Сказка о стекольщике Марке, который разучился видеть свет
(продолжение истории о Зеркале Смысла)
В городе, где после прихода Зеркала Смысла все люди стали счастливее и добрее, жил один стекольщик. Звали его Марк.
Он был мастером удивительным. Стёкла, которые он вставлял в окна, были такими чистыми и прозрачными, что люди забывали об их существовании — им казалось, что они смотрят прямо на улицу сквозь воздух. А ещё Марк умел делать волшебные витражи для старой ратуши — когда солнце светило сквозь них, на полу зала расцветали настоящие сады из цветных бликов.
Но была у Марка беда. Он устал. Очень устал. Работы было много: то у соседа стекло разбилось, то в школе окна заменить надо, то купцу витраж заказали. Марк работал с утра до ночи, не разгибая спины, и давно перестал замечать, что делает.
— Опять стекло резать, — бормотал он, — опять замазку месить, опять рамы подгонять. Сколько можно?
И вот однажды к нему в мастерскую постучал пекарь (тот самый, что уже вылечился от скуки с помощью зеркала). В руках у пекаря было заветное зеркальце в деревянной оправе.
— Сосед Марк, — сказал пекарь. — Погляди-ка в это зеркало. Оно помогает видеть смысл в работе. Мне очень помогло, а теперь, чувствую, тебе нужнее. Подержи его у себя сколько потребуется.
Марк устало усмехнулся, но зеркало взял. Поднёс к глазам... и вместо чудесных картин увидел только своё лицо. Уставшее, с мешками под глазами, с недовольно поджатыми губами. Обычное отражение.
— Ничего не вижу, — буркнул Марк, возвращая зеркало. — Обычное стекло. Даже хуже моего — не такое прозрачное.
Пекарь опешил. Он сам сколько радости от этого зеркала получил! Он оставил зеркало на столе и ушёл расстроенный.
На следующий день к Марку пришла девочка, дочка пекаря. Она принесла пирожок.
— Дядя Марк, — сказала она, — а помните, вы то стекло вставили в моей комнате? Через которое я на звёзды смотрю перед сном? Оно такое чистое, что кажется, будто звёзды прямо у меня в гостях. Я каждый вечер засыпаю и чувствую себя так уютно, словно вы укрыли меня тёплым одеялом.
Марк посмотрел на неё, и в глазах его что-то дрогнуло. Он действительно помнил, как старался для этой девочки — выбирал самое лучшее, самое прозрачное стекло, чтобы ни пузырька, ни царапинки.
Приходили к Марку и другие горожане.
Пришла учительница и сказала:
— Марк, ты нам в школе прошлой осенью стёкла менял. Знаешь, теперь в классе так светло, что дети перестали щуриться и писать стали лучше. А зимой ни одно окно не замерзало — так плотно ты рамы подогнал. Спасибо тебе.
Пришёл кузнец с сыном:
— Марк, ты моей старухе в кухне окно починил. Она теперь говорит, что готовить стало радостнее — свет падает прямо на стол, и тесто лучше подходит. А я гляжу на это окно и думаю: какой же ты мастер, оказывается, наш стекольщик!
Пришёл и тот самый мальчишка, что бегал в непромокаемых сапожках, сшитых Тилем. Он протянул Марку рисунок:
— Это я нарисовал. Здесь наш город, а вот это — ваша мастерская. Потому что без ваших стёкол все окна были бы чёрные и страшные.
Марк брал эти слова, эти улыбки, этот детский рисунок, и сердце его потихоньку оттаивало. Но когда он брал в руки зеркальце — видел лишь своё уставшее лицо. И это мучило его сильнее прежнего. Почему он не может увидеть то, что видят все?
— Оставьте меня в покое! — крикнул он однажды в отчаянии. — Никакого волшебства нет! Всё это выдумки!
Люди расходились, качая головами. Зеркало Смысла, которое ещё никого не подводило, вдруг перестало работать. А Марк закрылся в своей мастерской и перестал выходить на улицу.
Тиль-сапожник, узнав об этом, встревожился не на шутку. Он понимал: зеркало не может испортиться. Значит, беда в самом Марке. И Тиль отправился на край города, к Мастеру Эхо.
Старик выслушал его, погладил длинную седую бороду и сказал:
— Зеркало всегда показывает правду. Если Марк видит только себя, значит, его сердце сейчас закрыто для всего остального. Усталость и обида на жизнь завесили его душу плотной занавеской. Свет не может пробиться.
— Как же нам помочь ему? — спросил Тиль.
— Не надо ничего ему доказывать и таскать зеркало, — ответил старик. — Надо дать ему то, чего он сам не просит, но в чём нуждается больше всего. Покой. Пусть никто не приходит к нему с заказами хотя бы несколько дней. Пусть он останется один, без работы. Тогда, может быть, он сам соскучится по тому, что умеет делать лучше всех.
Тиль вернулся в город и передал совет старика всем жителям. Люди хоть и нуждались в стёклах, но решили: пусть Марк отдохнёт. Никто не стучал в его дверь, никто не звал чинить окна.
Первый день Марк проспал до обеда и злорадно думал: «Вот так-то лучше! Никто не дёргает!»
Второй день он бродил по дому, перекладывал инструменты с места на место и чувствовал глухое раздражение.
На третий день ему стало невыносимо скучно. Он вышел во двор, сел на лавку и стал смотреть на небо. Облака плыли медленно, и Марк вдруг поймал себя на мысли: «Интересно, какое стекло надо вставить вон в тот слуховое окошко на чердаке, чтобы оно не бликовало на закате?»
На четвёртый день он уже сам ходил вокруг домов и рассматривал окна. У вдовы на окраине он заметил, что одно стекло треснуло и вот-вот выпадет. Сердце его ёкнуло: «Как же она, бедная, зимой? Ведь замёрзнет!»
А на пятый день Марк не выдержал. Он схватил свой ящик с инструментами, новое стекло и, никого не предупредив, отправился к вдове. Молча, без всякой просьбы, он вынул треснутое стекло и вставил новое, чистое, прозрачное.
Вдова всплеснула руками:
— Марк! Голубчик! Да как же ты угадал? Я уж и не знала, кого просить, все боялась тебя тревожить! Спасибо тебе огромное!
И она протянула ему горячий пирог с капустой.
Марк взял пирог, и в груди у него вдруг что-то ёкнуло, оттаяло. Он пошёл домой, сел на лавку и заплакал. Но это были не злые, а светлые слёзы. Он вдруг понял, как сильно скучал по этому чувству — по благодарности в глазах людей, по тому, что он нужен.
Он вошёл в мастерскую и увидел на подоконнике зеркальце, которое так и лежало там все эти дни. Марк бережно взял его в руки, поднёс к лицу и...
И зеркало вспыхнуло тёплым светом. Он увидел себя — но не уставшего и хмурого, а весёлого, ловкого, как он режет стекло, и от каждого его движения разлетаются радуги. Потом он увидел лица всех людей, в чьих домах побывал: они улыбались ему из окон. Потом увидел, как его витраж с синими птицами поёт на рассвете. А в самом конце он увидел вдову, которая греет руки у тёплой печки и смотрит в новое, чистое окно на закат.
— Я всё вижу, — прошептал Марк. — Я снова вижу.
Наутро он сам пошёл к Тилю.
— Оно работает, — сказал он, протягивая зеркало. — Спасибо вам всем, что оставили меня в покое. Я так соскучился по работе... и по вам.
Тиль улыбнулся:
— Зеркало не виновато. Просто иногда наше сердце так устаёт, что на нём оседает пыль. Её нужно не тереть, а дать ей время осесть самой. Ты отдохнул — и пыль улетела.
С тех пор Марк стал самым счастливым стекольщиком в городе. Он понял секрет: если вдруг накатывает усталость и всё видится серым, надо не заставлять себя работать через силу, а позволить себе передышку. А потом сделать маленькое доброе дело для другого — просто так. Тогда душа снова наполняется светом.
А зеркальце Марк передал дальше — угрюмому стражнику у городских ворот, который очень скучал на своей службе и злился на прохожих. И история повторилась снова, но это уже совсем другая сказка.
И снова зеркало пошло гулять по городу, исцеляя тех, кто забыл, зачем они делают свою работу, и напоминая: иногда лучший способ найти смысл — это остановиться и отдохнуть, чтобы сердце снова научилось видеть.