13 января 2021 года Дарья Захаровна подает иск в городской суд.
Истица: Дарья Захаровна (бабушка), 81 год.
Ответчица: Ольга Михайлова (внучка), 30 с чем-то лет.
Требование: признать квартиру общей долевой собственностью и выделить бабушке долю, пропорциональную вложенным средствам.
В суде бабушка рассказывает трогательную историю:
— Мы договаривались: я продала свою квартиру, все деньги отдала Оле. Она обещала, что квартира будет общей. Я поэтому и прописалась сразу, и жила все годы, а теперь она говорит — уходи. Ну как так можно?
Оля в суде пожимает плечами:
— Бабушка, я тебя очень люблю, никто тебя не выгоняет, живи сколько хочешь, но квартира моя. Я за нее платила, вот квитанции, вот договор, вот кредитный договор на 40 тысяч, который бабушка брала - для ремонта, кстати. А что бабушка делала со своими деньгами - это ее личное дело. Хотя я знаю, что она их дочкам раздала. Я-то тут при чем?
Судья изучает документы.
Факты:
- Квартира куплена по договору долевого участия, заключенному Ольгой.
- Все платежи в кассу застройщика вносила Ольга. Квитанции на имя Ольги.
- Договоренности о создании общей собственности в письменном виде нет.
- Бабушка знала о том, что квартира оформлена на Ольгу, с 2009 года.
Но есть и другой факт: бабушка продала свою квартиру за 1,2 млн рублей. И эти деньги явно куда-то делись.
— А где деньги, бабушка? — спрашивает судья.
— Я… ну… я дочкам дала. Пятьсот тысяч Наташе, пятьсот Свете. А двести себе оставила.
— А Оле сколько дали?
— Оле? — бабушка задумывается. — Ну, я же наличными ей отдала. Семьсот тысяч. В тот же день, когда она договор подписывала.
— А расписка есть?
— Какая расписка? Свои же люди!
Оля слушает и офиКевает:
— Бабушка, ты чего? Ты мне никаких денег не давала, я свои платила, кредит брала. Вот расписки, я у людей занимала.
— А семьсот тысяч наличными? — судья смотрит на Олю.
— Не было никаких семисот тысяч, — Оля почти кричит. — Откуда? Она дочкам отдала, да себе оставила, сама говорит. С чего она мне отдала?
Судья чешет в затылке.
Тут вступают свидетели. Наталья и Светлана, дочери бабушки.
— Мама нам рассказывала, что все деньги Оле отдала, — вещает Наталья. — Оля — моя дочь, но правда дороже. Она бабушку обманула!
Судья смотрит на Наталью, потом на Олю, потом опять на Наталью.
— А вы, Наталья, пятьсот тысяч от мамы получали?
— Ну… да.
— И не интересовались, на что мама жить будет?
— А что мне интересоваться? Мама взрослая, сама решила.
— Понятно, — вздыхает судья.
Адвокат Оли заявляет ходатайство:
— Прошу применить срок исковой давности. Истица знала о том, что квартира оформлена на мою доверительницу, с 2009 года. Обратилась в суд в 2021 году. Прошло 11 лет.
Бабушка возмущается:
— Я не знала, что мои права нарушены, верила, что Оля оформит.
— А когда вы поняли, что права нарушены?
— В декабре 2020 года, когда Оля сказала, что ничего оформлять не будет.
— Но право собственности было зарегистрировано в 2009 году, — адвокат невозмутим. — Вы знали об этом. Факт нарушения ваших прав, если оно и было, стал вам известен именно тогда.
30 марта 2021 года городской суд вынес решение.
— Квартиру признать общей долевой собственностью.
— Бабушке выделить 93/200 доли.
— Внучке выделить 107/200 доли.
— Внучка должна заплатить бабушке судебные расходы 10 200 рублей.
Оля в шоке, бабушка в восторге, Наталья и Светлана в экстазе.
— Я же говорила, — кричит Наталья. — Справедливость существует.
— Поздравляю, мама, — вторит Светлана. — Ты теперь собственница, можешь продать долю, а деньги нам отдать.
Оля берет себя в руки и говорит:
— Ну нет, так не пойдет, подаю апелляцию.
29 июня 2021 года областной суд слушал дело заново.
Областной суд — это вам не городской. Тут судьи видавшие виды, их расписками не удивишь и бабушкиными слезами не проймешь.
Судьи изучают материалы и задают те же вопросы, но уже жестче.
— Где письменное соглашение о создании общей собственности?
— Нету, — признает бабушка.
— Где расписка о передаче денег?
— Нету.
— Где доказательства, что именно ваши деньги пошли на покупку квартиры?
— Ну, я же продала квартиру, вот доказательство!
— Уважаемая Дарья Захаровна, — терпеливо объясняет судья. — Продажа вашей квартиры - это факт. Но это не доказывает, что деньги пошли именно на покупку этой конкретной квартиры. Вы их могли потратить на что угодно. И, судя по вашим же показаниям, вы их потратили — раздали дочерям и оставили себе.
— Но я же наличными Оле отдала.
— Кто это видел?
— Ну, дочери знают.
Судья вызывает дочерей.
— Вы видели, как ваша мать передавала деньги Оле?
— Нет, не видели. Но мама рассказывала.
— Значит, не видели.
Судья смотрит в документы и видит: первые два платежа по 752 000 рублей внесены 13 и 23 мая 2008 года. Бабушкина квартира продана 8 мая 2008 года. Теоретически деньги могли успеть дойти. Но Оля предоставила расписки о том, что занимала деньги у знакомых именно в эти даты.
— А где ваши знакомые? — спрашивает судья у Оли.
— Здесь, — Оля кивает на двух женщин в зале.
— Подтверждаете, что давали деньги в долг?
— Подтверждаем, — хором говорят женщины. — Оля вернула всё через год.
Картина маслом: у Оли были свои деньги и заемные. У бабушки — слова.
И тут судья областного суда произносит фразу, которая решает всё:
— А теперь давайте поговорим о сроке исковой давности.
Адвокат Оли снова поднимает этот вопрос. Областной суд соглашается: срок исковой давности — три года. Бабушка узнала о том, что квартира оформлена на Олю, в 2009 году. Она могла подать в суд до 2012 года, но не подала. Надеялась на обещания? Прекрасно, но закон есть закон.
— Вы знали, что собственник — Ольга?
— Знала.
— Почему не подали иск раньше?
— Я думала, она по-человечески поступит, обещала же.
— Обещания, не оформленные письменно, — говорит судья, — к сожалению, не порождают правовых последствий.
И выносит новое решение: решение городского суда отменить. В иске Дарье Захаровне отказать полностью.
Бабушка в ужасе,Оля с облегчением выдыхает. Наталья и Светлана в ярости.
— Да как так? — кричит Наталья. — Мы будем кассацию подавать! В Высший суд! В Страсбург!
— Подавайте, — пожимает плечами судья. — Ваше право.
Кассационную жалобу подали. Первый кассационный суд общей юрисдикции рассмотрел жалобу и… ничего не изменил.
Кассационный суд указал:
— Нет доказательств соглашения о создании общей собственности.
— Нет доказательств передачи денег именно на покупку квартиры.
— Пропущен срок исковой давности.
— Показания дочерей — заинтересованных лиц — не могут быть решающими.
— Бабушка знала о регистрации права с 2009 года и не оспаривала его 11 лет.
— Обещания оформить долю позже, не подкрепленные письменными доказательствами, не имеют юридической силы.
Кассационный суд даже процитировал Европейский суд по правам человека:
- Нельзя пересматривать решение только потому, что сторона не согласна с оценкой фактов.
Квартира осталась у Ольги, бабушка в ней живет, никто ее не выгоняет (и не собирался)
Наталья и Светлана больше не приезжают с душеспасительными беседами. Во-первых, потому что проиграли. Во-вторых, потому что бабушка теперь при каждом удобном случае напоминает:
— А вы, девочки, помните те пятьсот тысяч, которые я вам дала? Это ж я вам их отдала, а не Оле. Может, вернете? Оля-то, оказывается, должна, а вы?
Наталья и Светлана вспоминают, что у них свои семьи, свои проблемы и срочные дела. Очень срочные.
Оля с бабушкой разговаривает вежливо, но холодно, доверия больше нет. Оно закончилось там, в декабре 2020-го, когда бабушка поверила не внучке, а своим дочерям.
Мораль сей истории такова:
Если вы вкладываете деньги в недвижимость, которая оформляется на родственника, оформляйте письменное соглашение, даже если родственник - ангел во плоти.
И еще: если у вас есть две дочери, которые регулярно напоминают вам о справедливости, проверяйте, не о своей ли выгоде они заботятся. Справедливость - понятие абстрактное.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
