Бывает, у нерадивой хозяйки прописывается в шкафу на целое лето противная моль. Сначала по чуть-чуть, а потом с большой охотой закусывает она самыми ценными хозяйскими вещами – шапками, шубейками, не гнушается варежками и шерстяными носками. И вот уже испещрены вещи дырками, вещи испорчены. Но нельзя ей приписывать человеческие чувства, такие как вредительство, злонамеренность. Нет! Просто она хотела покушать. Просто уютно ей было в тишине да при достаточном времени делать своё, с нашей точки зрения, плохое дело – портить одежду.
Другое дело – с молью человеческой. В любой коллектив может проникнуть моль, только закусывает она уже не шубками да шапками, а вгрызается в души человеческие, оставляя за собой следы подлости, направленной на удовлетворение своего мелкого тщеславия. Всегда прикрываясь самыми благими намерениями, она не гнушается никакими средствами, чтобы очернить и унизить окружающих, уверенная, что это её возвышает над остальными. Она всегда услужлива и приветлива поначалу. Но стоит ей довериться – и всё, вы пропали. Рядом с этим человеком воцаряются дрязги, склоки, зависть. Атмосфера вдруг становится удушающе вредоносной, и каждый из такого коллектива стремится поскорее убежать, а если не получается – затаиться, чтобы переждать. Так всегда бывает там, где благодушно настроенные люди по причине страха ли, из чувства всепрощенчества (бьют по одной щеке – подставь другую), молчат, не одёргивают сразу, соглашаясь терпеть.
Привносить в общество разлад – это суть таких людей, ведь каждый выплёскивает из себя то, что у него внутри. И сегодня я рада, что пришло время, когда люди, как спохватившаяся хозяйка собственного гардероба, занялись чисткой своих мыслей, душ, окружающего мира. Эта чистка не оставляет места для тщеславной моли, ей либо приходится искать другое общество, либо меняться самой. Так мало-помалу в мире воцаряется нравственная чистота и любовь к окружающему миру.
Автор: Елена Ануфриева
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.