Осенний Ленинград, стоило выйти на улицу, встречал горожан и гостей города сыростью и мелкой моросью, которая не была дождем, но за несколько минут пропитывала пальто до нитки, проникая ещё глубже. Настолько, что любой, кто проводил без крыши над головой около часа, рисковал оказаться влажным до исподнего. Из низких туч, несущихся с Финского залива, на город сыпалась водяная пыль, смешанная с первым, пока не слишком очевидным снегом. Ровно в одиннадцать часов утра, когда на Сенной рынок только-только из ближайших колхозов завезли свежую капусту, а в булочных на Садовой закончился «бородинский», Изабелла Арнольдовна Копельсон-Дворжецкая подходила к подъезду Большого драматического театра. В свои сорок восемь лет она сохраняла ту особенную, ленинградскую стать, которую не могли в ней убить ни блокада, ни голодные послевоенные годы, ни трудности выживания в коммунальной квартире. Под меховой шапкой, которую она носила чуть набекрень, виднелись кудряшки, уложенные с той небрежной элегантн
Публикация доступна с подпиской
Избранные книгиИзбранные книги