История второго ополчения при всей ее изученности и даже культовости тоже имеет свои мутные края и стороны. Обычно его представляют как непрерывный процесс, управляемый гением двух не слишком знатных ультрапассионариев – Минина и Пожарского. Даже на памятнике ему запечатлены именно эти двое. Гражданину Минину и князю Пожарскому – благодарная Россия, ну вы знаете.
Они организовали ополчение в Нижнем, привели его в Ярославль, где превратили его в могучую силу, и довели до Москвы, где оно одолело поляков и завершило смуту. И всё бы ничего, но уже на ярославском этапе в грамотах ополчения князь Пожарский подписывается десятым, а выборный Кузьма Минин – пятнадцатым. Историки с филигранностью слона в посудной лавке утверждают, что это ничего не значит, но я с ними согласиться не могу. Сотни лет до и почти сотню лет после люди грамоты отказывались подписывать и принимать и под арест шли, но не уступали родовое третье, пятое или одиннадцатое место во вполне себе писанной местнической книге, а тут вдруг исключение.
Дмитрий Пожарский по этой части тоже был активистом, местничал даже с родственниками царя Михаила, дядей Борисом Лыковым и двоюродным братом Борисом Салтыковым, любимцами патриарха Филарета боярином Сулешевым и воеводой Шеиным. Последнему, например, уступил в праве вести русскую армию на Смоленск в 1633, а вторым воеводой – уже не пошел, сказался больным. Может и правда сказались старые раны, но год спустя вторым воеводой к Дмитрию Черкасскому под Можайск Пожарский пошел без скандала и местничества.
Давайте посмотрим на этих людей чуть подробнее. Может этот топ-9 объяснит о втором ополчении что-то такое, чего нет в учебниках, но что очень важно в рамках реальной истории. Вдруг они не просто декорация для Пожарского, а вполне состоявшиеся люди с заслугами, родословной и связями.
Первая подпись под грамотой принадлежала боярину Василию Петровичу Морозову. Родился этот человек в 1570-е в семье боярина Петра Васильевича Морозова и Елены Кубенской (род ярославских князей). Морозовы дальняя родня Романовых и Салтыковых, выходцы из ярославской земли, часто были в свите великокняжеских и царских братьев, особенно князей Угличских. Среди Морозовых эпохи царства 14 бояр, некоторые оставили след в истории. Лев Морозов руководил полком левой руки на Куликовом поле. Михаил Морозов был дерптским (юрьевским, русская Прибалтика) наместником в 1570-е и казнен вместе с Воротынским и Одоевским в 1573 (про Воротынского – неточно, есть версия про естественную смерть). Отец Василия воевал с казанцами и крымцами как рязанский дворецкий, участвовал в т.н. «опричном» погроме Новгорода в 1570 году. В 1570-х много воевал в Прибалтике. Профессиональный артиллерист, умер в 1580 году в разгар войны с Баторием.
Сам Василий начал карьеру в русско-шведскую войну 1591-95, участник неудачного штурма Нарвы. Бывал Тульским и Псковским воеводой. В 1601 году стал окольничим волей царя Бориса. В войне царя Бориса и царевича Дмитрия (Лжедмитрия I) поддерживал первого.
В 1606-07 – активный участник боев под Москвой на стороне Шуйского, в 1607 стал боярином волей царя Василия.
С 1608 – первый казанский воевода. В 1610 вместе с казанцами присягнул Дмитрию Угличскому (Лжедмитрию II), в процессе был убит второй воевода Богдан Бельский. Летом 1611 присоединился с казанской ратью к подмосковному ополчению, участник боев зимы 1611 с армией Ходкевича. В начале 1612 присоединяется к Пожарскому, в битве у стен Москвы в августе руководит полком правой руки. Родственник Михаила Романова по материнской линии, его подпись есть на грамоте избрания Михаила царем.
В 1615 году руководил обороной Пскова от шведов. Успешно.
В 1619 году был одним из трех воевод, встречавших патриарха Филарета по пути из Литвы в Москву (Пожарский, Морозов, Трубецкой, в порядке возрастания местнического чина).
Тесть Голицыных. На его дочерях женаты думный боярин Андрей Голицын, казненный в день старта Московского восстания 1611 года, и Иван Голицын, боярин номер два (после Мстиславского, родного дяди) в списках начала царствования Михаила Романова, многолетний московский наместник, опальный с 1624 с подачи патриарха Филарета.
Примерно тогда же случается опала и Василия Морозова, которого вторично отправляют на воеводство в Казань, обвиняют в убийстве Богдана Бельского и т.п.
В обойму Морозовы вернулись в 1634 году (после смерти Филарета), его сын Иван Васильевич был Московским наместником в 1634-55 (с перерывами). Его старший внук Борис был воспитателем царя Алексея, его сватом и первым министром в начале правления. Кем была боярыня Морозова с картины– посмотрите сами.
Вторая подпись принадлежала боярину князю Владимиру Тимофеевичу Долгорукову. Род калужских Рюриковичей. Тоже часто в свитах братьев великого князя, бывших калужскими князьями. Родился в 1569 году. Участник похода на Нарву в 1591 году, попал в плен, выкуплен пару лет спустя. Плен сказался на продвижении по службе, понижен в чинах. В 1605 руководил обороной крепости Койса на Кавказе, неудачно (сжег крепость, ушел в Терки).
В 1606 сыграл важную роль в разгроме армии царевичей у стен Москвы, возглавив прошуйское восстание в Коломне. Произведен царем Василием из дворян сразу в бояре, единственный известный мне подобный случай. В 1608 году снова воевода Коломны, города не удержал, взят в плен Лисовским, но отполонен несколько дней спустя армией Куракина. В августе 1608 года провожал Мнишеков в Литву с тысячным отрядом, по дороге разбит тушинцами. В 1610-х воевода Псковский, правда в городе не появляется. Отношение к первому ополчению прояснить не получилось.
В Ярославле с апреля 1612. У Михаила Романова был на ответственных должностях, бывал московским и казанским наместником. Воеводство забросил (и правильно, сколько можно в плен попадать), но участвовал в обороне Москвы в 1614 от ногайцев и 1618 от Владислава.
Старший брат Федор был боярином уже у Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I), а вот отец – окольничий без больших достижений. Служил брат, что интересно, в 1608-10 не Шуйскому, а Угличскому.
Имел (в 1620-х) двух зятьев из высшей знати – царя Михаила (дочь Мария, правда, умерла сразу после свадьбы) и последнего из рода Шуйских - Ивана Пуговку, брата царя Василия. После смерти дочери попал в опалу, умер в 1633.
Третья подпись была Фёдора Васильевича Головина.
Головины – род ордынского происхождения (есть версия про византийское), многолетние московские казначеи. Род попадал в опалу в 1565 (опричнина), 1584 (воцарение Федора), 1598 (воцарение Годунова). А вот Дмитрий Симеонович (Лжедмитрий I), род жаловал, вернул боярство и казначейские должности. Шуйский поначалу капризничал, разжаловал в окольничие, но уже к 1608-09 одумался, вернув роду боярство и казначейство. Тогда же зятем Головиных стал Михаил Скопин. После его смерти (весной 1610) род снова в опале.
В 1570-х князь Федор был рындой (телохранителем) царевича Ивана Ивановича.
Из смутных боев отметился под Рахманцево, где армия Ивана Шуйского была побеждена Сапегой и Лисовским. Командовал передовым полком. Участник воцарения Романова, в чине не повышен, окольничий (в отличие, например, от Пожарского, ставшего боярином).
Участник обороны Москвы в 1618. С 1622 в опале, лишен чина окольничего. Умер в 1625.
Четвёртым подписался князь Иван Никитович Одоевский. Его брат и тезка на тот момент – новгородский воевода (умер в 1616). Начал службу в боях с Газы-Гиреем в Подмосковье в 1591. Далее – на дворцовых должностях. Его брат стал боярином Дмитрия Симеоновича (Лжедмитрия I), звание подтверждено Василием Шуйским. В 1611 был воеводой в Вологде, не смог защитить город от казаков Ходкевича. В Ярославле – с начала 1612, участник Московской битвы августа 1612.
В 1613-14 был главным воеводой московской армии, воевавшей против Заруцкого. В мае 1613 разбил его в битве у Воронежа, в 1614 возглавил поход на Астрахань. Боярин с декабря 1613 (т.е. именно за победу над Заруцким). В 1614-16 был в Астрахани, усмирял окрестности. В 1617 – в Можайске, участник боев с армией Владислава. В 1618 – участник обороны Москвы.
Роман Одоевский, его отец, шурин (брат жены) Владимира Старицкого, двоюродного брата и временами соправителя Ивана Грозного. Он сам – двоюродный брат Марии Старицкой, королевы Ливонской, последней живой из рода Калиты.
В 1620-х в основном руководил судами и приказами, опал не имел, умер в 1629.
Пятым подписался князь Василий Пронский.
Про него известно мало, он младший брат воевод Владимира Старицкого Семена и Петра Пронских. Его племянник Петр Иванович Пронский конкурировал с Михаилом Романовым за царство в 1613. В 1617 племянник после сдачи Вязьмы попал в опалу, сослан в Сибирь. Много сделал для ее освоения, воеводствовал в Томске и Тобольске, участвовал в основании Якутска и Кузнецка. К концу жизни (уже при Алексее Михайловиче) вернул боярство, дети – тоже бояре. Один из них (Иван Петрович) будет воспитателем царевича Алексея Алексеевича и зятем Дмитрия Пожарского.
Шестым подписался князь Фёдор Волконский-Мерин.
Род из черниговских Рюриковичей. Участник смутных боев на стороне Годуновых в 1604-05 и на стороне Шуйских в 1606-10. Участник битвы при Медвежьем Броде в 1608 году в должности воеводы сторожевого полка. Был среди тех, кто сводил с престола Василия Шуйского. Активист первого ополчения, поднимал Кострому и Переяславль-Залесский. Во главе костромского ополчения разбил отряд Сапеги под Александровым в 1611. В Совете Всей Земли руководил Пушкарным приказом. Участник Московской битвы августа 1613 и октябрьского штурма Китай-города. Участвовал в обороне Москвы от ногайцев в 1615 и от Владислава в 1618. В походе под Можайск в 1618 – третий воевода Большого полка (первый – дядя царя Борис Лыков). После смуты судил и воеводствовал на скромных должностях.
Первым боярином в роду стал его сын, тоже Федор, взлет карьеры которого начался с героической обороны крепости Белой в Смоленскую войну. Его двоюродный брат Григорий Волконский – второй воевода у Федора Шереметьева (1610) и Дмитрия Пожарского (1618). Он же дядя и воспитатель второй жены царя Михаила Евдокии Стрешневой. Близок к Воротынскому.
Седьмым подписался Матвей Плещеев.
Из старомосковского боярского рода Бяконтов, славных митрополитом Алексеем. Его предки служили еще Калите. В 1609 году был боярином Дмитрия Угличского (Лжедмитрия II) и его ярославским, а потом ростовским наместником. Один из персональных виновников поражения доброго царя Дмитрия т.к. не удержал стратегически важный Ярославль от восстания. Участник первого ополчения. Известен расправой с казаками, грабившими Николо-Угрешский монастырь.
Присоединился ко второму ополчению в Балахне (до Ярославля). Боярства ему царь Михаил не подтвердил, в чине стольника он был в 1613-14 воеводой важной крепости Белая (Смоленская область) и осадным воеводой от ногайцев в Москве в мае 1615. Подручный Дмитрия Черкасского, часто служил под его началом.
Его двоюродный брат Федор перехватил для Дмитрия Угличского (Лжедмитрия II) Псков и Суздаль, много и с переменным успехом воевал в 1608-10 в тандеме с Лисовским.
Восьмым подписался стольник князь Алексей Михайлович Львов.
Зять Михаила Федоровича Нагого, брата последней жены Грозного. В смуту заметен мало, а вот после избрания Михаила Романова сделал мощную карьеру. В конце 1610-х и начале 1620-х был очень успешным астраханским воеводой, блестяще договаривавшимся с ногайцами. Те возвращались в русское подданство под его уговоры из Крыма и Бухары тысячами. С 1626 года – дворецкий, уступал по влиянию только Ивану Черкасскому и Федору Шереметьеву. Ну и патриарху Филарету, конечно. Исполнял деликатные дипломатические поручения. Именно он привез в Москву несостоявшегося датского зятя царя Михаила Вольдемара Ольденбурга и литовского претендента на русский трон Яна Лубу (Ивана Дмитриевича).
Умеренный западник, конфликтовал с Федором Шереметьевым. Один из главных пострадавших во время Соляного бунта 1648 года. В отставке с 1652, умер вскоре после нее.
Девятым подписался Мирон Андреевич Вельяминов-Зернов.
Дальний родственник Годуновых.
Про его участие в Смуте данных почти нет. В ополчениях и после часто был вторым воеводой Дмитрия Трубецкого, так что (как и большинство Вельяминовых) видимо тушинец. Участник боев зимы 1611 года под Москвой в полках Трубецкого.
В 1612-13 Рязанский воевода, один из главных участников разгрома Заруцкого. Вместе с Одоевским руководил армией в Воронежской битве в начале июля 1613. Успешно воевал в 1615-16 в окрестностях Смоленска.
В мирное время был заместителем Дмитрия Трубецкого в т.ч. в Тобольске. После его смерти стал заместителем конюшего царя Михаила Бориса Лыкова.
В смоленской войне 1632-34 руководил обороной Вязьмы и делал это очень успешно, впоследствии получил чин окольничего.
Его двоюродный брат Никита Дмитриевич – еще один апологет Дмитрия Угличского, долго оборонявший для того родовой Ипатьев в 1609 году. Тоже потом сражался с поляками и литовцами, хоронил Ксению Годунову и много с кем местничал.
Вот такая вот девятка подписантов. Многие по чину и опыту на весну 1612 правда просто круче и старше стольника Пожарского, не говоря уже о купце Минине. Многие сделают достойную карьеру, вполне сравнимую с достижениями князя Дмитрия.
От которых тянутся очень понятные ниточки и к думным боярам в Москве (Морозов – Голицын, Волконский – Воротынский и даже, о ужас, Львов – Мстиславский), и к пленникам из Великого посольства (те же плюс Романов).
Литовцы были абсолютно правы, когда обвиняли этих уважаемых людей в организации ополчений.
А если покопать глубже и поискать настойчивее – из общих связей этих прекрасных людей проглядывает и реальная владычица той армии и той страны Мария Старицкая, по маме тоже – ярославская княжна.
По папе – последняя из династии Калиты, Донского и Грозного.
Какие уж тут князья и граждане?