— А что? Март на дворе, солнышко пригревает, снег сошёл. На даче красота, воздух! Самое время шашлыки жарить, — Александра Игоревна вдохновенно вещала по громкой связи, пока Катя пыталась оттереть пригоревшую гречку с любимой кастрюли.
— Мама, в марте на даче из воздуха только сырость и запах прошлогодней травы. Да и шашлыки в куртках жевать — сомнительное удовольствие, — Даня, муж Кати, вяло пытался отбиться, лениво листая ленту в телефоне.
Катя, тяжело вздохнув, бросила губку в раковину. «Солнышко пригревает», как же. Вчера только метель метла, а сегодня с утра лужи подернулись ледком, как в дешёвом фильме про выживание. Александра Игоревна, свекровь Кати, женщина энергичная и непрошибаемая, как советский танк, умудрялась видеть романтику даже в весеннем распутице. Особенно, если эта романтика разворачивалась не на её территории.
— Данечка, ну что ты такое говоришь! — голос в динамике зазвенел обидой. — Я же не юбилей прошу. Просто посидеть, семьёй. У вас же там места много, два этажа. И шашлычница отличная. Лёнечка с Ирочкой порадуются.
«Лёнечка с Ирочкой» — это дети Кати и Дани. Лёне, двадцатилетнему студенту, дача в марте была нужна, как рыбе зонтик. У него сессия на носу, точнее, хвосты с прошлой сессии, которые он героически пытался сдать, периодически отвлекаясь на компьютерные игры. Ире, пятнадцатилетней бунтарке, дача и вовсе казалась ссылкой в Сибирь, особенно с перспективой провести выходные в компании бабушки и родителей.
— Мама, мы вообще-то собирались в эти выходные... — Даня замялся, бросив умоляющий взгляд на Катю.
Катя поняла: муж сдаётся. Как всегда перед напором своей мамы. Александра Игоревна умела манипулировать чувством долга и сыновней любви так виртуозно, что Даня, тридцативосьмилетний мужчина, чувствовал себя нашкодившим пятиклассником.
— Что вы собирались? — в голосе свекрови послышались стальные нотки. — Телевизор смотреть? Или по магазинам ходить? А тут — природа, свежий воздух! Катенька, — Александра Игоревна внезапно сменила тактику, — Катенька, ты же не против? Я всё приготовлю, сама всё куплю!
Катя скрипнула зубами. «Всё приготовит, сама всё купит». Знаем мы это «всё приготовлю». Это значит, Катя будет носиться по даче с тряпкой, отмывая пыль, накопившуюся за зиму, топить печку, чтобы не околеть, таскать воду, если водопровод ещё не включили, и развлекать гостей, пока Александра Игоревна будет царственно восседать на веранде, критикуя Катину сервировку и Данины навыки жарки шашлыка. А куплено будет, в лучшем случае, пара килограммов самого дешёвого мяса и пластиковая посуда.
— Александра Игоревна, — Катя старалась говорить спокойно, хотя внутри у неё всё закипало, — на даче в марте ещё холодно. И водопровод мы ещё не запускали. Мы планировали поехать туда только в конце апреля, чтобы порядок навести.
— Ой, Катенька, какие пустяки! — отмахнулась свекровь. — Воду в канистрах привезём. А печку Данечка истопит. Заодно и посмотрите, как дом зиму перезимовал. Это же так здорово — открыть дачный сезон так рано!
Катя представила эту картину: ледяной дом, Даня, матерящийся над сырыми дровами, Александра Игоревна, кутающаяся в три платка и раздающая указания, и дети, уткнувшиеся в телефоны с кислыми минами. А она, Катя, как рабыня Изаура, будет метаться между кухней, печкой и столом.
— Нет, Александра Игоревна, я не поеду, — твёрдо сказала Катя, вытирая руки о полотенце. — И детей не пущу. Там холодно, они простудятся.
— Простудятся? — свекровь ахнула, как будто Катя предложила отправить детей в чернобыльскую зону. — Катя, что ты такое говоришь! Свежий воздух только на пользу! Иммунитет укрепляет!
— Иммунитет укрепляет, когда на улице тепло, — парировала Катя. — А в марте на даче только сопли и кашель заработать можно. Даня, — она повернулась к мужу, — скажи маме.
Даня, застигнутый врасплох, заерзал на стуле. С одной стороны — мама с её неоспоримым авторитетом, с другой — жена, с которой ему жить. Выбор был непростой.
— Мам, ну правда, на даче сейчас неуютно. Может, в городе посидим? В ресторан сходим? — предложил он, робко надеясь на компромисс.
— В ресторан? — в голосе Александры Игоревны прозвучало искреннее презрение. — В ресторане дорого, шумно и невкусно. А на даче — душевненько! Свои огурчики, помидорчики... Даня, ты же обещал мне шашлыки!
— Обещал, обещал... — пробормотал Даня, вспоминая, что когда-то, в минуту слабости, действительно что-то такое говорил.
— Вот и отлично! — обрадовалась свекровь. — В субботу утром мы с Игорем Петровичем выезжаем. Будьте готовы! Катенька, не забудь взять постельное бельё, а то на даче, наверное, сыро.
Игорь Петрович — отчим Дани, человек тихий и во всём слушающийся жену. Он на даче был нужен только для того, чтобы таскать сумки и кивать в знак согласия с каждым словом Александры Игоревны.
Разговор закончился. Катя стояла посреди кухни, сжимая полотенце так, что костяшки пальцев побелели. Ну нет, такого она не ожидала. Свекровь, как всегда, всё решила за всех. И Даня, этот взрослый мужчина, опять не смог сказать «нет».
— Даня, ты понимаешь, что это значит? — Катя повернулась к мужу. — Это значит, что я все выходные буду работать на твою маму и её гостей. Я буду убирать, готовить, мыть посуду в ледяной воде. А она будет сидеть и наслаждаться «душевненькой» атмосферой.
— Кать, ну что ты начинаешь? — Даня пытался разрядить обстановку. — Мама же хочет как лучше. Посидим, отдохнём. Шашлыки пожарим. Лёня с Ирой свежим воздухом подышат.
— Отдохнём? — Катя горько усмехнулась. — Для кого-то это отдых, а для меня — каторга. Ты же знаешь свою маму. Она приедет и начнёт инспекцию: почему здесь пыль, почему там не прибрано, почему котлеты подгорели. А я должна буду улыбаться и делать вид, что всё в порядке.
— Ну, пыль можно и вытереть... — робко заметил Даня.
— Вытереть? — Катя готова была взорваться. — Даня, ты понимаешь, что там пыли — вековой слой? Там надо всё перемыть, перестирать! И водопровода нет! Воду в канистрах возить? Да мы замучаемся!
— Я помогу, — пообещал Даня, хотя Катя знала цену его обещаниям. Его «помогу» обычно заканчивалось тем, что он час стоял с пылесосом, а потом заявлял, что устал и ему нужно отдохнуть.
— Нет, Даня, я на дачу не поеду, — твёрдо повторила Катя. — И точка. Если хочешь, едь с мамой. А я останусь дома.
Даня посмотрел на неё с удивлением. Катя редко бывала такой категоричной. Обычно она ворчала, но в итоге соглашалась.
— Кать, ну как это? Праздник же. Маме будет неприятно.
— А мне неприятно, что со мной не считаются, — отрезала Катя. — Праздник у неё, а пахать должна я. На даче у меня праздников не будет, я не обслуга и не кухарка!
Катя развернулась и вышла из кухни. В душе у неё бушевала буря. Обида на свекровь смешивалась со злостью на мужа и раздражением на саму себя за то, что опять позволила втянуть себя в эту авантюру. Ну что за манера — решать за других? И почему она, взрослая женщина, должна отчитываться перед свекровью за свои планы?
В комнату вошла Ира. Пятнадцатилетняя дочь, как всегда, была в наушниках, из которых доносилась ритмичная музыка. На лице у неё было написано вселенское уныние.
— Мам, бабушка звонила. Сказала, мы на дачу едем в субботу. Это правда? — Ира сняла один наушник.
— Бабушка хочет поехать, — ответила Катя, стараясь говорить нейтрально. — А вы с Лёней хотите?
— Нет, конечно! — Ира округлила глаза. — Там же скучища! И интернета нет нормального. И бабушка опять будет читать нотации про то, как я одеваюсь и что слушаю. Мам, ну пожалуйста, давай не поедем!
— Я не поеду, — сказала Катя. — А вы с папой решайте сами.
— В смысле? — Ира удивилась. — Ты останешься дома?
— Да. Я не хочу ехать на дачу в марте. Там холодно и неуютно.
— Круто! — Ира обрадовалась. — Тогда я тоже останусь с тобой!
— Ира, бабушка обидится, если мы не приедем на её день рождения, — напомнила Катя, хотя сама понимала всю абсурдность ситуации. Праздник для свекрови, а страдать должны все остальные.
— Ой, бабушка всегда на что-нибудь обижается, — отмахнулась Ира. — Мам, ну правда, что там делать? Шашлыки в куртках жевать? Это же бред!
Катя улыбнулась. Дочь была права. Весь этот затеянный свекровью «праздник на природе» выглядел нелепо и комично. Но Александра Игоревна жила в своём мире, где её желания были законом для всех.
В комнату заглянул Лёня. Двадцатилетний сын выглядел замученным сессией. На лице у него было написано отчаяние.
— Мам, что за прикол с дачей? Бабушка звонила, сказала собираться. У меня куча долгов, мне учиться надо!
— Бабушка хочет отметить день рождения на даче, — вздохнула Катя.
— На даче? В марте? — Лёня покрутил пальцем у виска. — Она что, с ума сошла? Там же колотун!
— Свежий воздух, сыночек! Иммунитет укрепляет! — иронично процитировала Катя свекровь.
— Свежий воздух мне сейчас не поможет, мне вышка нужна! — Лёня в отчаянии всплеснул руками. — Мам, ну скажи ей, что я не поеду!
— Я ей уже сказала, что не поеду я, — ответила Катя. — А вы с папой решайте сами.
— О, класс! — обрадовался Лёня. — Тогда я тоже остаюсь! Буду учиться.
— Лёня, бабушка обидится... — Катя начала было заезженную пластинку, но сын перебил её:
— Мам, ну сколько можно? Бабушка вечно обижается. У меня сессия на кону! Из-за её капризов я должен завалить экзамены?
Катя замолчала. Сын был прав. Учиться ему действительно было нужно. И ехать на дачу, где нет нормальных условий для занятий, было бы глупостью. Но она понимала, какой скандал устроит Александра Игоревна, когда узнает, что внуки не приедут на её праздник.
Вечером, когда дети разошлись по своим комнатам, Даня попытался завести разговор о даче.
— Кать, ну ты же понимаешь, что это будет скандал. Мама обидится на всю жизнь. Ира и Лёня тоже не хотят ехать. Как я один с мамой и Игорем Петровичем справлюсь?
— Даня, ты взрослый мужчина, — Катя устало вздохнула. — Неужели ты не можешь объяснить маме, что сейчас не время для дачи? Что детям нужно учиться, а я не хочу работать кухаркой и обслугой?
— Я пробовал, — Даня развел руками. — Ты же знаешь маму. Она не слушает никаких аргументов. У неё в голове одна картинка: счастливая семья на даче у костра. И разрушать эту картинку я не хочу.
— А разрушать наши планы и моё душевное спокойствие ты хочешь? — Катя посмотрела на мужа с укором. — Даня, ты пойми, я не против праздника. Я против того, как это преподносится. Как обязаловка. Как повинность, которую я должна отбывать.
Даня замолчал. Он понимал жену, но и маму боялся. Обидеть маму для него было сродни государственной измене.
Четверг прошёл в нервном ожидании. Александра Игоревна звонила каждые полчаса, раздавая указания и требуя отчётов о подготовке. Катя старалась игнорировать звонки, но Даня добросовестно отчитывался: «Да, бельё взяли», «Да, канистры помыли», «Да, Лёня и Ира готовы». На самом деле, ничего готово не было, и дети ехать не собирались.
В пятницу утром, когда Катя готовила завтрак, раздался звонок в дверь. На пороге стояла Александра Игоревна собственной персоной. В руках у неё были огромные сумки, из которых торчали пластиковые бутылки с водой и свёртки с мясом.
— Доброе утро! — бодро провозгласила свекровь, вваливаясь в квартиру. — Решила заехать, привезти кое-что. Данечка, помоги отнести на кухню!
Катя остолбенела. Свекровь приехала без предупреждения, с кучей вещей, явно намереваясь втянуть Катю в процесс подготовки.
— Александра Игоревна, вы бы хоть позвонили! — Катя попыталась скрыть раздражение.
— Ой, Катенька, какие церемонии! — отмахнулась свекровь, проходя на кухню. — Я же к сыну приехала! И к внукам! Кстати, где они? Лёнечка, Ирочка! Бабушка приехала!
Из комнат выползли заспанные Лёня и Ира. Увидев бабушку, они поняли, что отступать некуда.
— Бабушка, привет, — пробормотал Лёня.
— Привет, — буркнула Ира.
— Ну что, готовы к дачному сезону? — Александра Игоревна сияла энтузиазмом. — Воздух, солнце! Красота!
— Бабушка, у меня сессия... — попытался вставить Лёня.
— Сессия — это ерунда! — свекровь отмахнулась. — Пару дней отдохнёшь, мозги проветришь, и учёба лучше пойдёт! А ты, Ирочка, — она повернулась к внучке, — посмотришь на природу, может, стихи писать начнёшь!
Катя смотрела на эту сцену с тихим ужасом. Свекровь сметала все аргументы на своём пути, как лавина. Сопротивляться было бесполезно. Даня стоял в стороне, виновато поглядывая на Катю. Он опять сдал позиции.
— Так, Катенька, — Александра Игоревна повернулась к невестке. — Мясо я купила. Теперь надо овощи порезать, хлеб купить, воду в канистры набрать. Данечка, займись водой! А ты, Катя, режь овощи!
Катя поняла, что её час настал. Она вдохнула побольше воздуха и посмотрела свекрови прямо в глаза.
— Александра Игоревна, я на дачу не поеду. И овощи резать не буду. Я не обслуга и не кухарка. У меня на даче праздников не будет. Если хотите, едьте с Даней и Игорем Петровичем. А мы с детьми останемся дома.
В кухне повисла гробовая тишина. Даня побледнел. Лёня и Ира переглянулись. Александра Игоревна замерла с ножом в руке, которым собиралась резать мясо. Лицо её пошло пятнами от возмущения.
— Катя, ты что, издеваешься надо мной? — голос свекрови задрожал. — У меня день рождения! Я хотела семейного праздника! А ты... ты...
— Я просто хочу, чтобы со мной считались, — спокойно ответила Катя. — Я не хочу проводить выходные в ледяном доме, занимаясь уборкой и готовкой для чужих людей.
— Чужих людей? — Александра Игоревна ахнула. — Катя, я твоя свекровь! Мать твоего мужа! Бабушка твоих детей! Как ты можешь так говорить!
— Я говорю так, как есть, — Катя не отступала. — Вы всё решили за нас, не спросив нашего мнения. И я не собираюсь под вас подстраиваться.
Свекровь бросила нож на стол. Из глаз её хлынули слёзы. Она драматично прижала руку к груди.
— Даня! — закричала она. — Посмотри, что твоя жена со мной творит! Она меня ненавидит! Она хочет испортить мне праздник!
Даня бросился к маме, пытаясь её успокоить. Катя стояла в стороне, чувствуя себя героиней дешёвой мелодрамы. Ну что за концерт? Обида, слёзы, крики... И всё из-за какой-то дачи в марте.
— Кать, ну зачем ты так? — Даня посмотрел на жену с укором, обнимая всхлипывающую маму. — Ну правда, праздник же. Маме плохо.
— Ей плохо, потому что всё пошло не по её плану, — ответила Катя. — А мне плохо, что вы все пляшете под её дудку.
Катя развернулась и вышла из кухни. В комнате к ней подошли Ира и Лёня.
— Мам, ты молодец! — прошептала Ира. — Так её и надо!
— Мам, спасибо! — кивнул Лёня. — Ты нас спасла.
Катя улыбнулась детям. По крайней мере, они её поддерживали. Но она понимала, что это ещё не конец. Александра Игоревна так просто не сдастся. Скандал только начинался. И как он закончится, никто не знал.
Катя зашла в спальню и села на кровать. В голове царил хаос. С одной стороны — удовлетворение от того, что она, наконец-то, сказала свекрови всё, что думает. С другой — страх перед грядущим скандалом и чувством вины перед мужем. Даня, хоть и был тряпкой, но он любил её, а она его. И разрушать семью из-за дачи было бы глупостью. Но и терпеть диктат свекрови она больше не могла. На лице Кати появилась хитрая улыбка.
Катя представила, какое лицо будет у свекрови, когда она узнает, что Катя всё-таки едет на дачу. Но не для того, чтобы пахать, а для того, чтобы… В голове у Кати созрел коварный план. План, который должен был раз и навсегда отучить Александру Игоревну командовать.
***
Как вы думаете, что задумала Катя? Сможет ли она проучить свекровь, не разрушив семью? Свои варианты пишите в комментариях!
Наливайте вторую чашку чая, потому что развязка этого семейного концерта получилась эпичной! Финал истории уже ждет вас в следующей публикации: ЧАСТЬ 2 ➜