои мысли и идущая в самом конце небольшой процессии, оживилась и окликнула подруг.
- Кстати, совсем забыла спросить! А что сталось с Кириши Сейгу? Над ним ведь уже был суд? Что решил господин Араки?
Девушку безумно интересовал этот вопрос. Действительно, как правитель Сарды поступил с таким преступником? По его приказу крали людей, ставили над ними опыты, калечили несчастных в психологическом плане… Она знала, что в общей сложности пострадало пятьдесят человек, и по большей части эти были старики, из молодых были только они с Дирком и несколько ученых, решивших пожертвовать собой ради науки. Сейгу сразу не понравился девушке, его всепроникающий взгляд напугал ее еще во время Пустынника, а то, что происходило в его лаборатории, бывшая пленница старалась поскорее забыть. Однако Ника искренне интересовалась его судьбой. Мнение девушки разделял и Олли. Услышав слова подруги, он проворчал:
- Хоть бы его приковали цепями в самом глубоком подвале и забыли там навсегда! А еще лучше чтобы его казнили, такой человек, как он, может в случае чего выбраться на свободу и снова приняться за свое. Лучше заранее предотвратить подобное развитие событий!
Девушка не испытывала к нему ни малейшего намека на сожаление, только сдержанную злобу и желание отомстить за непоправимо поврежденную память Дирка. Кроме того, ей было жалко и других жертв страшных экспериментов: и одиноких стариков, и ассистентов, пусть даже они и выполняли все приказы господина. Эти люди работали на Сейгу, но во всех бедах Ника винила только гипнотизера. Если бы не он и не его эксперименты с памятью, все было бы хорошо!
Рена оглянулась и внимательно посмотрела на подругу.
- Почему тебя интересует этот вопрос?
Путешественница, на минуту задумавшись, пожала плечами.
- Не знаю. Мне просто хочется убедиться, что он больше не будет калечить людей, и что он больше не опасен для общества.
- И мне тоже хочется, чтобы эту тварь вздернули! – прокричал Олли из самого конца процессии.
Он плелся в хвосте, и, завладев фотоаппаратом Сузду, с огромным восторгом снимал окружающую его пустыню. Жители Сарды посмеивались над пареньком: по их мнению, он только зазря переводил пленку, фотографируя какую-то ерунду, однако Олли и слушать ничего не хотел. И все же слова подруги привлекли его внимание: парень оторвался от спора с Минори по поводу качества фотографий, и, негромко охая, прибавил шагу. Судзу поспешила воспользоваться моментом и отняла у него автомат.
Рена непонимающе посмотрела на юношу.
- Я и подумать не могла, что ты настолько жестокий! Зачем сразу казнить человека? Мы же цивилизованные люди, есть куда более гуманные наказания. Господин Араки уже разобрался с этим делом, и он приговорил Кириши Сейгу к пожизненной ссылке, его три дня как выслали из Сарды. До места ссылки он должен добираться пешком, без применения своих способностей – это тоже часть наказания. Не волнуйся, оттуда он точно не сбежит: охрана там хорошая, работы много, к тому же к нему приставили особый надзор – заклинание, отслеживающее каждое его действие.
- Лучше бы вы его вздернули. – проворчал молодой человек. – Он же гипнозом владеет! А если он сумеет внушить охранникам, чтобы его отпустили, и продолжит свои эксперименты над людьми где-нибудь в другом месте?! Как я понял, этот психопат ни перед чем не остановится. Мы же были под вашей охраной – а этот человек велел выкрасть нас прямо у вас из-под носа! Вот уж точно психопат. Вам не кажется, что если он сбежит – будет очень, очень плохо? Я бы на месте господина Араки.
- Что ты! Нет, наш правитель на такое не пойдет! Он наказывает по справедливости, но никогда не приговаривает человека к смерти. – воскликнул Минори, переглянувшись с подругами. – С тех пор, как Хироши Араки стал правителем Сарды, он ни разу не вынес смертного приговора, хотя вершить правосудие входит в его задачу. Он наказывает людей, и наказание всегда соответствует преступлению, но жизнь у подсудимых не отнимают, им дают возможность признать свои прегрешения и сделать все, чтобы встать на путь исправления. Кириши Сейгу причинил много боли, он испортил несколько жизней, однако он поистине гений, а еще превосходный доктор. Его способности могут послужить мирной жизни, он вполне может искупить все хорошими поступками, а его знания поистине колоссальны. Если он будет прилично себя вести и внесет лепту в развитие науки, может, лет через десять-пятнадцать господин Араки помилует его.
- И все равно я считаю этого Кириши Сейгу опасным сумасшедшим. Только ему в голову могла прийти идея вытаскивать из людей воспоминания! Да вы сами видели, сколько народу пострадало от его экспериментов, наш Дирк ходячее подтверждение того, что этого урода надо уничтожать как опасную заразу.
- Олли, ты не правитель Сарды, не тебе решать, что делать с преступниками. – одним словом Ника остановила начавшийся было спор. Юноша примиряюще улыбнулся, показывая, что дальше доказывать свою точку зрения не собирается. – К тому же, как ты можешь желать кому-то смерти, когда сам был буквально в одном шаге о петли? Неужели ты забыл, как тебе было страшно, когда ты понял, что смерть неизбежна? И теперь ты хочешь обречь на это другого человека? Я думала, что у тебя чуть больше сострадания.
- Да я прям переполнен состраданием! Ты даже не представляешь, как мне жалко тех старичков, которых лишили всего, всей их жизни! И не напоминай мне про тот случай, не сравнивай меня и Сейгу. Меня несправедливо обвинили, я не был опасен для общества, я не промывал людям мозги и я не заслужил такой кары, а вот этот урод точно должен понести серьезное наказание.
- И все равно ты не в праве так жестоко судить.
- Ладно, раз вы все такие добренькие, то давайте не будем говорить о плохом, хотя я все равно желаю придушить этого психопата.
С этими словами Олли отошел от подруги. Подкравшись к Судзу, он выхватил у нее фотоаппарат и быстро отскочил в сторону. Снова по тихой улочке зазвучало щелканье затвора, а затем последовала очередная порция возмущений девушки – она не могла принять то, что кто-то позволяет себе так издеваться над искусством фотографии. Ника тем временем снова обратилась к старшей сестре.
- А что стало с его помощниками? Они же, по сути, ни в чем не виноваты, они же только исполняли приказы, их тоже можно отнести к пострадавшим, первые опыты ведь именно на них и ставились. Мне показалось, что они не помнили ничего из своей обычной жизни, только то, что было важно для работы. Да, они помогали Сейгу, но может, раньше они и отказывались от всего этого, просто забыли? Или, может, он постоянно держал их под гипнозом? Риота с таким вдохновением рассказывал об исследованиях человеческого мозга, что мне показалось, будто передо мной настоящий фанатик стоит. Вот я и думаю, не может ли быть такого, что Сейгу просто основательно промыл ему мозги? Был раньше талантливый паренек по имени Риота, работал под руководством блестящего ученого, изучающего возможности человеческого сознания, а потом вдруг они сделали какое-то открытие – и все! Пришлось лишить юношу воспоминаний о прошлом, оставить только то, что нужно для продолжения исследований. Вот его мне действительно жалко, и его коллег тоже. Что, и они тоже отправятся на каторгу?
- Нет, господин Араки таким образом наказал только Кириши Сейгу, по поводу остальных у него такие же мысли водятся. Там семь человек сообщников было, причем почти всем из них пришлось оказывать медицинскую помощь: одного из них Кента как следует отделал еще когда тебя украли, у него дела совсем плохи. Еще одному Ру как следует шею намылил, а остальные пострадали, когда мы брали лабораторию. Их слегка подлатали, допросили, и решили, что они мало в чем виноваты. Как можно наказывать людей, которые даже не помнят, что с ними было раньше? Они были марионетками в руках Сейгу, и вот у них сознание покалечено сильнее, чем у всех остальных жертв – все показывает на то, что они очень много подвергались гипнозу. Из семерых трое действительно раньше подавали неплохие надежды в качестве исследователей, пока не пошли работать к Кириши Сейгу. Господин Араки решил оставить их при себе, ребята переведены к медикам, помогают им при операциях. Потом видно будет, может, найдется еще какая сфера, где можно применить их знания.
- Тот, которого Кента колотил, дерется как зверь! Меня за всю мою жизнь только один раз так поколотили, только тогда я был практически один против десятерых! – воскликнул Олли, не переставая фотографировать все подряд. Его восклицание позабавило всех жителей Сарды.
- Это зависит не от его физической силы, а от духовной! – громко захохотал Кента. – Магия ведь не только куколками управлять может да в пространстве переносить человека, есть очень много боевых техник. Обладай Марв такой, он бы точно так же побил тебя, а может и еще сильнее, все-таки тот гад только по бокам да животу тебя дубасил. Кстати, работал малыш достаточно посредственно, только с таким неумехой, как ты, и мог совладать, хотя действительно мог нанести тебе много вреда.
- Много вреда мне нанес его товарищ! Они с Лу мне все кости перемололи, когда навалились на меня, подножки его весь дух повыбивали, а про песок в глаза я вообще и говорить не хочу! Мне определенно нравится сама идея такой боевой магии, но вот что-то больше восторгов вызывает мысль о том, что я применяю ее, на не наоборот. Уж очень сложно драться с кем-то невидимым, когда я даже не понимаю, куда меня сейчас бить будут, какую часть тела защищать.
- Обычно от такого можно поставить блок, это самое простое, чему учат будущих воинов. Колотить других с помощью внутренних сил и ставить защиту, чтобы тебя не побили, это надо запомнить в первые дни учебы. А потом уже тренируешься, изощряешься, как можно сломать щит противника и навалять ему по полной программе. Тот, кто тебя бил, например, вообще забыл про собственную защиту, я его как ребенка отшлепал.
- Так отшлепал, что мы нашли бедолагу чуть живым! – заметила Рена, чем вызвала улыбки среди путешественников.
- Я слегка увлекся в воспитании. Но ему это на пользу пошло, больше он точно не будет забывать про блок, и определенно не станет нападать на безоружного.
За болтовней они не заметили, как домов стало все меньше, дорога из мощеной превратилась в протоптанный тракт, а по ее бокам появились выжженные солнцем пустыри. Люди жили и тут, до самого горизонта были видны отдельно стоящие домики и усадьбы. Кента уверено вел всю группу, то и дело перекидываясь смешками с новыми приятелями. Все немного устали после нескольких часов ходьбы по жаре, и даже Олли слегка остепенился – он больше не носился по дороге, фотографируя все подряд, а еле плелся рядом с подругой, время от времени устало поднимая голову от земли. Когда к нему обращались, он весело смеялся и поддерживал разговор, но было видно, что длинная прогулка дается юноше с огромным трудом. Шагая рядом с другом, Ника внимательно наблюдала за ним. «Нет, нам еще рановато выходить из Сарды, Олли просто не перенесет дороги через Безжизненную. Лу прав, надо убедиться, что его ребра полностью зажили, и плевать, сколько времени на это уйдет. Лучше пусть он полностью поправится тут, чем свалится чуть живой посреди пустыни. Сейчас Олли жалуется на боль, но как только мы выйдем за пределы города, он заткнет в себе глас разума, и не пикнет, даже если будет страдать. О том, что ему плохо, мы узнает только когда он грохнется на землю чуть живой. Нет уж, пусть пока лечится, отправимся домой когда Олли окончательно придет в себя!»
Погруженная в свои мысли, Ника и не заметила, как Кента свернул с дороги на обочину и прямо по растрескавшейся земле направился к одному из домов. Девушка с интересом принялась рассматривать здание, являющееся темницей для жертв экспериментов Кириши Сейгу. Как она понимала, это одновременно было и обиталище ученого, и его лаборатория, тут же жили и все его подопечные.
Это был широкий двухэтажный дом, с высокими, узенькими окнами и стенами песочного цвета, прилегающую к нему территорию ограждал забор, ворота которого были вырваны с корнем. Вид валяющихся во дворе створок немного смутил Нику, но, как она поняла, это были последствия ее спасения. Кента уверенно прошел в открытый проем и обернулся на приятелей:
- Ну вот мы и на месте. Орри, дружище, что ты хотел тут увидеть? Тут же разруха одна, мы как следует поработали, забирая Сейгу. Ты ничего не увидишь, кроме покореженной мебели да выбитых окон, все остальное, боюсь, расхватали соседи, открытые ворота – самый лакомый кусочек для мародеров. Тебе на это хотелось посмотреть?
- Я хочу увидеть дом человека, пленившего моих друзей. Интересно же посмотреть на все это! А еще мне безумно хотелось погулять по Сарде и ее окрестностям. Кстати, можно внутрь зайти? Надеюсь, водопровод вы не испортили? Я просто умираю от жажды, готов хоть целое море выпить!
В Олли будто проснулось второе дыхание. С видом целенаправленного покорителя пустынь, он распахнул дверь и вошел в пустой холл. Когда-то это была красиво украшенная комната, с цветами и картинами на стенах, но сейчас тут царила разруха. Стекла окон были выбиты, вся меблировка разрушена, двери с соседних комнат были сняты с петель и валялись прямо на полу – все показывало на то, что майнэсу Сарды сил не щадили. Юноша с нескрываемым любопытством заглядывал в комнаты, и через несколько минут до ребят донесся его радостный вопль, слегка заглушенный журчанием воды. Ника последовала за другом, заглядывая по дороге в открытые комнаты. Все они были почти одинаковыми: кровать, стол, шкаф, несколько полок. Однако в каждом помещении было что-то индивидуальное, привнесенное бывшими жильцами. В одной из комнат столике стояли слегка увядшие цветы, в соседнем помещении стена у кровати была увешена фотографиями Сарды, а заглянув в еще одну комнатку, Ника обнаружила целую библиотеку. Пустые комнаты смотрелись немного странно, но, в принципе, не было ничего особенного – простые помещения брошенного здания.
Олли нашелся в конце коридора, где находилась большая ванная комната. Душевая кабина, огромных размеров ванна, несколько умывальников, над одним из которых склонился молодой человек, жадно хлебавший воду прямо из-под крана.
- Ты насколько сильно хочешь пить? – поинтересовалась девушка, прислонившись к дверному косяку. В ответ ей послышалось только сдавленное, удовлетворительное мычание. – Олли, ну почему именно таким образом, почему из-под крана?! Ты же воспитанный, приличный человек, а ведешь себя как какой-то дикарь. Представь, что сказал бы владелец дома, узнай он о таком поведении гостей! И вообще, может, эту воду вообще пить нельзя, кто знает? Может, ее кипятить надо, а проточной только умываются?
- Меня не интересует мнение хозяина дома, да и нет его тут. Рена же сказала, что его уже выставили из Сарды – так что я имею полное право вести себя тут, как мне заблагорассудится. А водичка очень даже ничего, холодная и немного сладкая. Что в ней может быть такого опасного для человека? Мне кажется, ничего не приключится, если я утолю ей жажду, все равно пить я хочу сильнее, мне уже ничего не страшно. Кстати, ты сама не хочешь немного освежиться?
- Нет, спасибо, я, пожалуй, потерплю до возвращения домой. У меня с этим зданием плохие ассоциации, я тут ничего в рот не возьму! Кто знает, может, Кириши Сейгу и с водопроводом немного поработал, и теперь ты тоже все забудешь?
- Нет, я просто уверен, что вода тут самая обыкновенная.
Олли оторвался от крана, умылся прохладной водой и блаженно улыбнулся. Взяв подругу под руку, он вывел ее из ванной.
- Как же хорошо! Сразу второе дыхание открылось. Знаешь, ради этого ощущения я готов забыть некоторые факты своей биографии, я же знаю, в случае чего вы поможете мне восстановить память. Даже если Кириши Сейгу и испортил тут воду, ничего очень страшного он с ней сделать не мог – не в его интересах травить собственных ассистентов, а мозги еще раз промыть можно и более интересным способом. Так, ну и куда все подевались?
- Наверное, пошли вниз, там же все лаборатории размещались. Ты же именно на это и хотел взглянуть? Мне показалось, что Кенту этот вопрос тоже заинтересовал, так что нет ничего удивительного, если ребята уже копошатся в подвале.
- Надо было забрать у Судзу ее изобразитель, и сделать еще несколько картинок. Ты только посмотри, какое интересное место! Уж что-что, а стиль у этого Сейгу определенно есть.
- Как ты назвал автомат Судзу? – засмеялась девушка, повторив про себя странно звучащее слово.
- Изобразитель, а что такое? Хорошее же название, оно лучше всего передает всю суть устройства.
- Оно называется фотоаппарат.
- Какое-то непонятное слово, из него вообще ничего не ясно. – покачал головой Олли. – Фото что? Нет, мне не нравится, а вот изобразитель звучит куда лучше. Марв же сделал кучу чертежей этой штучки, он несчастное устройство на запчасти разобрал, желая узнать, как оно работает, так что сразу по возвращении домой он примется за создание своего собственного экземпляра. У нас такого чуда еще никогда не было, так что наш гений снова всколыхнет сознания жителей Краллика. Мы нашли очередную золотую жилу! Через пару лет, когда мы наиграемся с моментальными картинками, можно будет делать автоматы и продавать их, многие захотят отдать сотни, а то и тысячи двирмов, чтобы самим запечатлевать моменты. Марв будет грести деньги лопатой! Название «фотоаппарат» мне не нравится, пусть все они остаются в Сарде, а вот через десять лет в Краллике последним писком моды будут изобразители.
- Марв еще даже не сделал его, а ты уже дал название его будущему изобретению! Может, оно не понравится нам, и мы решим переименовать автомат?
- Ну Бабочку же мы не переименовали. Значит, и с изобразителем будет то же самое. Так, куда они все подевались? Люди! Ау! Где вы все? Откликнитесь, тут же самый настоящий лабиринт! Ника, ты даже не представляешь, сколько сил я приложил, чтобы отыскать вас в прошлый раз! Рена велела мне валить куда подальше, не мешаться под ногами, иначе под горячую руку могу попасть, вот я и полез в подвал. Здесь самое настоящее подземное царство! Есть больничные палаты, несколько лабораторий со стеллажами и всякими колбочками, библиотека большая, библиотека маленькая, какой-то кабинет, кухни, кладовки, еще куча комнат, назначение которых я так и не понял… Тут этажей пять под землей, никак не меньше! Мне пришлось минут двадцать поблуждать, пока я на тюрьму не наткнулся. Кстати, не хочешь туда заглянуть? Может, там тот парень любвеобильный все еще лежит? Я, конечно, хотел прошибить ему голову в ту ночь, но сейчас уже мне его жалко стало.
- Если он там и остался, то сейчас в каземате лежит труп! Больше недели же прошло, а он там без еды и воды валяется, ни один человек не способен пережить такое издевательство над собой.
- Тогда точно пошли туда, я хочу проверить, убийца я или нет.
- Я не хочу к этим клеткам возвращаться, там страшно и противно. Меня там почти двое суток продержали, я хочу поскорее забыть это время. Давай не будем туда лезть? Ну что там может быть интересного? Майнэсу обшарили весь дом, они точно нашли Риоту и арестовали его вместе со всеми, так что не радуйся, в убийцы тебя пока никто не записывает. Пойдем лучше попробуем найти ребят, а то мне как-то не комфортно бродить по этим коридорам в одиночестве.
- Ты же со мной, какое тут одиночество? Ладно, если тебе так не хочется, мы не пойдем к казематам, хотя при дневном свете там должно быть очень интересно! Пошли сюда, я в той стороне слышу голоса. Судя по всему, там как минимум Марв и Лу, а может и остальные тоже.
Ребята свернули в очередной коридор и заглянули в приоткрытую дверь. Это оказалось просторное помещение, выложенное белым кафелем, вдоль стен тянулись шкафы со всевозможными книгами, тетрадями и медицинскими принадлежностями, а посреди комнаты стояло несколько кушеток на колесиках. Там действительно собрались все путешественники, они бродили по кабинету, открывая шкафы и оживленно болтая. Появление Олли и Ники было встречено дружными приветствиями и приглашением присоединиться к разорению лаборатории.
- Кента велел как следует тут покопаться, собрать все тетради и банки в мешок, якобы в хозяйстве это все может пригодиться! – воскликнул Лу, бросая приятелю большую холщовую сумку. – Только осторожней, все колбы легко бьются, так что постарайтесь переносить из как можно бережней. Мало ли что в них хранится? Судя по запахам, тут лекарства, но я мало что узнаю. Может, тут и химикаты есть? Не хватало их еще разбить! А вообще тут много чего интересного есть, например, досье на практически всех, кому промыли мозги, Дирк сразу загорелся желанием найти себя.
- Если бы тут хоть что-то полезное было! – грустно откликнулся юноша, устроившийся на кушетке и обложившийся тетрадями. – Я уже нашел нас с Никой, но ничего особенного тут нет. Имена, внешнее описание, записи о том, как мы вели себя во время операции и после, когда пришли в себя. Все! Больше ничего! Я думал, они сюда записывали все то, что из нас удалось выудить, зачем еще тогда такой архив создавать, но нет. Лу сказал, что это вроде как записи о состоянии болезни человека, такие вот заметки многие лекари ведут.
Подсев к приятелю, Ника взяла в руки тетрадь, на обложке которой было выведено ее имя. Половину из написанного она не понимала, тут было очень много медицинских терминов. На последнем листе стояла запись: «Здорова, операция прошла без осложнений, пришла в себя быстро, сохранила воспоминания, эксперимент удался, требует дополнительного изучения». Бросив ненужную тетрадь в мешок, девушка хмыкнула:
- Просто замечательно. Мы прошли медосмотр, в ходе которого я чуть не лишилась памяти, а Дирк теперь может начинать жизнь с чистого листа. Что может быть лучше?
- Ну не надо ворчать. Прошлого не воротишь, остается только жить дальше. А ты, Дирк, воспринимай эту книжку как руководство к собственному организму, она тебе расскажет о том, что творится у тебя внутри. И вообще, хватит рассиживаться! Запихивайте остальную макулатуру в мешок и давайте-ка помогайте нам, тут этих склянок видимо-невидимо. Интересно, для чего им столько химикатов? Они что, не только над людьми эксперименты ставили?
Лу с нескрываемым интересом копался на полках, осторожно выуживая колбы и ставя их на стол. Работал юноша медленно, внимательно рассматривая каждую находку и пытаясь понять, что тут и для чего это можно использовать. Как только все бумаги были помещены в мешок, к нему присоединились Дирк, Ника и Олли, которые не испытывали столь трепетных чувств ко всякого рода подозрительным субстанциям, и с их помощью работа закипела быстрее. Молодой человек забрался на стол, теперь он бился головой о потолок, зато доставал до самых верхних полок.
- Вы только посмотрите! Это же ртуть! Боги былые и грядущие, она же ядовита, ее даже вдыхать опасно! Так, вот с этой банкой осторожно, ее ни в коем случае нельзя разбивать! Прошу, Олли, не швыряй ее как предыдущую банку, я все-таки хочу вернуться в Краллик живым. Так, а тут у них… А тут у них жидкий кальций. Зачем? Как они вообще его сделали? Что можно лечить с его помощью? Может, используют для перевязок, для фиксации конечностей? Хотя нет, тут же не больница, а промывальня мозгов… Ладно, бросьте это на самое дно, если и повредится, то ничего страшного не случится, это одно из самых безопасных веществ. Ого, сколько у них морфина! Две, четыре, десять банок! Что же им надо было обезболивать в таком количестве?! Да даже в аптеке господина Риммика было меньше этого лекарства! Отложите это в сторонку, я потом сам уберу их. Йод, зеленка, красный стрептоцид…. И еще куча колб вообще непонятно с чем! Как они вообще их подписывали, на каком языке?! Я понимаю лишь самое простое, то, что посложнее, за гранью моего понимания!
- Лу, а что тут написано? Что это вообще за каракули? – поинтересовался Марв, вертя в руках переданную ему склянку. На этикетке были начерчены непонятные символы, а сама жидкость внутри имела цвет растворенной предгрозовой тучи. Девушка перегнулась через плечо друга и всмотрелась в надпись.
- Это химическая формула, только я не понимаю, что это значит. Наверное, это Кириши Сейгу сделал запас для своих помощников, вот и пометил понятным им языком, они же у него вроде как ученые.
- Откуда ты столько всего знаешь? – пробубнил Лу, не переставая спускать с верхних полок все новые банки. Теперь его бормотание стало тише, он совсем перестал понимать, какое вещество попадает ему в руки.
- Просто знаю, что вот такими закорючками пишутся формулы, но что они означают – это вопрос к тебе, ты же у нас изучал медицину. Что, например, вот в этой колбе?
- Если бы я сам знал!
- Ты же лекарь! Мне казалось, что в этой области знаний ты самый настоящий эксперт! Дома ты хвастался, что знаешь много про химикаты, из этого я сделала вывод, что вы с химией на «ты»!
- У нас с ней шапочное знакомство. Я знаю какое вещество надо применять для приготовления лекарств, как надо лечить некоторые из болезней, но мое обучение уж очень рано прервалось, для того, чтобы глубже изучать науку создания новых лекарств, надо как минимум быть полноценным лекарем, а еще иметь практику в больнице. А я на такое не пошел бы, у меня и от начальных знаний голова кругом шла. Хозяин пытался научить меня читать все эти формулы, но быстро осознал, что старому альиодо я обучаюсь гораздо легче. После месяца занятий я доказал ему, что осел в этом вопросе будет поспособнее меня, и господин Риммик поставил меня работать с больными – вот это у меня отлично получалось! Да и к тому же, не каждому нужны все эти формулы, только ученым Университета. Это записи лекарств, созданных не из природных ингредиентов, а именно на них и основана вся наша медицина. Ученые умудряются получать какие-то синтетические средства от болезней, но подавляющее большинство лекарей придерживается более классических методов, так что химия пока еще далека от всеобщего применения. Лично я не могу прочитать, что написано вот на этой банке. Все, убирайте ее подальше, только не швыряйте, не хватало еще, чтобы ее содержимое вылилось!
- В первый раз вижу, чтобы Лу признался в своем незнании! – хихикнула Ника, принимая у друга очередной ценный груз. Мешок, в который они складывали колбы, уже был большим, тяжелым, и при попытке поднять его издавал настораживающий перезвон. Пока из него ничего не лилось, но у девушки было огромные сомнения, доберется ли он в таком состоянии до Сарды.
Вдруг в комнате послышался полный раздражения голос:
- Что вы тут делаете?! Неужели вам больше нечего воровать?! Это же химические реактивы, вам они никак не могут пригодиться! Зачем вам и тут все разорять?! Вы же даже понятия не имеете, что может случиться, если колба разобьется! Уходите отсюда, пока вы ничего не натворили! Идите, мародерствуйте наверху, а мою лабораторию разорять не смейте!
Ника обернулась, и увидела, что в дверях кабинета стоит Риота. Вид у него был очень рассерженный, как у человека, обнаружившего в своем личном пространстве чужих людей. Быстрыми шагами он вошел в помещение и вырвал у Марва из рук склянку с мутноватой зеленой жидкостью. Опустившись на колени, он принялся аккуратно вытаскивать из мешка остальные колбы, проверяя, не пострадали ли они. Девушка почувствовала, как Олли, стоявший рядом с ней, ощетинился: было видно, что парень не прочь расколошматить все банки на глазах у новоприбывшего. Перед глазами у юноши снова возникли те бесконечные десять минут, в течении которых Ника отвлекала внимание, и у паренька буквально зачесались кулаки. Риота же, занятый своими колбами, не узнал, кто именно копается в лаборатории – Ника и Дирк, единственные, с кем он успел познакомиться, стояли к нему спиной.
Не обращая внимания на подругу, схватившую было его за руку, Олли опустился рядом с ученым:
- Привет! Мы тут ничего не повредили? Жаль! Лу сказал быть поосторожнее со всеми этими отравами, якобы они могут быть опасны для нас самих, а так бы я с удовольствием вылил всю эту дрянь. Тебя, как вижу, вытащили из карцера? Вот видишь, сестренка, а ты переживала Как твой нос, а? Зажил? А давай мы это немного исправим? Я хочу удостовериться, что в прошлый раз доделал все до конца!
- Угомонись! – девушка бросилась вперед, на всякий случай встав между молодыми людьми. – Не хватало еще драки тут! Что на тебя нашло?! Не смей его трогать, слышишь?! Он тебе ничего не сделал, а ты, между прочим, грабишь его лабораторию! Здравствуй, Риота, надеюсь, мы ничего особого тут не натворили. Кента велел нам собирать тут все, якобы твои материалы могут понадобиться городским ученым. Мы были аккуратны с колбами, так что, думаю, они не побились.
Молодой человек выпрямился, и с изумлением уставился на девушку. Он несколько раз пытался что-то сказать, однако замолкал, не произнеся и слова. Наконец он выдавил из себя:
- Ты… И ты тоже тут? Я сначала тебя не увидел… Что, твой друг теперь бить меня будет?
- Я бы не прочь немного размяться, тем более есть очень неприятный мне человек, которому я всего-то в нос дал…
- Не волнуйся, тебя никто больше бить не будет. – девушка никак не отреагировала на слова приятеля, но все равно старалась стоять между ним и владельцем кабинета: мало ли что взбредет в голову одному из них? Взяв Олли за руку, она бросила через плечо: – Ребят, пожалуйста, проследите за Олли, он с первого взгляда невзлюбил Риоту, так что может в любой момент сорваться. Я совершенно не хочу очередной драки, вы и так уже достаточно в них поучаствовали. Риота, как ты себя чувствуешь? Олли тебя не сильно ударил в ту ночь?
- Достаточно сильно, он умудрился сломать мне нос…
- Ура! Ну хоть что-то да я смог сделать нормально! А давай я еще по рукам пройдусь? Чтобы уж наверняка, и чтобы наш с тобой разговор точно надолго впечатался тебе в головушку!
- Олли! Держи себя в руках! – сердито воскликнула девушка, дернув друга за руку. Убедившись, что на деле тот не собирается лезть в драку, Ника обратилась к ученому куда более миролюбивым голосом: - Риота, прости пожалуйста, что мы вот так ввалились к тебе в кабинет! Это же твоя территория? Мы тут не особо бедокурили, так что все в целости и сохранности. А что ты тут делаешь?
- Мне было разрешено заглянуть сюда и забрать все, что нужно для работы. Сказали, что тут якобы должен быть Кента Ямаути, он должен проследить, чтобы я ничего лишнего не взял, только мои записи и реактивы. Я и предположить не мог, что встречу тут вас… И тебя…
- Еще раз так на нее посмотришь – и мы проведем небольшой опыт: что будет ощущать человек, когда ему за шиворот выльют вот эту странную серую жидкость? – прорычал Олли, вертя в руках банку со ртутью. Девушка, от греха подальше, отняла у него опасную субстанцию, прекрасно понимая, что приятель может в любой момент пустить ее в ход. Из всей компании только Дирк понимал, почему Оливер так взъелся на скромно опустившего глаза молодого человека, однако какие-то подозрения у ребят возникли: все хорошо знали, что парень готов всеми силами защищать Нику от любых бед. Дирк встал от него по правую руку, Марв пристроился с другой стороны, а Лу, держа в руках сразу шесть колб, аккуратно слез на пол. Риота стоял посреди комнаты, не в силах пошевелиться, то опуская глаза к полу, то испуганно поглядывая на сердитого парня. Одна лишь Ника была спокойной и приветливой. Держа друга за руку, она проговорила:
- Не обращай внимания, Олли у нас временами бывает очень злым. И кстати, раз уж подвернулась возможность – я хочу попросить у тебя прощения за то, что случилось в нашу прошлую встречу. Честное слово, я не хотела, чтобы до такого докатилось, но мне очень, очень не хотелось оставаться у вас пленницей до конца своих дней! Ты не очень на меня злишься за это?
- Нет, что ты, как я могу на тебя злиться! – воскликнул парень, опасно поглядывая на Оливера. Осторожно оторвав взгляд от мешка в руках, Риота добавил: – Ну и силища у тебя! Я в себя пришел только в городской тюрьме, не заметил, как майнэсу переносили меня.
- Ну а что ты еще ожидал, когда кто-то смеет лапать мою сестренку? – осклабился Олли, на этот раз поигрывая колбочкой, на которой Ника с легким испугом прочитала «Аммиак». Забрав у него и эту отраву, она аккуратно опустила ее в сумку. Риота проследил за ее движением, а затем, тихо ойкнув, принялся вытаскивать колбу.
- Что ты делаешь! Так нельзя! Там уже лежит ртуть и еще куча всего, ни в коем случае нельзя класть к ним аммиак! А если сосуд треснет по дороге? Мы же до Сарды просто не дойдем, отравимся его парами, смешанными со ртутью! Нет, это надо положить отдельно, и вообще, все опасные вещества надо предохранить от разбивания. У меня тут были регистры больных, оттуда можно вырвать чистые листы. Защита не ахти какая, но все лучше, чем ничего. Кстати, куда они делись? Книги такие небольшие, тетради, они же тут были!
- Вот это ищешь? – поинтересовался Дирк, кивая в сторону уже полного мешка бумаги. Отходить от Олли он не желал, так что просто наблюдал, как владелец кабинета вытаскивает одну историю болезни и вырывает целый ворох листков.
- Они самые! Тут все, что у меня было? Ну хорошо, уже половина работы сделана.
Подскочив к банкам, парень принялся одну за другой оборачивать макулатурой, осторожно кладя каждую их них в мешок. Было видно, что молодому человеку очень ценна его работа, у Ники сложилось впечатление, что Риота относится к реактивам почти так же, как и Олли к своим статьям. Однако химикаты, в отличие от самой острой из заметок, легко могли привести к гибели человека. Лу опустился рядом с хозяином кабинета, помогая ему упаковывать склянки. Он не испытывал к ученому ни малейшего намека на неприязнь – конечно, он не видел, как Ника вырывалась на свободу! Юноша в какой-то степени видел в нем своего коллегу, человека, разбирающегося в химии и медицине. Не прошло и нескольких минут, как Лу принялся задавать один за другим мучавшие его вопросы. Скоро молодые люди так разговорились, что перестали замечать окружающих. Ребята мало что понимали из их разговора, и старались не лезть в их диалог. Олли отказался помогать собирать вещи, он сидел на кушетке, не сводя с Риоты настороженного взгляда, а вот остальные принялись аккуратно складывать уже завернутые колбы в мешок. Однако Ника, прислушивающаяся к разговору парней, все же перебила рассказ Риоты о применении современных лекарственных средств. Опустив очередную колбу в мешок, девушка поинтересовалась:
- Как ты можешь все это помнить? Ты же говорил, что я единственная, кто сохранил воспоминания после эксперимента, но при этом ты легко рассуждаешь о медицине. Неужели тебе заново пришлось всему обучаться?
Врач поднял голову и быстро глянул на Нику. Встретившись с ней взглядом, он как будто потерял ту легкость и уверенность в себе, что была во время беседы с коллегой из другого мира.
- Ты действительно единственная, кто сохранил воспоминания о прошлой жизни, я же, как и все остальные, не помню ничего, что со мной было раньше. Я забыл все, но перед тем, как господин Сейгу поработал надо мной, я сделал записи в дневнике, таким образом я кое-что знаю о себе. Я знаю свое имя, знаю, что был неплохим доктором, знаю, что удачно занимался разработкой новых препаратов, именно поэтому господин Сейгу и обратил на меня внимание. Наверно, я помогал ему первое время, также как и после операции над моим сознанием.
- Как же ты сейчас можешь заниматься химией и медициной, если ничего не помнишь? Это же очень серьезно, малейшая ошибка может привести к гибели людей!
- Я действительно не помню ничего из прошлой жизни, но мне оказалось достаточно просто перечитать мой дневник и несколько книг, чтобы все вспомнить. Где-то в подсознании осталось все то, что я знал, и от простого напоминания воспоминания вернулись. К тому же я постоянно имел дело с больными, со стариками и теми, кто только приходит в себя после операций, так что практика у меня за последние восемь месяцев была достаточно обширной. Я мог заниматься чем угодно, пока господин не нуждался в моей помощи, так что я старался восполнить свои познания в химии и медицине, создавал различные препараты и экспериментировал с реактивами. Может, я и не помню, кем был год назад, зато у меня накопилось много совершенно новых знаний в области химии.
- Что теперь будет с тобой? – тихо спросила Ника, когда все колбы были упакованы и Риота еще раз проверил все шкафы на тот случай, если названные гости что-то пропустили. – Кириши Сейгу за его эксперименты над людьми отправили в ссылку, он уже далеко от Сарды. Неужели тебя тоже наказали и теперь ты последуешь за ним? Мне показалось, что ты практически ни в чем не виноват, в твоих действиях я виню только Сейгу, это же из-за него ты лишился памяти. Если бы не он, ты бы ни за что не стал бы воровать людей или помогать промывать им мозги.
- Меня оправдали, признали невменяемым. Господин Араки решил, что все мои действия, какими бы преступными они ни были, совершались исключительно под влиянием господина Сейгу, так что я ни в чем не виноват.
- Так что ты будешь делать дальше, теперь, когда твоего начальника больше нет в Сарде?
- Я буду работать под началом Дэйчи Мацуура, он руководит больницей Сарды. Он увидел, что я способный человек, что я принимал участие в серьезном исследовании, он заинтересовался моими экспериментами над реактивами, и пригласил поработать на него. Это большая честь! Несколько месяцев покручусь в больнице в качестве простого врача, а потом меня обещали перевести в отдел фармацевтов. Меня все это устраивает – как раз будет возможность наблюдать Юкайо, ему, бедняге, еще долго сращиваться, а он пока что мой единственный друг.
- Я рада, что господин Араки не стал строго наказывать тебя! Он кажется мне очень справедливым правителем, раз он отправил в ссылку только организатора всего этого безумства, а вас, его подручных и, по сути, сообщников, не тронул. И мне жаль Юкайо, я и не думала, что Кента его так потреплет. Он точно будет потом нормально жить? У него все хорошо срастется? Не останется каких-то травм на всю жизнь?
- Конечно с ним все будет хорошо. Он молодой, сильный парень, на нем все быстро должно заживать, особенно если поможет кто-то из докторов с природными способностями. Останутся шрамы, все-таки очень много было открытых ран и переломов, я ничего не смог с ними поделать, но, надеюсь, это будет самое страшное. Он сам дурак, раз полез в бой, забыв про всю защиту! Его, кстати, тоже пригласили поработать после выздоровления. Он умеет работать с пациентами, всякие переломы да вывихи залечивает за мять минут, но тоже ничего не помнит из прошлого. Думаю, когда-то он был или медбратом, или ассистентом хирурга, а вот я вполне мог быть и кем-то покруче.
- Я так и не понял, как вы лечите людей? – влез в разговор Лу, еще раз перепроверяя мешки и подтаскивая их к выходу из лаборатории. – У вас же магия есть, вы в пространстве перемещаться можете, драться при помощи невидимых сил – а из лекарств у вас только химикаты. Я думал, что в этом плане вы шагнули куда дальше нас, что по сравнению с вами у нас медицина застряла во вчерашнем дне, что вы и для лекарского ремесла вы применяете разного рода силы…
- Конечно применяем! Обычно на лечение человека у доктора уходит около суток, если он достаточно хорошо владеет внутренними силами, а лекарства нужны для того, чтобы пореже обращаться к знающему человеку.
- Тогда зачем тебе столько лекарственной химии?
- Так я же не врач! Полноценные доктора обладают природными задатками, с каждым пациентом у них все больше и больше опыта становится. Так, по крупинке, простые санитары развиваются в настоящих мастеров своего дела. Может, я когда-то и был подающим надежды доктором, только вот как только позабыл прошлое, так и опыт тоже весь растерялся. Сила, естественно, при мне, только тренировать ее приходится чуть ли не с нуля. Господин Сейгу сказал мне, кем я был раньше и велел постараться как можно скорее вернуться в форму, но все равно, лечить людей наравне с настоящими профессионалами я пока еще не могу. Для меня все эти лекарства – это как протезы, понимаешь? Я с их помощью могу помочь человеку, не имея особой силы и мастерства в этой области, они как костыли, помогают мне медленно возвращаться к тому уровню, на котором я был до эксперимента господина Сейгу.
- И долго тебе еще быть в таком состоянии?
- Даже не знаю… Вроде за восемь месяцев я восстановился, но все же не до конца. Простые недуги, вроде легких травм, ссадин или порезов я уже сейчас могу залечить при помощи своих сил, а вот более серьезные заболевания пока лечить не могу.
- То есть ты мог залечить своего друга?
- Я сделал с Юкайо все, что мог, я применил свои способности по максимуму, именно поэтому он уже постепенно приходит в себя и начинает шевелиться, но все равно приходится выхаживать его по старинке.
Однако господин Араки все-таки наказал меня за помощь господину Сейгу – на ближайшие полгода я лишен силы, мне оставили только самое необходимое, чтобы нормально жить. Таковы условия принятия меня на работу под крылышко Дэйчи Мацуура.
- Ты же сказал, что тебя наказание не коснулось, что все обвинения с тебя сняты! Это Сейгу виноват во всем, а не ты! Это он отдавал приказы воровать людей, это он ставил над ними эксперименты, это он забрал у них воспоминания! Зачем приплетать к этому и тебя? Ты же тоже лишен памяти, так что ты тоже считаешься жертвой!
- Господин Араки решил, что последние полгода я работал тут по собственной воле, когда мог спокойно уйти, так что я, грубо говоря, одобрял все действия господина Сейгу. Ему понравилось то, что я разработал столько различных лекарственных реактивов, эта области знаний сейчас активно развивается, и Сарде нужны такие специалисты, как я. Однако господин Араки, похоже, не особо мне доверяет. Он пригласил меня работать на благо Сарды, но с одним условием: полгода я буду работать в простой больнице санитаром, на это время у меня заберут все мои способности. Это одновременно и наказание за мое сообщничество господина Сейгу, и проверка, можно ли мне доверять.
- Целых полгода!
- Всего-то полгода. Капля в море! За это время я, наконец, вернусь к нормальной жизни. А еще я должен присматривать за Юкайо и за старичками, с которыми работал господин Сейгу, так что эти шесть месяцев пролетят как одно мгновение. А вообще… - Риота осторожно поднял позвякивающий мешок с колбами и взвалил его на плечо. – А вообще я хочу попробовать отыскать свою семью. Имя свое я знаю, оно верное, господин Араки подтвердил, что в Сарде живет человек по имени Риота Ооцука, так что найти моих родственников не составит большого труда. Объясню им, что случилось, попрошу рассказать, что я из себя представляю… Да, пожалуй, так и поступлю.
Следом за ученым ребята вышли из подвала в разгромленный холл, и услышали где-то наверху приглушенные голоса Рены и Кенты. Гости из другого мира остановились посреди холла, а Риота, поправив на спине мешок, широкими шагами направился к выходу на улицу. Увидев это, Лу окликнул его:
- Эй, ты куда? А ребят что, ждать не будешь? Тебе же отчитаться перед Кентой, наверное, надо! Ты что, в Сарду собрался идти с этой тяжестью? Погоди, вместе пойдем, мы тебе хоть немного поможем! Может, тут где еще мешок есть, так хоть немного разгрузим тебя, зачем же изображать из себя верблюда? Не уходи, я тебя еще немного хочу порасспрашивать о вашей медицине!
- Нет, я один пойду, мне надо немного побыть наедине с собой и своими мыслями. Отчитываться перед Кентой мне не надо, он просто должен был проверить, только ли свои вещи я взял, а вы не только помогли мне собраться, но еще и выполнили за него нудную работу, так что я могу спокойно идти. Тем более я не хочу с ним лишний раз пересекаться – он меня не особо жалует, прямо как ты, извини, не знаю, как тебя по имени. А вы оставайтесь, ждите господина Ямаути, он вас, думаю, сразу же перенесет, все-таки идти два часа по солнцепеку для неподготовленных может быть и опасно. А я пошел.
- А разве ты не можешь тоже перенестись? Ты же перенес меня сюда после драки в переулке, почему же сейчас должен идти такой путь пешком?
- Ну я же сказал, у меня теперь совсем мало внутренних сил. Мне оставили самую малость, для того, чтобы переместиться в пространстве требуется куда больше, чем у меня есть теперь. В ближайшие полгода я могу путешествовать только на лошадях, верблюдах ну или на своих двоих. Так, все, отстаньте от меня со своими вопросами, я так никуда не уйду! Удачи вам, благополучно добраться до дома, где бы он ни находился, пусть на вашем пути не встретится больше препятствий!
- И тебе того же, Риота! – сказала Ника, тронутая пожеланием удачной дороги от этого человека. Склонив голову и чуть поклонившись, она добавила: - Я очень надеюсь, что теперь, оставшись без пагубного влития Кириши Сейгу, ты станешь счастливым человеком. Удачи тебе в твоих научных исследованиях, и просто в жизни.
Риота еще раз кивнул друзьям и, охнув под весом своих реактивов, вышел на улицу. Он пересек широкий двор, и скоро его медленно уменьшающаяся фигура свернула на тракт. Ребята смотрели ему в след, каждый думал о своем.
Молчание нарушило легкое покашливание Лу:
- А знаете, мне этот парень очень даже понравился. Немного странный, какой-то затюканный, Марва нашего чем-то напоминает, только ты работаешь с металлами, а он с химикатами. Он показался мне очень умным человеком, он как будто раньше в совершенстве знал все о науке смешивания различных веществ, а сейчас старательно вспоминает забытое. Только я не понял, почему Олли на него так взъелся. Как только он появился – тебя как будто подменили! Ты же всегда такой благожелательный, стремишься познакомиться с новыми людьми, умеешь располагать их к себе, а сегодня как с цепи сорвался. Я думал, ты на него накинешься, когда он только в лабораторию вошел!
- Он меня раздражает. – пробурчал юноша, медленно меряя шагами комнату. – Ты вообще на него смотрел, или только про свои химикаты расспрашивал? Неужели тебя не бесит это крысиное личико? Глазки маленькие, бегающие, дерганный какой-то – у меня этот недомерок не вызывает ничего, кроме желания дать ему в лоб.
Ответ Олли не устроил друзей – Лу и Марв, переглянувшись, обступили приятеля, желая узнать у него подробности истории со спасением Ники. Оба знали Олли как жизнерадостного, общительного паренька, и то, что он может так невзлюбить совершенно незнакомого человека, казалось им чем-то невозможным. К счастью, от дальнейших расспросов юношу спас шум, доносящийся откуда-то с лестницы.
- О! Вот вы где! – Кента вышел из коридора, вразвалочку пересекая полуразрушенную залу. Вид у него было довольный, а вот у сестер, следовавших за ним, слегка уставший и обреченный. – А я думал, вы все еще в подвале ковыряетесь, пробирки с мензурками собираете. Куда этот Ооцука подевался? Он же с вами был? Парень такой, чуть вас ниже, щуплый, заумный, он должен был свои порошки забрать, они ему, якобы, очень нужны.
- Он уже ушел. Собрал все, что было в лаборатории, и пошел в сторону Сарды.
- Ну и отлично, а то я боялся, что он с нами увяжется. Не люблю, когда за мной шатаются умники со всякой химией за спиной! А если у него там что рванет? Нет уж, пусть он сам подрывается на своих опытах, я же предпочитаю добраться до дома в целости и сохранности. А мы с девочками просматривали личные записи пациентов, они остались в покоях Сейгу. Этот поганец попробовал было уничтожить их, когда мы его брали, начал сжигать все папки, но кое-что все-таки удалось восстановить. Вас там, к сожалению, не было, так что у нас на руках только истории первых подопытных.
- А что там за личные записи? – поинтересовался Дирк, наблюдая, как Олли, снова завладев аппаратом по производству картинок, принялся скакать по залу.
- В них записано все то, что Кириши Сейгу умудрился вытянуть из пленных, именно там у него были собраны воспоминания. Не очень подробные, только самое важное в жизни человека, но все равно, на каждого приходилось как минимум по книжке. В них записана как история несчастного, так и его последующие ощущения, насколько быстро он вернулся к «нормальной» жизни, к чему тяготел, какие работы его интересовали, чем он хотел заниматься, и было ли у бедолаги вообще хоть какое-то желание быть полезным обществу. Сейгу вел самый настоящий журнал о каждом из пленников, и его ассистенты помогали ему даже в этом: я изучила один из документов, он лучше всего сохранился, так там только половина записей сделана главным паршивцем, остальное все от сторонних лиц. Например, Риота всегда наблюдал за состоянием здоровья «пациентов», Юкайо следил за их психическим состоянием, он докладывал начальнику, как сильно повредилась память и возможно ли хоть малейшее восстановление, остальные ребята изучали другие аспекты заключенных. Самое обидное, что Сейгу решил избавиться от улик – будто нескольких десятков людей без памяти будет мало для самого строгого наказания! Он умудрился спалить почти все журналы, мы восстановили только несколько, и ваших воспоминаний там нет.
- А это помогло бы мне? – спросил Дирк с легким интересом.
- Скорее всего, тогда ты хотя бы образно представлял, что с тобой было последние двадцать лет.
- Марв мне и так все рассказал, зачем мне еще раз это читать?
- Логично. То есть ты не расстроился?
- Нет. У меня есть отличные друзья, которые не бросают меня в самую трудную минуту, на них я могу положиться, они всеми силами стараются помочь мне с этой бедой, благодаря ним у меня будет будущее, я в этом уверен. У меня нет прошлого, так что остается смотреть только вперед. Я все еще хочу узнать, что было, я хочу знать мою историю, но я понимаю, что тот Дирк, что был еще несколько месяцев назад, мне не нравится. Он самовлюбленный дурак! Смутного представления о том человеке для меня достаточно, я не могу и не хочу быть таким же. У меня есть возможность измениться, что-то улучшить в поведении и привычках, сделать из себя более достойного товарища и друга – нельзя упускать такой шанс!
Выслушав молодого человека, Судзу тихонько воскликнула:
- Никогда не смотрела на это под таким углом. Чтобы кому-то не нравилось его собственное прошлое?! Хотя в какой-то степени ты прав: у тебя серьезно появилась возможность поменять себя и свое будущее, ты как будто стал новым человеком в старом теле. Может, у тебя раньше и были какие-то недостатки, но теперь, как я понимаю, ты будешь всеми силами искоренять их. Дело не простое, но осуществляемое, уже через несколько лет ты станешь совершенно другим человеком.
- Думаю, я справлюсь. Мне не хочется иметь с собой прежним ничего общего, я хочу приложить все усилия, чтобы стать другим – более внимательным к близким, более ответственным, не таким самовлюбленным и эгоистичным. Неудача Кириши Сейгу стерла мою память, но позволила мне стать лучше. Вам не кажется, что мы уже говорили на эту тему?
- Мы за последнюю неделю говорили обо всем на свете! У меня уже складывается впечатление, что я знаю вас как минимум несколько лет, столько всего вы умудрились рассказать про себя. Так, что-то меня стало угнетать это место. Орри, хватит носиться, оставь уже фотоаппарат в покое! Что ты такого интересного увидел в этих полуразрушенных стенах? Пошли домой, обедать уже пора.
- Я думал, мы тут как минимум до вечера пробудем! На улице же жара, солнце сегодня просто хищным стало, я не хочу свалиться где-то по дороге, мне даже сюда было трудно дойти, хотя из резиденции мы выходили очень рано.
- Да ты что, совсем с ума сошел? Кто же ходит по самому солнцепеку, когда вокруг нет ни намека на тень? Нет, приятель, мы вас так перенесем, через минуту уже в саду окажитесь!
- А Риота пешком пошел.
Взяв Нику за руку, Рена лишь пожала плечами. Подготавливаясь к предстоящему переходу с места на место, девушка проговорила:
- Во-первых, Риота тут родился, он с пеленок привык к высоким температурам, а во-вторых он бы тоже переместился, не будь он наказан. Он решил поработать на Кириши Сейгу, он представлял, чем придется заниматься, он мог в любой момент развернуться и уйти, но не сделал этого – так пусть теперь расплачивается. А мы с вами можем пользоваться всеми благами достойной жизни, так что не сравнивай себя и его.
Девушка хотела было еще что-то сказать, но ее прервал басовитый голос Кенты.
- Все, хватит разговоров, я уже проголодаться успел. Эх, сейчас бы лапши… Решено! Переносимся к тому месту, где Минори и Дирк пьянствовали, мне понравилась их кухня. Только больше никакого алкоголя! Народ, разбредаемся по мастерам перемещения в пространстве. Всех вас унести не получился, так что придется делать несколько заходов. Орри, иди сюда, со мной двинешь. Ника в паре с Рене, а Марву компанию составит Судзу. Минори, так и быть, нагружать не будем, он у нас человек тонкой душевной организации, сам с горем пополам переносится. Кто знает, куда его занесут духи пустыни, если он с пассажиром будет! Дирк, Ру, не разбредайтесь! Мы сейчас за вами вернемся.
Марв еще не имел опыта в мгновенных перемещениях с места на место, он очень смутился, когда ему сказали крепко обнять Судзу и не отпускать ни при каких обстоятельствах. Девчонки, видя, как он наливается краской, зашлись в дружном смехе. Пророчица тепло улыбнулась, и, убедившись, что изобретателю не грозит потеряться где-то по пути, исчезла из комнаты. Следом за ней растворились и остальные. Дирк и Лу остались в одиночестве, но не прошло и пяти минут, как за ними вернулись. Вот в холле смолкли веселые голоса – и дом снова оказался совершенно пустым, необитаемым, ждущим своей участи. Окна его были выбиты, а двери распахнуты, они как будто молили немногочисленных прохожих прийти, выручить, спасти большой коттедж от запустения и забвения.