Ржавчина и Кровь: Черный Зуб (Часть 2)

Дождь смывал кровь с деревянного помоста, но не мог смыть запах липкого страха, которым разило от Каэлана. Начальник каменоломни ждал моего ответа, нервно поглаживая эфес палаша. Его люди уже взяли арбалеты на изготовку.

Я посмотрел на вороний амулет в своей руке, зажав его так сильно, что острые края впились в мозоли. Гарет. Человек, который вытащил меня из мясорубки при Черноречье. Человек, которого я сам видел с пробитой грудью пять лет назад. Если он здесь, и если он знает, как выжечь это проклятое клеймо Инквизиции с моей руки... золото Каэлана не стоило и ломаного гроша.

Я молча наклонился, подхватил тяжелый кожаный мешок с алхимическими зарядами и перекинул его через плечо.

— Я завалю этот склеп, — бросил я, глядя Каэлану прямо в глаза. — Но если ты дернешь цепь подъемника до того, как я подам сигнал — я выберусь. И тогда заряды, которые останутся в этом мешке, я запихну тебе в глотку.

Каэлан криво усмехнулся, но в его глазах мелькнуло облегчение.
— Пошел.

Я шагнул в железную клеть подъемника. Решетка со скрипом закрылась, отрезая меня от серого неба. Рычаг со скрежетом повернули, и клеть рухнула во тьму.

Вид изнутри темной, ржавой железной клети, которая стремительно падает в бездонную шахту. Кроу в доспехах стоит в центре, сжимая меч. Мимо проносятся уровни каменоломни, освещенные тусклыми факелами.

Спуск был похож на падение в желудок чудовища. Свет факелов исчез уже на третьем ярусе. Воздух становился всё плотнее, жарче и наполнился густой, кислой вонью серы, мочи и «Плачущего железа» — руды, которая пахла запекшейся кровью. Мимо мелькали пустые, вырубленные в скале галереи. Ни звука кирок, ни криков надсмотрщиков. Только лязг цепи над головой и мой собственный пульс.

На подлете к шестому ярусу мое клеймо начало не просто ныть — оно вспыхнуло тупой, пульсирующей болью. Металл клети вдруг содрогнулся. Подъемник с лязгом ударился о дно шахты, едва не вытряхнув из меня дух.

Я обнажил меч и толкнул ржавую дверцу. Седьмой ярус встретил меня абсолютной тьмой и неестественной жарой. Здесь не было бунта в привычном понимании. Здесь не было трупов каторжников — только растерзанные куски брони надсмотрщиков, вдавленные в сырую породу.

Я сделал несколько шагов по тоннелю, когда впереди, во мраке, зажегся тусклый, ржаво-красный свет.

— Каэлан прислал своего цепного пса, чтобы похоронить нас? — раздался женский голос. Он был странным. Скрипучим, с металлическим эхом, словно она говорила через железную трубу.

Из темноты выступила фигура. Это была женщина, облаченная в лохмотья каторжной робы, но она не выглядела сломленной. Нижняя часть её лица, от скул и до самой ключицы, была покрыта сплошным наростом темного, влажно поблескивающего железа. Металл врос в её плоть, заменив челюсть и шею. В руках она легко, как тростинку, держала тяжелую двуручную кирку.

— Мое имя Веспер, — металлическая челюсть женщины едва шевелилась, но слова звучали четко. Её глаза, лишенные белков, светились тем самым ржаво-красным светом. — Ты не похож на палача, наемник. От тебя пахнет старой кровью и нашими клятвами. Ты пришел к Командиру.

В темном, сыром каменном тоннеле Кроу с обнаженным мечом сталкивается с Веспер. Лицо женщины наполовину железное, её глаза светятся красным во мраке. Между ними напряжение. Стены покрыты потеками ржавчины.

— Гарет жив? — я не опустил меч, внимательно следя за её киркой. — Что с вашими лицами? Что это за руда?

— Это не руда, Кроу, — Веспер подошла ближе. От неё исходил жар раскаленной печи. — Это истинная порода этого мира. Она не убивает. Она исцеляет слабость плоти. Гарет ждет тебя у Сердца. Идем.

Она повернулась ко мне спиной, явно не боясь удара в спину, и пошла вглубь шахты. Я двинулся за ней, сжимая в одной руке меч, а в другой — лямку мешка со взрывчаткой.

То, что я увидел дальше, заставило мой желудок сжаться. Огромная пещера, своды которой терялись во мраке, была заполнена людьми. Сотни каторжников стояли у стен. Но они не рубили камень. Они становились им. Их руки, плечи, лица сливались с пластами «Плачущего железа». Они бормотали низкий, вибрирующий гимн, который заставлял вибрировать кости в моем теле. Они укрепляли своды собственными телами, превращаясь в живые несущие опоры каменоломни. Это был не бунт. Это было рождение нового, извращенного вида жизни.

— Командир, — Веспер остановилась у края гигантского провала в центре пещеры. — Я привела твоего Ворона.

Из провала медленно поднялась фигура. Гарет. Я узнал бы его широкие плечи и изуродованный шрамом лоб где угодно. Но на этом человеческое заканчивалось. Начиная от груди, его тело было единым монолитом из черного железа и пульсирующих красных жил, уходящих глубоко в недра скалы. Он был прикован к шахте, вернее, он стал ею.

— Кроу... — голос Гарета ударил по ушам, как звон колокола. — Ты сохранил свой клинок острым. Я чувствую, как твое клеймо молит о пощаде. Инквизиция держит тебя на цепи, как собаку.

Он протянул ко мне огромную руку, состоящую из переплетенных железных тросов и вросших в них костей.

— Я нашел свободу, брат. Железо не чувствует боли. Железо не предает. Отдай мне свою правую руку... Позволь породе поглотить твоё клеймо. Ты станешь частью чего-то вечного. Мы поднимемся на поверхность и снесем башни Инквизиции, когда Сердце накопит силу.

Я отступил на шаг. Выжечь клеймо... ценой превращения в кусок живой руды? Стать рабом пещеры вместо раба святош?

В этот момент своды каменоломни сотряс чудовищный грохот. Земля под ногами ходуном заходила. С потолка посыпались огромные валуны. Я поднял голову и всё понял.

Каэлан. Этот трусливый ублюдок не стал ждать. Услышав гимн каторжников, он решил не рисковать. С оглушительным визгом сверху рухнула гигантская, толщиной в человеческое бедро, железная цепь подъемника. Каэлан перерубил её на поверхности. Клеть, в которой я спустился, была смята в лепешку рухнувшими звеньями. Путь наверх был отрезан. Мы оказались заживо погребены на глубине семи ярусов.

Гигантская, толстая железная цепь с грохотом падает с потолка огромной пещеры, сминая всё на своем пути. Вздымаются облака каменной пыли. Внизу — силуэт Кроу, стоящего перед огромным полужелезным мутантом (Гаретом) и сотнями шахтеров, вросших в стены.

— Наверху только предательство, Кроу! — взревел Гарет, и его железное тело начало раздуваться, изрыгая потоки искр. Сотни вросших в стены каторжников открыли глаза, светящиеся красным безумием. Они начали отделяться от стен, превращаясь в големов из плоти и ржавчины.

— Прими железо, Кроу! — крикнула Веспер, занося свою кирку. — Или стань удобрением для Сердца!

Я бросил мешок с тридцатью гномьими зарядами на землю прямо перед собой.

⚖️ СУД ПРИСЯЖНЫХ: ИНТРИГА И ВЫБОР

Каэлан отрезал путь наверх. Мы погребены заживо на глубине семи ярусов. Гарет предлагает «спасение» — отрубить руку с клеймом Инквизиции и позволить живому железу поглотить меня, сделав бессмертным големом, чтобы однажды пробиться на поверхность и отомстить. Но если я откажусь, сотни каторжников, ставших каменными монстрами, разорвут меня на куски по приказу Веспер.

У меня под ногами лежит мешок с тридцатью гномьими зарядами. Их мощности хватит, чтобы взорвать опорные столбы этой пещеры, похоронив Сердце шахты, Гарета, Веспер и меня самого под миллионами тонн гранита, не дав этой заразе вырваться в мир.

Как должен поступить Кроу?

1. Принять Железо (Согласиться с Гаретом): Отрубить себе руку, избавиться от клейма Инквизиции ценой своей человечности, стать монстром из «Плачущего железа» и возглавить подземную армию ради мести.
2. Путь Камикадзе (Подорвать заряды): Отказаться становиться тварью. Чиркнуть огнивом, подорвать гномью взрывчатку и обрушить весь Седьмой ярус, уничтожив Сердце шахты ценой собственной жизни (или попытавшись найти невозможный путь к спасению в момент взрыва).

Каков ваш приговор? Пишите в комментариях, и мы узнаем, что станет с Кроу!