— …Котик, ну давай, ну засыпай, — я качала на руках маленький, тёплый комочек и ходила по тёмной спальне, как заведённая. — Мама устала, милый…
Мишенька хныкал уже второй час. Зубы. Проклятые, невидимые зубы, которые превращали моего ангелочка в капризного тирана, а меня — в тень с дёргающимся глазом. Наконец, его дыхание выровнялось. Победа. Я, стараясь не дышать, переложила его в кроватку.
В этот момент в прихожей оглушительно тренькнул дверной звонок.
Мишенька вздрогнул и снова залился плачем. Во мне проснулась ярость, глухая и бессильная. Что за безумец мог прийти в одиннадцать вечера?
В спальню заглянул Олег, мой муж.
— Ань, там Марина.
— Какая Марина? — прошипела я, снова подхватывая сына.
— Твоя Марина. Начальница.
Я замерла. Марина. В одиннадцать вечера. Без звонка. Моё сердце ухнуло.
— Открой, — бросила я. — Куда деваться.
Я вышла на кухню через десять минут, когда Мишенька, измученный плачем, наконец отключился у меня на плече. Картина, которую я увидела, заставила меня застыть в дверях.
Посреди нашей маленькой кухни, в облаке дорогого парфюма, стояла Марина. В идеальном шёлковом платье, с укладкой, с алыми губами. И в её руках был бокал с нашим вином, которое Олег, видимо, уже успел достать.
— О, мамочка наша явилась! — пропела она. — А мы тут с твоим Олегом решили, что ты нас совсем бросила.
Она выглядела как кинозвезда, случайно зашедшая в гримёрку к статистке. На мне была застиранная футболка мужа с пятном от детского пюре, на голове — нелепый пучок. От меня пахло молоком.
— Привет, Марин. Что-то случилось? — я старалась, чтобы голос не дрожал.
— Случилось! — она драматично взмахнула рукой. — Очередной козёл случился! Представляешь, бросил меня одну в ресторане! Сбежал к жене, видите ли!
Олег, мой тихий, домашний Олег, стоял, прислонившись к гарнитуру, и смотрел на неё. Слишком внимательно. Слишком сочувствующе.
— Ну, ты не расстраивайся, — сказал он. — Не стоит он твоих слёз.
— Я и не плачу! — рассмеялась Марина. — Я в бешенстве! Олежек, милый, налей мне ещё. А ты, Ань, чего стоишь? Садись, давай, выпьем за мою свободу!
В её голосе было столько металла, столько превосходства, что я поняла — она приехала не за сочувствием. Она приехала самоутвердиться. За счёт меня. За счёт моей семьи.
— Марин, уже поздно. Мы спать собирались, — тихо сказала я.
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась она. — Я к вам как к лучшим друзьям, а ты меня выгоняешь? Можно я у вас останусь? Диванчик ваш такой уютный…
Я посмотрела на Олега, моля о поддержке. Но он пожал плечами.
— Конечно, оставайся, Марин. Какие проблемы.
В этот момент я поняла, что проиграла. Сегодня. На своей же территории.
* * * * *
С того вечера прошёл месяц, но он ничего не закончил. Наоборот, он всё начал. Марина словно получила негласное разрешение. Теперь она была не просто начальницей или подругой. Она стала частью нашей жизни. Неотъемлемой, как ипотечный платёж.
Она могла приехать «на обед», прихватив с собой не домашнюю еду, а отчёты, которые мне, «входя в моё положение», разрешалось делать из дома.
— Анечка, тут правочки. Надо к вечеру подготовить, — говорила она, протягивая мне папку, а сама усаживалась пить кофе с Олегом, который работал удалённо.
Я сидела в спальне, пытаясь сосредоточиться на дизайне буклета, а из кухни доносился их смех. Я слышала, как она рассказывает ему о своих совещаниях, о глупых клиентах, о планах на отпуск. Обо всём том, о чём я, вырванная из той жизни, могла только мечтать.
Однажды я не выдержала.
— Олег, тебе не кажется, что её слишком много? — спросила я вечером.
— Ань, ты чего? — он искренне удивился. — Она же твоя подруга. И начальница. Помогает нам. Что плохого?
— Она не со мной общается. Она с тобой общается.
— Глупости. Мы просто болтаем, пока ты занята. Ты же сама хотела работать.
Я замолчала. А что я могла сказать? Что когда я вижу, как она смотрит на него, как смеётся над его шутками, во мне всё переворачивается? Он бы сказал, что я накручиваю. Что я - истеричка.
В субботу. В день, когда Мишеньке исполнялось четыре месяца. Я испекла пирог, мы собирались провести этот день втроём.
В полдень раздался звонок в дверь. Конечно, это была Марина.
— С праздником нас! — прокричала она с порога, вручая мне огромный пакет с игрушками. — Я тут подумала, погода шикарная! Чего дома сидеть? Я вас в парк везу!
— Марин, спасибо, но мы хотели… — начала я.
— Никаких «но»! — перебила она. — Анечка, ты выглядишь уставшей. Тебе надо отдохнуть, побыть одной, поработать спокойно. А мы с Олегом и Мишуткой прекрасно погуляем. Правда, пап? — она подмигнула моему мужу.
— Ну… почему бы и нет, — неуверенно сказал Олег. — Аня, ты как?
Я смотрела на них. На неё — сияющую, полную энергии, в модных джинсах. На него — уже готового согласиться. И на себя в зеркале в прихожей — бледную, растрёпанную, проигравшую.
— Да… Конечно, — выдавила я. — Спасибо, Марин. Ты меня очень выручишь.
Я сама собрала сына. Сама одела мужа. Проводила их до её блестящего внедорожника. Я смотрела, как она ловко устанавливает автолюльку на заднее сиденье, как Олег садится рядом с ней, на пассажирское. Как полноценная, счастливая семья. А я осталась на пороге. Лишняя.
Я закрыла дверь и сползла по ней на пол. И только тогда, в пустой квартире, я разревелась.
Слёзы душили. Я сидела на полу в прихожей и не могла дышать. Это было не просто отчаяние. Это был крах. Мой маленький, уютный мир, который я так старательно строила, рушился, а я сама отдала молоток в руки чужой женщине.
«Глупая. Сама виновата. Привела её в дом, познакомила с мужем. Думала, это поможет карьере? Вот, помогает…»
Руки сами нащупали в кармане телефон. Один номер. Мама. Я не звонила ей жаловаться никогда. Я всегда была сильной дочерью, той, у которой всё в порядке. Но сейчас…
— Алло, мам.
— Анюта? Привет! Как вы там? Как Мишенька? — её голос был таким родным, таким спокойным.
— Мам… — я всхлипнула, и плотина прорвалась.
Я говорила, захлёбываясь словами, путаясь и повторяясь. Про Марину, про её визиты, про Олега, про сегодняшний день. Я ждала, что мама начнёт ругать Марину, Олега. Но она молчала. А потом тихо сказала:
— Дочка, а почему ты позволила этому случиться?
— В смысле? — опешила я. — Она начальница, я не могу ей отказать! Мне работа нужна, у нас ипотека!
— А муж тебе не нужен? Сын? — в её голосе появилась сталь. — Ты сейчас о чём думаешь, Ань? О работе? Ты сидишь дома, ревёшь, пока чужая баба гуляет с твоей семьёй, и боишься, что она тебя уволит? А ты не боишься, что скоро увольнять будет некого, потому что семьи у тебя не будет?
Её слова были как пощёчина. Жёстко. Больно. Но отрезвляюще.
— Что мне делать, мам?
— Жить. Бороться за своё. Ты где сейчас? Дома. А они где? В парке. Ты знаешь, в каком?
— Наверное, в нашем, у набережной…
— «Наверное»? Звони мужу. Сейчас же. Узнай, где они. И поезжай туда. Не скандалить. Забирать. Спокойно, уверенно, как хозяйка. Ты — жена и мать. А она — никто.
— А работа?
— Да плевать на эту работу! — отрезала мама. — Другую найдёшь! Мужа другого найти сложнее. Мы с отцом поможем, проживёте. А теперь — действуй.
Я положила трубку. Руки тряслись. Я набрала Олега. Гудки, длинные, бесконечные. Он не брал. Паника снова начала подкатывать к горлу. «Не берёт. Они вместе. Он не хочет со мной говорить…»
Я заставила себя выдохнуть. Вызвала такси, на ходу натягивая джинсы и стирая слёзы. «Только бы они были там…»
Машина неслась по городу, а я смотрела в окно, не видя ничего. В голове билась одна мысль: «Опоздала».
Но они были там.
Я увидела их издалека. Они сидели на «нашей» скамейке у фонтана. На той самой, где Олег делал мне предложение. Марина держала на руках Мишеньку и что-то ворковала ему, а Олег, склонившись к ней, улыбался.
В этот момент я поняла, что мама была права. Дело было не в ней. Дело было во мне. Я сама, своими руками, создала эту идиллию для них.
Я подошла.
— Аня? — Марина удивилась, но не испугалась. — А ты как здесь? Ты же работаешь.
— Я решила, что слишком соскучилась, — я говорила ровно, глядя не на неё, а на мужа. — Олег, пойдём домой.
— Ань, мы только пришли, — начал он.
— Я сказала, пойдём домой, — повторила я, и в моём голосе прорезался тот металл, который я обычно приберегала для подчинённых. — Марина, спасибо за прогулку. Дальше мы сами. Отдай мне сына.
Я протянула руки. Марина на секунду замешкалась, её улыбка дрогнула. Она посмотрела на Олега, ища поддержки, но он молчал, глядя на меня во все глаза. Она медленно, нехотя, передала мне тёплый сонный комочек.
— Ну, как знаете, — процедила она. — Дело ваше.
Она встала и, не прощаясь, пошла к выходу из парка.
Олег поднялся.
— Ты что, с ума сошла? — прошипел он, когда мы остались одни. — Это что за сцена?
— Сцена? — я горько усмехнулась. — Сцена, Олег, это когда твоя жена сидит дома в слезах, пока ты воркуешь в парке с её начальницей!
— Я не ворковал! Мы просто гуляли!
— Просто гуляли? А почему ты трубку не брал?
— Я не слышал! — он начал заводиться.
— Удобно, — кивнула я. — Знаешь, а ведь я испугалась. Не на шутку. Испугалась, что уже всё. Потеряла тебя.
Он замолчал. Мы шли по аллее, и между нами звенела тишина.
— Ты правда… плакала? — наконец спросил он.
— Да.
Он остановился и посмотрел на меня. Впервые за долгие месяцы.
— Прости, — тихо сказал он. — Я идиот.
Это не было примирением. Но это было начало.
* * * * *
Марина, как и ожидалось, обиделась. На следующий же день она прислала мне сообщение: «На твоё место уже есть человек. Пиши заявление». Я написала, и в тот же день меня рассчитали.
Наступили тяжёлые времена. Олег искал подработку, я судорожно рассылала резюме, мама с отцом действительно помогали деньгами. Мы ссорились. Из-за безденежья, из-за усталости, из-за неопределённости.
Пару раз я срывалась: «Вот видишь! Из-за тебя я потеряла работу!» Он молча уходил в другую комнату.
Но мы разговаривали. Каждый вечер, уложив Мишеньку, мы садились на кухне и говорили. О страхах. Об обидах. О том, что он чувствовал себя «приложением к квартире», а я — «загнанной лошадью».
Примерно через два месяца я нашла новую работу. Не такую престижную, с зарплатой поменьше. Но там не нужно было «дружить с начальством». Нужно было просто хорошо работать.
Жизнь потихоньку начала налаживаться.
Однажды в субботу я возилась на кухне, а Олег играл с сыном в комнате.
— Мам, пап! — вдруг закричал Мишенька, тыча пальцем в окно.
Мы выглянули. По двору шла Марина. Под руку с каким-то мужчиной. Она увидела нас в окне, на секунду замерла, а потом демонстративно рассмеялась и поцеловала своего спутника.
Я ждала, что внутри что-то кольнёт. Ревность, обида, злость. Но там была тишина.
Олег обнял меня сзади и положил подбородок мне на плечо.
— Отпустило? — тихо спросил он.
— Да, — так же тихо ответила я. — А тебя?
— Давно уже, — усмехнулся он. — В тот самый день, в парке. Я когда тебя увидел, понял, какую глупость совершаю.
Мы ещё долго стояли у окна, глядя, как они уходят.
Если вам нравятся такие житейские рассказы — подписывайтесь на “Бабку на лавке”. Здесь такого добра много, и новые драмы появляются каждый день!
Приятного прочтения...