Пепел и Гниль: Приют Скорбящих (Часть 2)

Зелье Иеремии гнало по моим венам ледяной огонь, но я знал, что это лишь отсрочка. Я посмотрел на Люциуса, трясущегося на вершине шкафа, а затем на бледную, жирную тушу, скользящую под маслянистой водой.

Святоши всегда лгут. Иеремии не нужна была голова писаря — ему нужно было, чтобы мы оба исчезли в этой черной жиже вместе с книгой, скрывающей их грязные секреты.

Дерево протяжно хрустнуло. Бледная тварь, похожая на раздувшуюся трупную пиявку размером с добрую лодку, обвилась вокруг основания стеллажа. Вода вскипела. На поверхности показалась безглазая, пульсирующая пасть, усеянная сотнями загнутых внутрь игл. Она слепо шарила в воздухе, ориентируясь на запах страха и пота.

— Держи свою чертову книгу! — рявкнул я, бросаясь вперед.

Вода тормозила движения, делая их тяжелыми и вязкими. Я успел как раз в тот момент, когда стеллаж с жутким треском переломился пополам. Люциус завизжал, срываясь вниз вместе с лавиной разбухших фолиантов. Тварь метнулась к нему, разевая пасть.

Я вогнал факел прямо в эту бледную, склизкую глотку.

Огонь зашипел, соприкоснувшись с влажной плотью. Тварь издала звук, похожий на свист выходящего из кузнечных мехов воздуха, и дернулась с такой силой, что меня отшвырнуло к соседнему стеллажу. Факел погас, погрузив архив в полумрак — свет падал только из узких решеток под потолком.

Пиявка забилась в воде, ослепленная болью, её хвост снес остатки шкафа. Я нащупал дно, оттолкнулся ногами и, перехватив меч двумя руками, рубанул вслепую по мельтешащей бледной туше. Сталь вошла глубоко, разрезая толстую кожу. На меня хлынула густая, воняющая тухлой рыбой кровь. Монстр засучил обрубком и, извиваясь, ушел на глубину, растворившись в черной воде.

Темный затопленный архив. Кроу по грудь в грязной черной воде, обеими руками вгоняет длинный меч в бледную, жирную тушу гигантской болотной пиявки-переростка. Пасть монстра усеяна иглами. Брызги черной воды, тусклый свет, падающий через решетку сверху.

Я тяжело дышал, стоя по грудь в ледяной жиже. Действие зелья заканчивалось. Рана в боку вспыхнула так, будто меня проткнули раскаленным вертелом.

— Люциус! — хрипнул я, озираясь.

Писарь всплыл в нескольких шагах от меня. Вернее, всплыла только верхняя часть его туловища. Тварь успела откусить ему ноги до самых бедер, прежде чем я вогнал ей в глотку огонь. Черная вода вокруг него быстро становилась багровой.

Он всё еще дышал. Его пальцы намертво вцепились в кожаный переплет книги, которую он прижимал к груди. Я подбрел к нему, чувствуя, как перед глазами пляшут темные пятна от потери крови.

— Ты... ты не слепой... — Люциус кашлянул, пуская кровавые пузыри. — Иеремия... он скармливает нас Хозяину... чтобы туман скрывал Приют от Инквизиции...

Он разжал окоченевшие пальцы. Книга скользнула в мои руки. Кожаный переплет был тяжелым и подозрительно напоминал человеческую кожу.

— Беги на Юг... — прохрипел писарь и медленно ушел под воду, пустив на поверхность последний пузырь воздуха.

Кроу стоит в воде, склонившись над умирающим писарем Люциусом, от которого осталась лишь верхняя половина тела. Вода вокруг них окрашена в багровый цвет. Кроу забирает у него из ослабевших рук толстую книгу в обложке из человеческой кожи. Мрачная, трагичная атмосфера.

Я сунул фолиант за пазуху гамбезона. Теперь я был врагом Приюта, с гниющей раной, по пояс в воде, в подвале, где всё еще плавала раненая болотная тварь. Идеальный расклад для наемника, решившего поиграть в спасителя.

Тишину разорвал скрип петель.

Наверху, на площадке винтовой лестницы, ведущей обратно в главный зал, зажегся свет. Три тусклых фонаря. Их держали Слепые братья. Те самые монахи в рясах из мешковины с забинтованными глазами.

Только теперь я увидел их настоящие лица. Их рты были зашиты грубыми черными нитками. В свободных руках они сжимали длинные, изогнутые крюки для потрошения туш — оружие, не оставляющее шансов в ближнем бою. Они не спускались по ступеням. Они скользили по ним, как призраки, абсолютно бесшумно.

— Иеремия разочарован, Клейменый, — голос прозвучал прямо в моей голове. Это не был обычный звук, это был шепот, который рождался где-то в основании черепа. Настоятель говорил со мной через своих марионеток. — Ты выбрал гниль вместо исцеления. Теперь ты станешь частью Топи.

Слепые братья одновременно шагнули в черную воду. Они расходились веером, отрезая мне путь к лестнице. Их крюки тихо звякнули о каменные стены. Моя левая нога подкосилась, рана кровоточила всё сильнее. Меч казался неподъемным куском чугуна.

Вид снизу вверх, от лица Кроу. На широкой каменной лестнице, ведущей в черную воду, стоят трое Слепых братьев. Их рты зашиты, глаза в бинтах. Они освещены тусклым желтым светом своих фонарей и держат наготове длинные мясницкие крюки. Вода у подножия лестницы.

⚖️ СУД ПРИСЯЖНЫХ: ВЫБОР КРОУ

Путь наверх отрезан. Трое монахов с крюками идут по воде, ориентируясь на всплески и звук моего дыхания. Мои силы на исходе, а рана не позволит вести долгий бой на истощение. Книга у меня, но она не спасет от кровопотери.

Где-то позади, в темноте архива, есть глубокий провал — затопленный дренажный тоннель, по которому, видимо, и приплыла болотная пиявка.

Как поступить Кроу?

1. Прорыв по трупам: Сжать зубы, использовать остатки ярости и напасть на Слепых братьев. Они слепы, а вода скрывает шаги. Попытаться перебить их по одному, прорваться к лестнице и заставить Иеремию вылечить рану силой (или убить и его). Риск умереть от потери крови в бою максимален.
2. Шаг в Бездну: Не вступать в бой. Задержать дыхание, нырнуть в ледяную черную воду и попытаться уплыть через затопленный дренажный провал, рискуя захлебнуться, заблудиться в темноте или столкнуться с сородичами убитой твари. Зато есть шанс выбраться за пределы Приюта с книгой.