В 1830 году из Ватиканской апостольской библиотеки исчезло письмо. Не простое — одно из самых исторически значимых документов своего времени: послание Генриха VIII папе Клименту VII с просьбой расторгнуть брак с Екатериной Арагонской. То самое письмо, отказ на которое привёл к разрыву Англии с Римом, Реформации и созданию Церкви Англии.
Письмо нашлось через сто восемьдесят лет.
В 2013 году оно всплыло в Свенской библиотеке в Льеже, Бельгия. Кто его взял, когда и зачем — неизвестно до сих пор.
История библиотечного воровства — это история о том, что люди готовы сделать ради доступа к знанию или ради владения знанием. Иногда это жажда учёности. Иногда — жажда денег. Иногда — что-то более странное: просто невозможность отпустить.
Джон Баграм: поляк, который опустошил Ватикан
В начале XX века доктор Джон Баграм работал хранителем коллекции манускриптов в Ватиканской библиотеке. У него был доступ к одному из богатейших книжных собраний в мире, подробные знания о том, что именно там хранится, и неплохая репутация среди коллег.
Между 1900 и 1907 годами он похитил из Ватикана несколько сотен рукописей.
Схема была изощрённой: он незаметно подменял подлинные манускрипты копиями — достаточно убедительными, чтобы их не сразу заметили. Оригиналы продавал коллекционерам и библиотекам по всей Европе — в Германии, Австрии, Великобритании.
Когда схема вскрылась, Баграм бежал. Последующие десятилетия библиотекари и антиквары по всей Европе разбирались с последствиями: где именно осела украденное, что является подлинником, а что копией.
Значительная часть того, что он похитил, была постепенно идентифицирована и возвращена — но не всё. Некоторые манускрипты, вероятно, до сих пор хранятся в частных коллекциях как «случайно приобретённые антиквариаты».
Стивен Блумберг: человек, укравший двадцать тысяч книг
Это, по всей видимости, крупнейшее книжное хищение в истории.
Стивен Блумберг — американец, сын состоятельного бизнесмена — начал красть книги в конце 1960-х годов. К 1990 году, когда агенты ФБР наконец его арестовали, в его доме в Санкт-Паулусе, штат Миннесота, было найдено около двадцати тысяч редких книг и манускриптов из двести шестидесяти восьми американских библиотек и музеев.
Их суммарная стоимость оценивалась примерно в двадцать миллионов долларов.
Что делает историю Блумберга принципиально отличной от стандартного воровства — мотив. Он почти ничего не продавал. Большинство книг просто лежали у него дома — в специально оборудованных комнатах с контролируемой температурой и влажностью, на самодельных стеллажах, тщательно рассортированные.
Он воровал ради владения. Ради того, чтобы держать книгу в руках, знать, что она у него.
На суде психиатры сделали любопытное наблюдение: Блумберг глубоко верил, что американские библиотеки «неправильно» хранят и «неправильно» используют эти книги. В его картине мира он их «спасал».
Он получил около четырёх лет тюрьмы. После освобождения был снова арестован — за кражу в библиотеке.
Методы Блумберга: инженер проникновения
Блумберг не взламывал замки и не устраивал отвлекающие манёвры. Его методы были тоньше.
Он изучал здания библиотек: как устроены вентиляционные шахты, где есть незакрытые чердачные люки, какие окна не оборудованы сигнализацией. Путешествуя по стране, он проводил предварительную рекогносцировку — иногда за несколько лет до хищения.
Для некоторых библиотек он изготавливал поддельные ключи: прятался после закрытия, снимал слепок с ключа сотрудника, пока тот висел на крючке в раздевалке, и возвращался позже.
Он умел находить то, что искал, — потому что знал библиотечные системы классификации лучше многих профессиональных библиотекарей. Редкие издания XVI–XVII веков, первые американские издания, уникальные региональные документы — Блумберг целенаправленно брал ценное, а не случайное.
В нём сочетались несовместимые, казалось бы, качества: настоящий книжный эрудит и профессиональный взломщик. Агенты ФБР, расследовавшие дело, отмечали, что его знание редкой книги было академическим.
Леопольд Доблхофер: дипломат с чужими книгами
Среди книжных воров истории есть категория, которую можно назвать «коллекционеры с доступом»: люди достаточно образованные, чтобы знать ценность предметов, и достаточно влиятельные, чтобы их никто не проверял.
Леопольд фон Доблхофер-Дейблинг был австрийским дипломатом и известным собирателем редких книг XIX века. Его коллекция была великолепна и обширна. После его смерти обнаружилось, что значительная часть её была получена не вполне законными методами: часть книг была «позаимствована» из дипломатических архивов и библиотек стран, в которых он работал, часть — получена путём злоупотребления служебным положением.
Это не экзотика. В XIX — начале XX века граница между «приобретением» и «изъятием» редкой книги из фондов иностранных архивов была весьма условной для человека с нужными связями. Дипломаты, учёные, военные чиновники нередко вывозили из других стран рукописи и книги как «материалы для исследований» или «трофеи» — и оседали эти ценности в частных коллекциях и европейских библиотеках.
Сегодня значительная часть этих собраний является объектом международных реституционных споров.
Э. Форбс Сейл: адвокат в читальном зале
Один из самых изощрённых книжных воров XX века работал методом, который поражает своей наивной дерзостью.
Э. Форбс Сейл — американский адвокат из Миссури — в 1980-х годах посещал крупные американские библиотеки с историческими архивами: Библиотеку Конгресса, Национальные архивы, несколько университетских библиотек. В читальных залах он запрашивал исторические документы — письма, рукописи, бумаги XIX века — и работал с ними за столом.
Возвращая материалы, он подменял оригиналы качественными ксерокопиями. Если листов было несколько — оставлял часть оригиналов и незаметно забирал другие.
Схема работала годами. Её обнаружили практически случайно: библиотекарь в Национальных архивах заметил, что копировальная линия на ксероксе одного из «оригинальных» документов слишком прямая, — а значит, это не оригинал.
Разматывание клубка заняло несколько лет. Сейл продавал похищенное через антикварные аукционы. Часть материалов ушла в Европу. Часть была идентифицирована и возвращена.
Он получил шесть лет. Дело Сейла послужило основой для значительного ужесточения систем контроля в американских архивах — сегодня во многих из них перед входом в читальный зал необходимо сдавать ручки, сумки досматриваются, а работа с оригиналами сопровождается видеонаблюдением.
Мирослав Шпановский и кражи из польских монастырей
В 1990-е годы, в период экономической нестабильности и слабого государственного контроля, польские монастыри и небольшие церковные библиотеки стали объектом систематических краж.
Мирослав Шпановский — польский гражданин, несколько раз осуждённый за подобные преступления — специализировался именно на монастырских библиотеках. Небольшие обители, часто с единственным монахом, имеющим представление о ценности хранящихся фондов, были идеальной целью: богатство коллекций часто не осознавалось теми, кто за ними присматривал.
Шпановский входил как посетитель, турист, исследователь. Просил показать библиотеку. И в подходящий момент брал то, что лежало плохо.
Через него ушли на международные аукционы инкунабулы — первопечатные книги XV–XVI веков, — старинные молитвенники, архивные документы. Часть была идентифицирована через международные базы данных краденого имущества. Часть — нет.
Его история — часть более широкого явления постсоветской Восточной Европы: культурные ценности, накопленные церковными и монастырскими институтами за столетия, внезапно оказались беззащитными перед рынком.
Томас Дж. Харрис и государственный архив
Некоторые книжные воры работают внутри системы — и именно это делает их особенно опасными.
Томас Харрис, сотрудник государственного архива штата Северная Каролина в 1990-х годах, в течение нескольких лет похищал из фондов исторические документы — письма, карты, официальные бумаги колониального и революционного периода.
У него был полный доступ к фондам. Никакого внешнего контроля. Он просто брал документы и уносил домой, а оттуда продавал на аукционах и через дилеров.
Обнаружили его через несколько лет — опять же, почти случайно. Покупатель одного из аукционных лотов оказался историком, который знал, что такого документа в частных руках быть не должно.
Дело Харриса поставило вопрос, который американские архивы обсуждают до сих пор: как контролировать сотрудников, которым необходим неограниченный доступ к материалам для выполнения своей работы? Как построить систему защиты, которая не мешает добросовестному исследователю и при этом останавливает недобросовестного?
Ответа, который устраивал бы всех, не найдено.
Почему воруют книги: типология мотивов
За всеми этими историями стоит вопрос, который редко задают прямо: зачем?
Коммерческий мотив — самый очевидный и самый простой. Редкая книга стоит денег. Иногда больших денег. Для человека без средств и с нужными знаниями — это соблазн, не сильно отличающийся от кражи ювелирных украшений.
Коллекционерский мотив — сложнее. Это желание владеть, иметь у себя. Блумберг — самый чистый пример. Что-то в психологии коллекционера иногда выходит за рамки того, что разрешено купить.
Идеологический мотив — ещё реже. Убеждённость в том, что конкретная книга «лучше» будет храниться у тебя, чем там, где она сейчас. Баграм верил, что Ватикан неправильно хранит рукописи. Это не оправдание — но это психологическая реальность.
И наконец — мотив, который труднее всего описать: просто невозможность уйти без книги. Нечто вроде клептомании, замешанной на книжной страсти.
Уильям Блейдс, викторианский библиофил и автор книги «Враги книг» (1880), писал: «Любитель книг, видящий ценный том в чужих руках, испытывает что-то родственное физической боли». Это не оправдание воровства. Но это честное описание того, как выглядит страсть к книге изнутри.
Что происходит с украденным
Судьба украденных книг почти всегда одинакова: они попадают на антикварный рынок.
Антикварные аукционы — и легальные дилеры, и менее публичные сети — долго были основным каналом сбыта похищенного. До появления цифровых баз данных утраченного имущества — прежде всего базы данных Interpol и специализированных систем вроде Art Loss Register — идентифицировать краденую книгу было крайне сложно.
Сегодня ситуация изменилась, но не радикально. Книга без чёткой провенансии (истории владения) всё равно может быть продана — просто дешевле. Анонимные частные коллекции, небольшие региональные аукционы, прямые сделки между коллекционерами — всё это зоны, где след теряется.
Библиотечные ассоциации по всему миру ведут базы данных утраченного. Но значительная часть библиотечных фондов — особенно в небольших учреждениях — не оцифрована и не описана достаточно подробно, чтобы кражу вообще заметили.
История книжного воровства — это не просто криминальная хроника. Это история о том, как люди относились к знанию. Что-то в книге провоцирует особую страсть владения — не характерную для других предметов. Золото красиво, но его не читают. Картина украшает стену, но в ней нет текста. Книга хранит в себе мысль — и именно мысль иногда оказывается тем, чего человек не может оставить чужой.
Стивен Блумберг с его двадцатью тысячами книг в контролируемых по температуре комнатах — может быть, самый честный пример этого чувства. Он не был богат. Книги почти не приносили ему денег. Он просто не мог перестать.
А вот вопрос, который мне кажется самым интересным: если бы вы встретили в антикварном магазине книгу, которую хотели всю жизнь, но которую подозрительно дёшево продают и у которой нет чёткой истории владения — купили бы?