В тот вечер пятницы ничто не предвещало коммунальной катастрофы, кроме подозрительно чистых ботинок Валерика в прихожей и сильного запаха нафталина, неумолимо ползущего с лестничной клетки.
Вера Семеновна, женщина пятидесяти шести лет, с крепкой нервной системой и должностью старшего диспетчера теплосетей, как раз снимала пальто, когда входная дверь распахнулась настежь. На пороге, красный, потный и тяжело дышащий, стоял ее законный супруг Валерик. А в руках он держал, точнее, подпирал животом, необъятный дубовый комод эпохи раннего застоя. Из-за комода выглядывала пышная прическа Инессы Марковны — Вериной свекрови.
— Маме тяжело жить одной, она переезжает в нашу гостиную! — выпалил Валерик, с грохотом опуская антикварного монстра на линолеум. Линолеум под тяжестью дерева жалобно хрустнул, словно прощаясь с прежней, спокойной жизнью.
Вера медленно моргнула. В голове пронеслась философская мысль: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день». Комод был похож на небольшой мавзолей, только с бронзовыми ручками. За ним в квартиру торжественно вплыла сама Инесса Марковна, держа в руках клетку с желтой канарейкой и пакет, в котором зловеще позвякивал хрусталь...
Инесса Марковна была дамой величественной. С перманентным макияжем, осанкой бывшей примы-балерины (хотя всю жизнь проработала в архиве) и взглядом человека, который точно знает, как надо управлять государством, но временно снизошел до управления невесткой.
— Верочка, ты не стой столбом, забирай Карузо, — свекровь сунула клетку с птицей опешившей Вере. — Моя квартира стала давить мне на виски. Эти стены… это одиночество. Мы с Валерочкой решили, что в семье мне будет лучше.
Позже, на кухне, пока Вера задумчиво помешивала в сковородке макароны по-флотски, Валерик раскрыл финансовую схему века. Оказалось, Инесса Марковна свою шикарную «однушку» в хорошем районе сдала. Деньги от аренды будут капать на ее личный сберегательный счет — на путевки в санатории, массажи и «достойную старость». А жить она будет у них. Бесплатно. На полном пансионе.
— Валерик, — тихо спросила Вера, глядя, как муж уплетает ужин. — А кто будет оплачивать мамины йогурты и коммуналку?
— Вер, ну ты чего начинаешь? — возмутился Валерик, как истинный рыцарь без страха, упрека и собственной заначки. — Это же мама! Потеснимся. Где двое едят, там и третий сыт будет.
Вера вздохнула. Кухонная философия мужа всегда разбивалась о суровую реальность ценников в супермаркете, но спорить в первый же день она не стала. Трагедии надо переживать по мере их поступления...
Уже через неделю гостиная превратилась в зону отчуждения. Комод занял самое почетное место у окна, источая ароматы лаванды и старых газет. На нем поселился Карузо, который начинал орать ровно в шесть утра.
Инесса Марковна установила свои порядки. После восьми вечера по квартире разрешалось перемещаться только в мягких тапочках, чтобы не тревожить ее мигрень. Телевизор был оккупирован полностью: свекровь смотрела ток-шоу, где люди громко выясняли, кто от кого родил, и комментировала происходящее вслух.
Но главным камнем преткновения стал бюджет.
Желудок Инессы Марковны категорически отказывался принимать простую еду.
— Валерочка, макароны забивают сосуды! — вещала она за завтраком. — Мне нужно филе индейки на пару. И авокадо. Врач сказал, полезные жиры продлевают жизнь!
Валерик кивал и смотрел на Веру. Вера доставала кошелек. Покупки в фермерских лавках пробивали в семейном бюджете брешь размером с Титаник. Когда Вера заикнулась, что у нее прохудились зимние сапоги и надо бы купить новые, Валерик отвел глаза:
— Верунчик, давай в следующем месяце? Я тут кредитку немного распотрошил… Маме нужен был ортопедический увлажнитель воздуха с ионизатором. Воздух в гостиной слишком сухой, у нее першит в горле. Затянем пояса, а?
Вера сидела на кухне, пила чай из надколотой кружки и смотрела на свои старые сапоги, стоящие в коридоре. Внутри зрело холодное, спокойное осознание: если мужчина готов быть благодетелем за счет жены, значит, жене пора менять правила игры. Скандалить? Устраивать истерики? Увольте. Это портит цвет лица и не дает тактического преимущества. Вера решила действовать иначе...
В субботу утром, когда Валерик и Инесса Марковна пили чай с дорогим фермерским джемом, Вера вошла в гостиную с рулеткой и блокнотом. Вид у нее был озабоченный и решительный.
— Инесса Марковна! — трагическим шепотом начала Вера. — Я вчера полночи читала медицинскую энциклопедию. Вы знаете, что старые обои накапливают до миллиона пылевых клещей на квадратный метр? Для человека вашей тонкой конституции это верный путь к астме! Как я могла быть так слепа!
— Какие клещи, Верочка? — поперхнулась свекровь.
— Микроскопические! — отрезала Вера. — Валерик, двигай комод. Мы начинаем экстренный ремонт в гостиной. Ради маминого здоровья!
Не дав никому опомниться, Вера накрыла антикварный комод строительной пленкой, вооружилась шпателем, пульверизатором с водой и принялась яростно сдирать обои. Валерик, ошарашенный таким энтузиазмом жены, попытался было остановить процесс, но Вера сунула ему в руки мешок для мусора: «Не стой, помогай! Мать задыхается!»
К вечеру воскресенья гостиная напоминала декорации к фильму про постапокалипсис. Голые, серые бетонные стены с островками засохшего клея смотрели на мир с немой тоской. Посреди этого великолепия возвышался запакованный в целлофан комод и ошалевшая канарейка.
— Ну вот! — радостно выдохнула Вера, размазывая по лбу бетонную пыль. — Клещи уничтожены. Воздух чист!
— А… обои новые когда клеить будем? — робко спросил Валерик, косясь на мать, которая сидела в кресле, поджав губы.
— Обои? — Вера картинно всплеснула руками. — Валерочка, какие обои? Нам нужна гипоаллергенная эко-штукатурка! А она стоит заоблачных денег. Плюс грунтовка, плюс краска. У нас же кредитка пустая из-за увлажнителя, а мамины деньги от квартирантов — это святое, на санаторий. Так что поживем пока в бетоне. Будем копить. Месяца четыре, я думаю, справимся!
С этого дня жизнь в квартире изменилась кардинально. Вера объявила тотальный режим экономии «в фонд маминого ремонта».
На ужин вместо индейки и авокадо появилась перловка. Пустая, серая, как стены в гостиной.
— Вера, что это? — возмутилась Инесса Марковна, ковыряя вилкой крупу.
— Клетчатка, мама! — ласково улыбалась невестка. — Чистит организм лучше всякого детокса. А главное — дешево. Все копеечки откладываем на эко-штукатурку. Я даже от сапог отказалась ради вас, старые заклеила скотчем!
Телевизор в гостиной замолчал. Вера выдернула антенну и спрятала кабель.
— Искрит! — авторитетно заявила она. — Проводка старая, пока стены не заштукатурим, включать опасно. Не дай бог, пожар. Читайте книги, Инесса Марковна. При свете дня. Вечером электричество экономим.
Интернет тоже был отключен. Роутер, по словам Веры, издавал вредные волны, которые мешали свекрови спать, да и абонентская плата мешала копить на ремонт.
Валерик пытался роптать, особенно когда у него заболела спина — Вера переселила его на жесткую раскладушку в коридор.
— Валера, в спальне мы поставим коробки со строительными смесями, как только купим первую партию, — объяснила она. — Привыкай к спартанским условиям. Мы же семья, должны жертвовать ради близких!
Спустя три недели бетонного плена Инесса Марковна сидела в своей серой гостиной. Карузо молчал, впав в депрессию от перловки и отсутствия телевизионных скандалов. Свекровь смотрела на голые стены, на пленку, скрывающую ее любимый комод, и чувствовала, как ее величественная натура дает трещину.
— Валера! — вдруг раздался из гостиной командный голос.
Вера, помешивающая на кухне гречку (перловка закончилась), удовлетворенно улыбнулась.
Валерик прибежал на зов.
— Звони квартиранту! — потребовала Инесса Марковна, нервно поправляя берет. — Пусть съезжает. Мои нервы не выдерживают этой экологической чистоты! Я возвращаюсь к себе!
Вынос комода был таким же тяжелым, как и его появление. Валерик кряхтел, ругался сквозь зубы, но тащил антиквариат обратно на лестничную клетку.
Вера стояла в дверях, держа в руках клетку с Карузо, и махала вслед рукой:
— Инесса Марковна, вы уж заходите! Как только накопим на штукатурку, сразу продолжим ремонт!
Свекровь только ускорила шаг к лифту, даже не оглянувшись.
Вечером того же дня Вера Семеновна сидела на кухне. На столе дымился свежий чай, лежал бутерброд с хорошей, качественной колбасой. В коридоре стояла коробка с новыми, теплыми зимними сапогами из натуральной кожи.
Гостиная, конечно, все еще зияла бетонными стенами. Но Веру это совершенно не расстраивало. Она достала телефон и набрала номер знакомого мастера:
— Алло, Саш? Это Вера. Слушай, мне бы обои поклеить. Самые обычные, светленькие, с цветочками. Да, можно завтра.
Вера только приготовилась откусить бутерброд, как в дверь снова заскреблись. На пороге стоял Валерик, вид у него был не просто виноватый, а побитый.
— Вер... тут такое дело. Мама уехала, да. Но она квартиру-то не сдала.
— Как не сдала? — Вера медленно положила бутерброд.
— Она её заложила. Взяла под неё три миллиона на «инвестиционный проект» своего нового знакомого, Эдуарда. И... Эдуард исчез. А маме сегодня пришло уведомление о выселении. Так что комод едет обратно, Вера. Только теперь за ним едут еще и приставы, потому что я по глупости пошел созаемщиком. Читать 2 часть →
Оказалось, что «достойная старость» свекрови стоит семье квартиры. Сможет ли Вера Семеновна переиграть банк так же ловко, как свекровь с обоями?