Екатерина никогда не думала, что в её жизни появится сестра.
Ей самой было уже за тридцать, когда мать, овдовевшая месяц назад, сообщила потрясающую новость.
— Я беременна, — сказала она. - Буду рожать.
Екатерина сидела на кухне и думала, что ослышалась.
— Мам, тебе пятьдесят два. Это опасно. Врачи что говорят?
— Врачи говорят одно, а сердце другое, — ответила мать. — Я чувствую, что рожу здорового ребёнка. Господь знает, зачем послал мне это дитя. Может, чтобы я не сходила с ума от одиночества после смерти твоего отца.
Екатерина пыталась убедить её, приводила аргументы, просила подумать о здоровье. Но мать была непреклонна.
Она родила девочку. Назвали Богданой.
Но ребёнок оказался не здоровым. Врождённых патологий оказалось так много, что врачи разводили руками.
Мать не сдавалась. Она возила дочь по реабилитационным центрам, по врачам, по целителям. Она верила, что сможет исцелить своё дитя.
Екатерина смотрела на это со стороны. Мать, которая всегда была для неё опорой, вдруг исчезла. Растворилась в заботах о Богдане.
Ей стало неинтересно, как живёт старшая дочь, как растут её внуки. Только Богдана, только её проблемы, только её лечение.
— Мам, может, мне приехать? Помочь? — предлагала Екатерина.
— Не надо, дочка, у тебя своя жизнь, — отвечала мать. — Мы справляемся.
Но по голосу было слышно, что не справляются. Что силы уходят, что здоровье тает.
Екатерина навещала их редко. Своих забот хватало.
Приезжала, привозила продукты, сидела час-другой и уезжала. Богдана не воспринимала её, кричала, пыталась ударить, что-то мычала. Контакта не получалось.
Прошло пятнадцать лет. Мать выдохлась. Наняла помощницу, которая приходила несколько раз в неделю. Но сил уже нет. Ещё через год матери не стало.
Перед смертью она позвала Екатерину.
— Дочка, обещай мне, — прошептала она, сжимая её руку. — Присмотри за Богданой. Не отдавай никуда. Обещай.
Екатерина смотрела в её угасающие глаза и не могла отказать.
— Обещаю, мама.
Мать умерла. Екатерине осталась сестра, которая её ненавидела.
Родственники обещали помогать. Звонили, сочувствовали, говорили: «Мы с тобой, Катя, держись».
Но когда доходило до дела, всегда находились причины отказать.
— Катюш, извини, у нас свои проблемы, сама понимаешь.
— Мы бы рады, но внуки болеют.
— Ты же сильная, справишься.
Екатерина с мужем переехала в квартиру матери, чтобы ухаживать за Богданой. Дети уже выросли, жили отдельно и слава богу.
Богдана не просто больна. Она агрессивна. Каждый день превращался в битву. Покормить, помыть, переодеть — всё приходилось делать через сопротивление, через крики, попытки ударить. Она успокаивалась только в своей комнате, закрывшись ото всех.
Екатерина держалась. Помнила обещание, данное матери. Но силы таяли.
Муж не выдержал первым.
— Катя, я так больше не могу, — сказал он однажды. — Я возвращаюсь в нашу квартиру. Ты если что, звони. Я приеду. Но жить здесь... нет. Прости.
— Я понимаю, — ответила Екатерина. — Поезжай.
Он уехал. Катя осталась вдвоём с Богданой.
Дни превратились в кошмар. Проснуться, покормить, убрать, успокоить, покормить, успокоить, лечь спать.
Екатерина перестала выходить из дома. Боялась оставить сестру одну. Продукты привозил муж, иногда дети забегали на минуту.
Однажды позвонила младшая дочь.
— Мам, я беременна! — радостно сообщила она.
— Поздравляю, доченька, — устало ответила Екатерина.
— Мам, ты приедешь? Мы хотим отметить, познакомить с родителями жениха.
Екатерина замерла. Взглянула на комнату, где шумела Богдана.
— Я... я не могу. Не с кем оставить...
— А сиделку?
— Дорого. Нет денег.
— Мам, — в голосе дочери появилась обида. — Ты становишься похожей на бабушку. Только о ней и думаешь. Как ты можешь так?
Она бросила трубку.
Екатерина сидела, смотрела на телефон и вдруг поняла.
Она действительно становится похожей на мать. Погружается в заботу о больной сестре так глубоко, что перестаёт замечать собственную жизнь. Свою семью. Своих детей.
Она подошла к зеркалу. На неё смотрела уставшая, постаревшая женщина с потухшими глазами. Казалось, за последние полгода она постарела лет на десять.
— Нет, — сказала она вслух. — Так нельзя.
Она начала искать интернат. Специализированное учреждение, где о Богдане будут заботиться профессионалы. Где ей будет комфортно и безопасно.
Тётя, узнав об этом, примчалась сразу.
— Ты с ума сошла! — кричала она. — Как ты можешь? Это же твоя сестра! Мать тебе её доверила! А ты...
— А ты можешь забрать её к себе? — спросила Екатерина.
Тётя опешила.
— Что? Я? Нет, у меня свои проблемы...
— Вот именно, — кивнула Екатерина. — У тебя свои проблемы. У меня — свои. И я не хочу угробить свою жизнь на алтарь ухаживая за сестрой, которая даже не понимает, кто я такая.
— Тебе это на том свете зачтётся! — выкрикнула тётя.
— На том свете, может, и зачтётся. А на этом я хочу пожить.
Она выпроводила тётю и больше не открывала дверь никому из родственников.
Интернат нашёлся. Хороший, с заботливым персоналом, с условиями. Екатерина оформила все документы и отвезла Богдану.
Когда она уходила, сестра даже не посмотрела на неё. Сидела в углу комнаты, раскачивалась и мычала что-то своё.
— Прощай, — сказала Екатерина. — Я сделала всё, что могла.
Вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Впервые за долгое время ей показалось, что она может дышать свободно.
Дома ждали муж и дети. Младшая дочь уже родила, и Екатерина наконец могла понянчить внука. Старшая выходила замуж, готовилась к свадьбе. Жизнь кипела.
— Мам, ты как? — спрашивали дети.
— Хорошо, — отвечала Екатерина. — Всё хорошо.
Иногда она думала о Богдане. Звонила в интернат, узнавала, как она.
Ей говорили: «Нормально, адаптировалась, привыкла». И Екатерина знала, что поступила правильно.
Родственники прокляли её. Тётя рассылала всем знакомым сообщения, какая Екатерина бессердечная. Но Екатерине всё равно. Она научилась не обращать внимания.
— Ты не жалеешь? — спросил однажды муж.
— Нет, — ответила она. — Я жалею только о том, что не сделала этого раньше. Я чуть не потеряла вас. Чуть не потеряла себя.
Он обнял её. Жизнь продолжалась.
Екатерина знала, что сделала правильный выбор. Для себя. Для своей семьи.
И пусть кто-то считает иначе...