Утром Вера проснулась от тишины. Необычной, какой-то особенной тишины, которая бывает только после больших событий. Она прислушалась — из соседней комнаты доносился тихий говорок Кати и мягкий, чуть хрипловатый голос Елизаветы.
Вера улыбнулась и не стала вставать. Пусть поговорят. У них восемь лет разговоров.
Потом она всё же поднялась, оделась и тихонько заглянула в горницу. Катя сидела на коленях у Елизаветы и показывала ей свои рисунки. Елизавета рассматривала каждый, кивала, улыбалась, иногда гладила дочку по голове.
— А это мы на море, — объясняла Катя. — Иван Степанович меня учил рыбу ловить, но у меня не получается, я боюсь червяков.
— Я тоже боялась в детстве, — сказала Елизавета. — Потом привыкла.
— А ты меня научишь?
— Научу. Всему научу.
Вера вошла, поздоровалась:
— Доброе утро. Как спалось?
— Хорошо, — ответила Елизавета. — Впервые за много лет хорошо. Рядом с Катей.
— А я маме рассказываю, — похвасталась Катя. — Про всё-всё. Про школу, про Александру Фёдоровну, про Егора Фомича... — она запнулась. — Он умер, да?
— Да, — тихо сказала Вера. — Но он очень тебя любил. И книги тебе оставил.
— Я знаю. Он говорил.
Елизавета прижала дочку к себе:
— Мы сходим на его могилу. Сегодня же.
После завтрака пошли на кладбище. Елизавета долго стояла у креста, где было вырезано имя Егора Фомича, и молчала. Потом положила на могилу полевые цветы, которые нарвала Катя.
— Спасибо тебе, — сказала она тихо. — За всё. За Катю, за книги, за то, что ждал.
Вера стояла рядом и думала о том, как же много людей причастны к этой истории. И живых, и мёртвых. И все они — одна семья.
Потом пошли к другой могиле — где лежали Юхо и Елизавета (теперь там был только Юхо, а Елизавета стояла рядом живая). Елизавета опустилась на колени, провела рукой по траве.
— Здравствуй, Юхо, — прошептала она. — Я вернулась. Катя выросла. Она такая же красивая, как ты. И добрая. Ты бы гордился.
Катя стояла рядом, серьёзная, и вдруг спросила:
— Мама, а папа меня видит?
— Видит, — ответила Елизавета. — Оттуда всё видно. И он очень рад, что мы вместе.
Когда они вернулись домой, Катя повела Елизавету в свою комнату — маленький уголок за занавеской, где стояла её кроватка, висели рисунки и лежали книги, подаренные Верой и Егором Фомичом. Елизавета рассматривала всё это — детский мирок, созданный без неё, — и сердце её сжималось от любви и боли одновременно.
— Тут хорошо, — сказала она. — Уютно.
— Это мама Вера устроила, — объяснила Катя. — Она сказала, что у девочки должна быть своя комната. Хоть маленькая, но своя.
Елизавета кивнула. Она смотрела на Веру, на эту удивительную женщину, которая заменила Кате мать, и чувствовала такую благодарность, что слов не было.
Вечером снова собрались все вместе. Александра Фёдоровна принесла старые фотографии, и они долго рассматривали их, вспоминали, плакали и смеялись.
— А это ты с Юхо, — показывала Александра. — Помнишь?
— Помню, — кивала Елизавета. — Как сейчас.
Катя смотрела на фотографию отца и вдруг сказала:
— Я его во сне видела. Он улыбался и говорил, что любит меня.
Елизавета вздрогнула, посмотрела на Веру. Та кивнула:
— Дети иногда видят то, чего мы не видим.
— Он правда тебя любит, — сказала Елизавета дочке. — Очень.
Ночью, укладывая Катю, Елизавета достала из сумки маленькую коробочку — единственное, что осталось от Юхо, что она хранила все эти годы. Там лежал его нательный крестик и фотография, где они вместе — совсем молодые, счастливые.
— Это тебе, — сказала она Кате. — Когда вырастешь. А пока я сохраню.
Катя взяла фотографию, долго смотрела, потом поцеловала и отдала обратно:
— Ты храни. А я буду знать, что он есть.
Они обнялись и уснули, прижавшись друг к другу. А за окном шумело море — вечное, как сама любовь.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692