Дождь хлестал наотмашь, ледяными иглами впиваясь в лицо. Я стоял на узком каменном карнизе, прижимаясь спиной к мокрой скале. Распоротый бок горел так, словно в него засунули раскаленный уголь, а каждый вдох давался с хрипом, в котором булькала кровь. Внизу, в бездонной глотке Седьмого яруса, оседала пыль от обрушенных сводов. Сердце каменоломни было погребено, но здесь, на самом краю света и тьмы, всё еще стояла Веспер.
Её каторжные лохмотья дымились после взрыва. Половина лица, не скрытая вросшим железом, представляла собой сплошной ожог. Но Железная Жрица не чувствовала боли. Её красные, лишенные белков глаза неотрывно смотрели на меня, а металлическая челюсть скрежетала, выдавливая слова:
— Ты мог стать вечным, Кроу. А теперь ты просто сгниешь в грязи, как и все псы Инквизиции.
Я мог бы швырнуть ей в глаза горсть мокрой каменной крошки. Ударить исподтишка, пнуть под колено и столкнуть вниз, сэкономив силы, которых почти не осталось. Любой наемник назвал бы это хорошей тактикой. Но глядя на это изуродованное породой существо, возомнившее себя венцом творения, я почувствовал жгучую, первобытную злость. Злость на Гарета, на Каэлана, на этот проклятый мир, где люди готовы добровольно превращаться в руду.
— Моя сталь гнется, Жрица, — я перехватил рукоять меча обеими руками, чувствуя, как скользит по коже собственная кровь. — Но она, в отличие от вас, не ломается.
Веспер бросилась вперед с грацией сорвавшейся с цепи вагонетки. Её тяжелая шахтерская кирка рассекла стену дождя. Я не стал уворачиваться — на этом уступе шириной в два шага уворачиваться было некуда. Я принял удар на скрещенную гарду.
Лязг оглушил меня. Удар был такой силы, что мои сапоги проскользили по мокрому камню к самому краю пропасти, а в плечевых суставах что-то хрустнуло. Веспер надавила, пытаясь просто спихнуть меня в бездну своей неестественной массой. От её железной челюсти разило ржавчиной и кровью.
Я резко ушел в сторону, позволяя её кирке с лязгом высечь искры из скалы за моей спиной, и тут же нанес короткий, рубящий удар ей в шею. Мой клинок звякнул о темный металл, вросший в её плоть, оставив лишь глубокую царапину. Руда Архитектора была прочнее стали.
— Железо не кровоточит! — проскрежетала Веспер, выдергивая кирку из камня и наотмашь пробивая мне рукоятью в грудь.
Дыхание выбило из легких. Я рухнул на колени, едва успев вцепиться свободной рукой за острый выступ скалы, чтобы не улететь в шахту. Веспер занесла кирку над головой, готовясь пробить мне череп. Её красные глаза торжествующе вспыхнули.
Это был тот самый момент, когда наемник должен прощаться с жизнью. Но я слишком долго выживал в грязи, чтобы сдохнуть от рук полоумной фанатички с куском руды вместо лица.
Я не стал вставать. Я вложил весь вес своего тела в один отчаянный, восходящий выпад. Я целился не в железо. Я целился в тонкий, саднящий шов — туда, где мертвая руда срасталась с человеческой ключицей.
Мой меч вошел в плоть с тошнотворным чавканьем. Лезвие скользнуло под металлическую челюсть, пробив гортань и выйдя где-то под затылком. Веспер замерла. Её кирка остановилась в дюйме от моего шлема.
Красный свет в её глазах мигнул и начал медленно угасать. Из-под железной маски хлынула густая, черная кровь, заливая мои перчатки.
— Земля... всё равно... заберет... — пробулькала она.
Я выдернул меч, провернув клинок. Веспер покачнулась. Её тяжелое, напитанное рудой тело потеряло равновесие. Она сделала неверный шаг назад, сапог соскользнул с мокрого камня, и Железная Жрица молча рухнула спиной во тьму Седьмого яруса, туда, где уже покоились её командир и сотни каменных големов.
Я остался один. Только шум дождя и стук моего собственного сердца.
Стиснув зубы до скрежета, я заставил себя подняться. Последние тридцать футов по дренажному тоннелю я не шел — я полз, цепляясь пальцами за корни деревьев.
Когда я, наконец, вывалился в раскисшую грязь на поверхности, каменоломня «Черный Зуб» встретила меня тишиной. Лагерь Инквизиции был пуст. Каэлан, услышав серию подземных взрывов и поняв, что Седьмой ярус обвалился, не стал дожидаться, пока из-под земли полезут мертвецы. Он забрал своих людей, золото и сбежал, бросив шахту догнивать под дождем.
Я перевернулся на спину, подставляя окровавленное лицо холодным каплям. Моя правая рука невыносимо ныла. Я оттянул мокрый рукав гамбезона. Клеймо Инквизиции всё еще было там — уродливый, выжженный шрам в виде ворона. Гарет обещал свободу от него, но цена была слишком высока. Я предпочел остаться человеком с клеймом раба, чем стать свободным куском руды.
Я выжил. В очередной раз. Но глядя в серое, равнодушное небо, я понимал: то, что мы похоронили там, внизу, было лишь одним из множества «Сердец». Земля болела. И рано или поздно она попытается вылечить себя, стерев нас всех в порошок.
Я вогнал меч в грязь, опираясь на него, чтобы встать. Пора было искать новую работу. И хорошего лекаря.
⚖️ ИТОГИ И ПОСЛЕСЛОВИЕ
История «Черного Зуба» завершена.
Кроу не стал играть в благородство и поддаваться соблазну "живого железа". Он выбрал путь стали, боли и человечности, похоронив мутантов и лично оборвав жизнь Железной Жрицы в жестоком поединке.
Каэлан сбежал, Инквизиция так ничего и не узнала о том, что на самом деле скрывалось на Седьмом ярусе. Но Кроу знает. Глубоко под разбитыми дорогами этого мира зреет нечто древнее и страшное. И однажды оно проснется.
Как вам финал? Достойно ли Кроу разобрался с проблемой, или ему следовало принять предложение Гарета и повести армию големов на Инквизицию? Ждете новых историй про наемника с клеймом? Пишите в комментарии! Дальше дороги станут только темнее...