Алина понимала, её состояние, скорее всего, из-за её же нервов и стресса. Она пыталась заставить себя проснуться, хоть как-то расшевелиться, но не могла: не было сил, причём именно физических, а с пониманием того, что ей не всё под силу, уходили и моральные.
Муж в последнее время совсем от неё отстранился. Недавно она пыталась с ним поговорить, объяснить, что ей плохо, что она очень нуждается в его поддержке, но Виталий накричал на неё:
— Я не понимаю, что тебе не так. Я один тащу на себе ферму, ухаживаю за тобой. А тебе всё мало?
Алина грустно усмехнулась:
— Но ты же сам разогнал всех директоров. Ты же уверен, что у тебя одного должна быть власть?
Муж фыркнул:
— Ну давай ещё чужаков всяких кормить будем.
Алина вздохнула:
— Виталик, фирма хорошо приносит. Почему мы не попытаемся съездить к врачам за границу?
Муж уставился на неё:
— Ну ты придумала. Давай теперь ещё деньги на шарлатанов спустим.
Виталий выскочил из комнаты, дверью стукнул так, что на стене картина вздрогнула. Через секунду во дворе взревела машина. Алина закрыла глаза: разговор лишил её последних сил.
Вернулся он только утром, извинился, приготовил завтрак, проследил, чтобы всё съела. Алина так обрадовалась, а потом... потом почувствовала, как ноги и руки наливаются свинцовой тяжестью. Муж собирал какие-то вещи, вытащил её платье из шкафа, показал ей и рассмеялся:
— Выбирай, пока есть возможность, в каком тебя хоронить.
Ответить Алина уже не смогла: глаза просто закрылись.
Машина то и дело подпрыгивала. Навигатор путался, а муж рассуждал вслух, хоть и знал, что она вряд ли его слышит:
— Нет, ну зачем вот так? А зачем совать свой нос куда не надо? Бизнес тебе папенька оставил. Ну не всем же так везёт. А спрашивается, почему? Вот почему именно у тебя, у дуры, был такой отец, а у меня? Я просто восстанавливаю справедливость. Эта фирма уже давно моя. Вылечиться она захотела? Да кому ты нужна, только свет коптить. Бесполезное создание.
Виталий довольно улыбнулся. Впереди показалась какая-то деревенька. Навигатор давно не пытался с ним спорить, а значит, никакой связи тут нет. И это именно то, что нужно. Виталик специально посмотрел карты покрытия связи и ехал сюда целенаправленно. Зная свою трепетно нервную жену, он был уверен: когда она очнётся после снотворного и поймёт, что к чему, на этом-то всё и закончится. Связи нет, врачей нет. Ну, может, накормит какая старуха, а может и нет. Он-то не зверь, хотя мог поступить и по-другому. Да и зачем, чтобы его заподозрили? Ну, болела, ну, уехала куда-то в глушь. То, что у жены постоянная депрессия, и от этого нехило поехала крыша, он уже рассказал всем, и большинство сочувствовали ему — тяжело так жить.
Он медленно вкатился в деревушку. То ли в ней всего несколько домов было, то ли где-то в лесу ещё были, но это неважно. По состоянию домишек сразу было ясно: здесь никогда ничего не изменится. Деревня умирала вместе с хозяевами, хотя может и нет. У самой крайней избы вился дымок над трубой. Бабка, наверное, кости старые погреть решила. Вот тут-то мы и остановимся.
Виталий выкинул из машины сумки, без труда взял на руки Алину и устроил её на крыльце.
— Ну вот и всё.
Он прыгнул в машину и стартанул с места, даже не увидел, что дверь дома открылась.
Высокий, широкоплечий мужчина проводил его недоумённым взглядом и только потом увидел её. Он кинулся на колени:
— Алло, вы живы, девушка?
Она слабо застонала: проснуться не было сил. Мужчина подхватил её на руки, занёс в дом и через пару секунд выскочил — побежал куда-то. Вернулся не один: с ним семенила старушка. И хоть видно было, как сильно она торопилась, но получалось у неё совсем медленно.
— Баб Зой, ну что?
— Эй, Матвей, взрослый мужик, а терпения нисколечки нет. Ничего, спит она. Правда, похоже, спит не по своей воле. Я вот тебе травки оставлю, ты заваривай по щепотке, пои её по ложечке и до тех пор, пока всё из неё не выйдет. Ты поймёшь: как взгляд и речь ясными станут, можно больше не давать травки. Да не переживай ты так. Я потом вечерком ещё загляну.
— Баб Зой, а что ей скажу-то?
— Ну, это я не знаю. Скажи что-нибудь, а то ведь напугаешь. Я думаю, что и она не знает, где проснётся.
Бабуля подобрала юбки, направилась к выходу:
— Ни ко двору, видимо, кому-то девка пришлась. Сильно тощая и бледнючая. Не знаю, оклемается ли?
Матвей испуганно посмотрел вслед баб Зое:
— В смысле оклемается?
Ему проблемы не нужны.
Какое-то время он сидел и рассматривал нежданную гостью. Судя по всему, молодая, лет, может быть, 30, хотя пока глаз не откроет, не определишь. Худая очень. Это да. Интересно, кто её сюда привёз? А главное, зачем? Почему ему? Неужели чтобы умерла? Матвей даже головой потряс. Его самого жена родная хотела со свету сжить, но он раньше во всём разобрался. А когда все получили то, чего заслуживали, сам сломался, продал всё и уехал сюда в глушь. Там, в городе, остались друзья и плохие воспоминания. Вот уже почти год жил здесь. Иногда выезжал к большой земле, как сам смеялся, звонил друзьям, говорил, что с ним всё в порядке, но сколько ни просили они, своё местонахождение не открывал.
Алина пошевелилась вновь. Матвей бросился ставить чайник. Нужно сделать всё, как сказала баб Зоя. Она лечила не хуже, а где-то даже и лучше докторов.
Алина приоткрыла глаза, обвела мутным взглядом небольшую комнатку, наконец разглядела Матвея.
— Где я?
— Вы только не волнуйтесь, вы в безопасности. Вот, вам нужно выпить.
Матвей растерялся. Ну да, он, сорокалетний мужик, растерялся, когда увидел её синие-пресиние глаза. Было в них что-то: боль, тоска, недоумение. Так много всего и ничего радостного.
Алина глотнула из маленькой кружки разок, потом ещё раз, откинулась на подушку, пахнущую сеном. По телу как будто расслабление начало разливаться. Вот скрутили пружину и держали так, а потом стали понемножку отпускать. Вот так себя она сейчас чувствовала. Глаза снова стали тяжёлыми.
Алина просыпалась ещё несколько раз, и каждый раз этот незнакомый мужчина поил её какой-то травкой. Это точно была травка. И вообще, у Алины создавалось впечатление, что она в какой-то старой русской сказке. Так всё пахло, так всё выглядело.
Под утро, когда небольшое окно только-только начало светлеть, молодая женщина проснулась окончательно. Мужчина спал за столом, положив голову на руки — наверное, за неё. Она осторожно осмотрелась: бревенчатые стены и всё такое не городское, не современное. Ей вдруг пришла мысль, что она просто уже умерла. Виталик же спрашивал, в чём её хоронить. И от этой мысли ей так жалко себя стало, что она тихонько заплакала, заскулила.
Мужчина тут же подскочил, бросился к ней:
— Что с вами? Что, болит где-то? Я сейчас баб Зою позову.
— Не надо, не нужно никого звать. Я умерла.
— Да вы почему так решили?
— Ну, тут всё такое другое. И муж мне сказал, а дальше я не помню.
— Муж ваш... Ладно, нет, вы не умерли. Вы сейчас находитесь в самой что ни на есть реальной глухомани. Тут, в деревне, жилых три дома осталось. А между прочим, зря. Вот вы как поправитесь, встанете, выйдете во двор и поймёте, насколько здесь всё прекрасно.
Алина невольно улыбнулась:
— Я поправлюсь? Хотелось бы верить. Городские врачи со всей своей аппаратурой не смогли мне помочь. А тут...
Матвей рассмеялся:
— Ой, да что ваши городские врачи по сравнению с баб Зоей? К ней люди из Москвы едут, а она исправляет последствия лечения. Аппаратура... Ей, вообще-то, пользоваться нужно уметь. А у нашей баб Зои глаз лучше любого рентгена.
— Ой, хотелось бы с ней познакомиться.
— Познакомитесь. Она была уже пару раз, только вы её не видели.
Не успел Матвей договорить, как дверь открылась, и на пороге появилась сама бабуля.
— Ну, вижу, дела наши не так уж и плохо.
Матвей усадил бабушку. Та неожиданно цепким взглядом посмотрела на Алину:
— Ну рассказывай, красавица, чего это твой мужик тебя со свету сжить решил?
— Со свету? Да нет, это, наверное, какое-то недоразумение. Нужно ему позвонить. Да что вы, он никогда... Он деньги очень любит, а фирма-то, которой он руководит, моя. Так что ему совсем не нужно меня сживать.
Бабушка и Матвей переглянулись. Мужчина осторожно спросил:
— А вот если вы умрёте, то кому это всё достанется?
— Ну, Виталику, наверное.
— Ну вы что? Нет, он не может.
Голос Алины, правда, звучал уже не настолько уверенно.
— Ну давай-ка, милая, все плохие мысли на потом отложим, а пока будем думать только о том, что поправляться надо всем назло. Покажи-ка язык. О, хорошо.
Всю свою жизнь баб Зоя работала фельдшером. Потом пункт закрыли, люди разъехались, лекарство купить негде стало. Вот и вспомнила про то, что бабка у неё травница была, много знала и всё записывала.
Прошло два месяца. Алина сидела на крылечке и грызла яблоко. Она была босиком, в лёгком свободном платье. Матвея не было — наверное, на рыбалку ушёл. И Алина чувствовала себя прекрасно. Она понимала, сколько мужчина сделал для неё, и очень смущалась от этого. Может, от благодарности, а может, от чего-то ещё.
Во дворе неслышно появилась баба Зоя.
— О, смотрю, и румянец на щеках, и аппетит.
Алина вздохнула:
— Всё так, бабушка.
— А если всё так, что вздыхать-то тогда?
— Не знаю, что делать. Я ж поправилась. Пора и честь знать. Да и так надоело Матвею. Сколько можно ему мешать? А идти-то некуда. Если только к мужу, а он...
— Погоди, как ты сказала? Матвею надоело?
Бабушка рассмеялась:
— Ой, не могу. Вот дурачки великовозрастные. А если серьёзно, ты в Матвее как будто жизнь вдохнула. Он, когда из города приехал, так и не улыбнулся ни разу. Общаться со всеми перестал, даже с самыми близкими. Так тяжело предательство жены переживал. А как ты появилась — его просто не узнать. Говоришь, надоело? И что делать-то?
Алина всхлипывала:
— Матвей никак, ни взглядом, ни жестом не проявляет ко мне никакого интереса. И она была уверена, он просто ждёт не дождётся, когда она покинет его дом.
— Чего? Чего? Поговорить не пробовала? Ну вот, возьми и скажи всё начистоту, вопросы задай.
Матвей слушал её внимательно, даже как-то слишком внимательно. Алина держалась из последних сил. А что, если баб Зоя ошиблась? И вот всё, что она сейчас говорила, просто неприятно ему.
Матвей договорить ей не дал: шагнул вперёд, обнял и сказал:
— Ты... ты просто жизнь в меня вдохнула, и если бы ты уехала, то и мне не нужна была бы такая жизнь — без тебя.
Виталий вошёл в кабинет. Хорошо, он отдохнул, но нужно руководить. Правда, в последнее время фирма не приносила столько, сколько раньше. А всё почему? Потому что отдыхать он часто стал, а на отдых деньги нужны. Леночка как-то поскромнее была, а вот Сонечка требует и требует. И отказать он ей не может, ведь когда Сонечка рядом, он себя почти президентом чувствует. Такая девушка далеко не каждому по карману.
Виталию нужны были деньги. Соня вчера заявила, что её машинка совсем старая — ей был уже целый год, и она давно вышла из моды. Виталий быстро узнал, сколько дадут за машину Сони, прикинул, сколько нужно будет добавить на новую, и, чтобы девушка не придумала куда-нибудь деть свою машину, предложил:
— А давай поиграем в волшебника. Я заберу твою машину, поеду в волшебный лес, а приеду уже на самой новой.
Сонечка задумалась, хотела машину сестре продать, но потом кивнула: Виталик, конечно, жмот, но лучше так. Сама-то она точно не заработает, потому что она и не работала вовсе. И, честно говоря, про машину-то просто так заикнулась. А он повёлся.
Виталик ввёл пароль. Не понял. Не может быть, чтобы он забыл пароль. Подумал, подумал. Да нет, всё правильно. Ввёл пароль ещё раз. Ничего не понимаю. Встал, пошёл в бухгалтерию:
— Инна Николаевна, что-то мне доступ к счёту никак не открыть.
Главбух, которая работала ещё при отце Алины, смерила его взглядом. Виталий сразу вспомнил, сколько раз он хотел её уволить, но специалистом она была классным.
— Всё верно. На всех счетах поменяли пароли.
— Это как это? Кто посмел? Вы тут что? — Виталий наливался кровью.
— Ну, как вы понимаете, сделать это мог только владелец счетов.
— Вы вообще о чём? Владелец счетов — я.
— Нет, вы ошибаетесь. Владелец счетов и владелец фирмы — Алина Александровна.
— Что?
Дверь скрипнула. Виталий обернулся. На пороге стояла его жена — очень цветущая, очень красивая, в сопровождении нескольких мужчин. Она лучезарно улыбнулась:
— Виталик, мы тебя заждались. К тебе тут гости из экономической полиции и просто из полиции. Не забудь забрать свои вещи из кабинета и вернуть мне ключи от моего дома.
Она вышла.
Матвей улыбнулся: его женщина — самая лучшая и ни за что не вернулась бы в город до тех пор, пока не почувствовала, что он тоже готов туда вернуться. И он никогда в жизни не предаст такого человека. Да и как можно предать того, кого любишь?
Если вам понравился рассказ, просьба поддержать меня кнопкой «палец вверх». А чтобы не пропускать новые истории, при подписке нажмите колокольчик. Всего вам доброго.