Поезд прибыл в Архангельск рано утром. Вера, Иван Степанович и Елизавета вышли на перрон, и Елизавета замерла, глубоко вдыхая северный воздух. Он был совсем другим — не московским, не сибирским, а своим, родным, пахнущим морем и лесом.
— Я думала, никогда сюда не вернусь, — прошептала она. — Прощалась навсегда.
— А вот и вернулись, — улыбнулась Вера. — Теперь навсегда.
До Белокаменки нужно было плыть на пароходе. Елизавета волновалась всё сильнее с каждым часом. Вера видела, как дрожат её руки, как она то и дело поправляет платок, теребит край сумки.
— Боитесь? — спросила Вера.
— Боюсь, — призналась Елизавета. — Вдруг она меня не узнает? Вдруг испугается? Я же для неё чужая.
— Вы для неё самая родная, — твёрдо сказал Иван Степанович. — Она вас ждала. Всю жизнь ждала.
Пароход отчалил. Елизавета стояла у борта, вцепившись в поручни, и смотрела на приближающийся берег. Вера стояла рядом, готовая поддержать в любую минуту.
— Вон она! — вдруг крикнул Иван Степанович. — Вон Катя! На пристани!
Елизавета вгляделась — и увидела маленькую фигурку в красном платке, которая прыгала на месте и махала руками. Рядом стояла Александра Фёдоровна, тоже махала.
— Катенька, — выдохнула Елизавета. — Доченька.
Пароход причалил. Матросы перебросили сходни. Елизавета ступила на берег — и замерла, не в силах сделать ни шагу. Катя смотрела на неё во все глаза, и в них было столько всего сразу — страх, надежда, любопытство, радость.
— Катя, — тихо сказала Вера, подходя к девочке. — Это твоя мама. Настоящая. Она вернулась.
Катя сделала шаг, другой — и вдруг побежала. Подбежала к Елизавете, остановилась в шаге, глядя снизу вверх в её заплаканное лицо.
— Мама? — спросила она чуть слышно.
— Доченька! — Елизавета упала на колени, обняла Катю, прижала к себе. — Катенька! Прости меня! Прости, что так долго!
Катя обхватила её за шею тонкими ручонками и заплакала. Плакали все — Вера, Иван Степанович, Александра Фёдоровна, даже матросы на пароходе вытирали глаза.
— Я знала, что ты придёшь, — сквозь слёзы говорила Катя. — Я каждую ночь просила. И мама Вера говорила, что ты придёшь. Я ждала.
— Я тоже ждала, — рыдала Елизавета. — Каждый день, каждую минуту. Только о тебе и думала.
Они стояли обнявшись, и время остановилось. Наконец Александра Фёдоровна подошла, тронула Елизавету за плечо:
— Лиза... Лизанька... Здравствуй.
Елизавета подняла голову, увидела старую подругу и протянула руку:
— Шура... Прости меня.
— За что? — всплеснула руками Александра Фёдоровна. — Ты жива — и слава Богу. Пойдёмте домой. Я пирогов напекла.
Они пошли по деревянным мосткам — Вера с Иваном Степановичем чуть позади, а впереди Елизавета с Катей, держась за руки, и Александра Фёдоровна рядом, причитающая и плачущая от счастья.
— Смотри, — показала Катя на дом Ивана Степановича. — Мы там живём. Мама Вера, Иван Степанович и я. И ты теперь будешь с нами.
— Буду, — пообещала Елизавета. — Всегда.
По дороге к дому Катя не отпускала материнскую руку ни на секунду. Она то забегала вперёд, чтобы заглянуть Елизавете в лицо, то прижималась к ней сбоку, как маленький котёнок. Елизавета смотрела на неё и не могла насмотреться — на эти родные черты, в которых угадывалось и её, и Юхо.
— Ты похожа на папу, — сказала она вдруг. — Глаза его. И улыбка.
— Правда? — обрадовалась Катя. — А Иван Степанович говорил, что я на тебя похожа.
— На обоих, — улыбнулась Елизавета. — Самая красивая.
Вечером собрались за большим столом. Александра Фёдоровна накрыла по-праздничному — пироги, уха, морошка, чай с травами. Катя сидела рядом с Елизаветой, не отпуская её руки. Вера смотрела на них и чувствовала, как сердце переполняется счастьем.
— Ну, за встречу, — поднял кружку Иван Степанович. — За то, что все вместе.
— За всех, — добавила Вера. — За тех, кто рядом, и за тех, кто нас ждёт.
Елизавета обвела взглядом стол, этих людей, ставших ей семьёй, и тихо сказала:
— Я и не мечтала, что такое бывает. Спасибо вам. Всем.
Ночью, укладывая Катю спать, Елизавета попросила показать её дневник — ту самую тетрадку с письмами под подушкой. Катя достала, протянула:
— Я тебе каждую ночь писала. Думала, ты читаешь.
— Я читала, — серьёзно ответила Елизавета. — Каждую ночь. Оттуда, с неба. И ждала дня, когда смогу обнять тебя по-настоящему.
Катя улыбнулась и закрыла глаза.
— Спокойной ночи, мама.
— Спокойной ночи, доченька.
И впервые за восемь лет Елизавета заснула спокойно, зная, что дочь рядом, что она в безопасности, что они никогда больше не расстанутся.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692