Алена выходила замуж за Дамира с надеждой на крепкую, дружную семью. Он был хорошим человеком, любящим мужем, заботливым отцом. Но была одна деталь, которая поначалу казалась незначительной, а со временем превратилась между ними в пропасть.
Дамир считал нормой отдавать родителям большую часть своей зарплаты.
— Папа под проценты кладёт, — объяснял он. — Инвестиции. Потом вернёт.
Алёна верила. Думала, что это временно, скоро у них появятся свои накопления и они смогут позволить себе то, о чём мечтают.
Проходили месяцы, годы. Инвестиции не возвращались.
А родители Дамира жили на широкую ногу. Свекровь, Екатерина Борисовна, выглядела безупречно. В шестьдесят пять, как в сорок пять.
Косметика, массажи, бренды. Каждый месяц новая сумка, новые курсы омоложения. Свёкор, Борис Иванович, тоже не отставал: дорогие часы, рестораны, путешествия.
А Алена считала копейки. Её джинсам третий год, кроссовки давно потеряли белизну, а дочке Алине скоро в школу, нужны новые туфли. Она искала скидки в магазинах, шила платьишки своими руками, отказывала себе во всём.
— Дамир, — говорила она. — Твои родители живут лучше нас. А мы еле сводим концы с концами. Может, пора перестать им отдавать деньги?
— Это инвестиции, — упрямо повторял он. — Папа обещал вернуть с процентами. И вообще, они помогают нам.
— Чем помогают? — не выдерживала Алена. — Они берут, а не дают!
— Ты не понимаешь, — отмахивался Дамир. — Они мои родители. Я должен им помогать.
— А мы? — спрашивала Алена. — Я и Алина? Мы не твоя семья?
Он молчал. Уходил в другую комнату. Разговор заканчивался.
Особенно унизительными были визиты свекрови. Она приходила, садилась на кухне, пила кофе и комментировала.
— Аленушка, у тебя кофе никакой, — говорила она, отпив глоточек. — Но в кафе центре просто божественный. Тебе стоит попробовать.
Алена мыла посуду, сжимая губку так, что пальцы белели.
— Спасибо, Екатерина Борисовна, — отвечала она. — Но кофе за три тысячи — для нас роскошь.
— Ну да, ну да, — вздыхала свекровь, оглядывая ее поношенную одежду. — Понимаю.
В тот день, когда Дамир получил зарплату, он, как обычно, перевел деньги отцу. Зашёл в комнату сияющий.
— Всё в порядке, — сказал он. — Папа под проценты положил. Инвестиции в наш отдых. В Турцию поедем.
Свекровь, которая как раз пришла в гости, аж вспорхнула с места.
— Ой, в Турцию! — засияла она. — И про парео не забудь, а то прошлогодняя уже не в моде.
Алена сжалась. Она поняла, что инвестиции в отдых не для них. Это родители поедут в Турцию. А они с Дамиром останутся дома. Как всегда.
Вечером она попыталась поговорить с мужем.
— Дамир, Алине скоро в школу, нужны новые туфли. Я не была у парикмахера полгода. А твоя мама вчера хвасталась новым нарядом.
Он нахмурился.
— Это её деньги. Папа ей выделяет. Она женщина, она должна следить за собой.
— А я? — спросила Алена. — Мне 32, но я выгляжу на 45. Я экономлю, считаю каждую копейку. Твоя мама красивее меня. Это нормально?
— Ты не понимаешь, — отрезал он. — Это другое.
Разговор снова зашел в тупик.
Алена уже решила, что так и будет всю жизнь. Она смирилась. Но случай все изменил.
Однажды она привезла Алину к бабушке с дедушкой. Девочка побежала в комнату, а Алена задержалась в прихожей, разуваясь.
И услышала голоса из гостиной. Свекровь говорила с дочерью, которая тоже пришла в гости.
— Борь, иди сюда! — крикнула свекровь. — Сколько там у сына на карте? Нам надо срочно.
Свёкор, встретивший их у двери, прошел в гостиную.
— Что там вам надо? — спросил он.
— Шубу норковую! — радостно сообщила свекровь. — И сумку, пока по скидке. Катя в институт поступила, ей нужно выглядеть прилично.
— Ну погоди, Дамир переведет, купите, — ответил свёкор.
Алена стояла в прихожей, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Их даже не смущало, что она может это слышать. Они уже все распределили. Шуба, сумка, мех. А она — лапша, картошка и вечное ожидание зарплаты.
В тот вечер она взорвалась.
— Дамир, я всё слышала! — закричала она, как только он переступил порог. — Твои родители не инвестируют деньги, они их тратят! На шубы, на сумки, на ботекс! А мы с дочкой выживаем!
— Это не подачки, это инвестиции! — закричал он в ответ. — Ты ничего не понимаешь!
— Это обман, Дамир! — кричала она. — Ты обманываешь меня! Ты обманываешь дочь! Ради чьей-то шубы!
— Что ты хочешь от меня? — заорал он.
— Я хочу развод, если ты ничего не поменяешь!
Он замер. Смотрел на нее долго, очень долго. А потом сел на стул и закрыл лицо руками.
— Ладно, — сказал он тихо.
Впервые за долгое время он не перевел деньги родителям.
Звонок от матери раздался на следующее утро. Голос дрожал, в нем звучала обида.
— Дамир, как это? Почему? Ты что, нам не доверяешь?
— Мы сами справимся, мам, — ответил он. — Если нужно будет, попросите.
— Попросить? — голос стал ледяным. — Это унизительно!
Он положил трубку. Через час позвонил отец, потом сестра. Требовали, уговаривали, угрожали. Дамир слушал и молчал.
Прошел месяц. Потом другой. Родители звонили всё реже. Связь почти прекратилась.
Алена впервые за долгое время вздохнула свободно. Алиночки купили новые туфельки, новые платьишки. В доме появился новый холодильник, о котором она мечтала годами. Она сходила к парикмахеру, купила себе новые джинсы.
Отношения с мужем наладились. Он стал спокойнее, мягче, чаще проводил время с семьей. Однажды вечером, когда они сидели на кухне, он сказал:
— Ты была права. Я дурак, что не видел этого раньше.
— Главное, что увидел сейчас, — ответила она.
Они пили чай, за окном шумел город. В комнате играла Алина, смеялась, звала их посмотреть на новый рисунок.
— Мама, папа, идите скорее! — кричала она.
Они пошли. Вдвоем. Счастливые. Ведь халява для родителей закончилась.