– Артём, зайди к Инне Валерьевне.
Голос кадровички звучал так, будто она приглашала на чай. Я поднял глаза от монитора, где бежали строки логов ночного бэкапа, и посмотрел на часы. Без четверти десять, понедельник. Странное время для вызова к генеральному.
Я работал системным администратором в «Орион-Групп» – торговая компания, сеть из двенадцати магазинов бытовой техники по всей области. Когда я пришёл сюда семь лет назад, вся их IT-инфраструктура держалась на одном стареньком сервере и молитвах. Базу данных «1С» роняло раз в неделю, почта лежала через день, а кассовое ПО зависало так, что продавцы вручную записывали чеки в тетрадку.
За семь лет я поднял всё с нуля. Настроил два сервера с зеркалированием, автоматические бэкапы каждые четыре часа, мониторинг, антивирусную защиту, VPN между филиалами. Написал двадцать три внутренних инструкции, обучил бухгалтерию, наладил интеграцию с маркетплейсами. Когда рухнул один из серверов – в три часа ночи, в январские праздники – я приехал и за восемь часов поднял всё из бэкапа. Ни один магазин не потерял ни дня продаж.
И вот теперь меня зовут к Инне Валерьевне.
Кабинет генерального директора располагался на третьем этаже, с видом на парковку. Инна Валерьевна Соловьёва сидела за столом – женщина пятидесяти двух лет с аккуратной причёской и тонкими губами, которые она всегда поджимала, когда была чем-то недовольна. Сейчас губы были сжаты в нитку.
Рядом с ней стоял Максим Игоревич Прядко, финансовый директор. Мужик лет сорока пяти, широкоплечий, с красным от постоянного давления лицом. Он разглядывал какие-то бумаги и на меня не посмотрел.
– Садись, Артём, – сказала Инна Валерьевна. – У нас реорганизация.
Я сел. Стул был жёсткий, казённый, совсем не такой, как мягкое кресло напротив.
– Мы приняли решение передать IT-обслуживание на аутсорс. Компания «Инфолайн», может, слышал. Они возьмут на себя поддержку серверов, сети и всего остального. Это выгоднее.
Я не слышал про «Инфолайн». Но я слышал слово «выгоднее» – и сразу понял, откуда ветер.
– Мой оклад – восемьдесят пять тысяч, – сказал я. – Сколько берёт аутсорс?
Максим Игоревич поднял глаза от бумаг.
– Это не твоя забота.
– Шестьдесят в месяц, – ответила Инна Валерьевна. – Без отпусков, без больничных, без соцпакета. Чистая экономия – порядка пятисот тысяч в год.
Я кивнул. Пятьсот тысяч в год. За семь лет, что я отработал, компания заработала на стабильной IT-инфраструктуре в сотни раз больше. Один только переход на маркетплейсы, который я настроил, принёс им рост выручки на двадцать два процента за первый год. Но это, конечно, не моя забота.
– Когда? – спросил я.
– Две недели на передачу дел. Заявление напишешь сегодня, по собственному, – Инна Валерьевна открыла ящик стола и достала готовый бланк.
Я посмотрел на бланк. На нём уже стояла сегодняшняя дата.
– А если не по собственному?
Максим Игоревич усмехнулся.
– Артём, не усложняй. По собственному – это чистая трудовая. По статье – тоже можем, повод найдётся. Тебе оно надо?
Руки лежали на коленях. Я заставил их не сжиматься.
– Мне нужно подумать, – сказал я и встал.
– Подумай, – кивнула Инна Валерьевна. – До конца дня.
***
Я вернулся в свою серверную. Маленькая комната без окон на первом этаже, с гудящими стойками и мерцающими индикаторами. Семь лет я проводил здесь больше времени, чем дома. Здесь пахло тёплой пылью и пластиком, и этот запах был для меня привычнее любого парфюма.
Я сел в кресло и открыл почту. Последние три месяца там копились письма, которые я раньше не замечал – или не хотел замечать.
В ноябре Максим Игоревич запросил у меня полную документацию на всю инфраструктуру. Я подготовил – сто семнадцать страниц с паролями, схемами, инструкциями. Отдал лично в руки. Тогда он сказал: «Для аудита». Я поверил.
В декабре приходили какие-то люди – «консультанты». Осматривали серверную, задавали вопросы, фотографировали стойки. Я спросил Инну Валерьевну, что происходит. Она сказала: «Плановая проверка». Я снова поверил.
В январе мне не выплатили квартальную премию. Впервые за пять лет. Бухгалтерия сослалась на «изменение системы мотивации». Премия составляла сорок тысяч рублей. Небольшие деньги для компании с оборотом в двести миллионов, но для меня – ощутимые.
И вот теперь – готовый бланк заявления с сегодняшней датой.
Три месяца они готовили моё увольнение. Документацию забрали, консультантов привели, премию срезали. Всё спланировали, а мне – «подумай до конца дня».
Я позвонил жене.
– Лен, меня увольняют.
Пауза. Потом тихое:
– Давно ждала. Ты же сам говорил, что там что-то не так.
Лена знала всё. Знала, что я вставал по ночам, когда падал сервер. Знала, что я работал в отпуске, потому что больше никто не мог решить проблему. Знала, что за семь лет мне ни разу не повысили зарплату больше чем на пять тысяч, хотя объём работы вырос втрое.
– Подпишу, – сказал я. – Но на своих условиях.
Я составил встречные требования. Три оклада выходного пособия. Компенсация за неиспользованный отпуск – у меня накопилось тридцать восемь дней за два года, потому что уйти в нормальный отпуск было невозможно: без меня всё ломалось за неделю. И месяц на передачу дел вместо двух недель.
Инна Валерьевна прочитала мой список и рассмеялась. Не зло – снисходительно, как смеются над ребёнком, который попросил пони на день рождения.
– Артём, ты всерьёз? Три оклада? У нас в трудовом договоре ничего такого нет.
– В трудовом договоре также нет пункта про выезды в три часа ночи, – ответил я. – И про работу в отпуске. И про то, что я обучаю бухгалтерию бесплатно. Но я всё это делал.
Максим Игоревич вмешался:
– Один оклад. Отпуск компенсируем по закону. Две недели на передачу. Это финальное предложение.
Я посмотрел на него. Его красное лицо было абсолютно спокойным. Для него я был строчкой в бюджете, которую можно вычеркнуть и заменить строчкой подешевле.
– Хорошо, – сказал я. – Две недели так две недели.
И подписал заявление.
В тот вечер я долго сидел на кухне. Лена молчала, гладила бельё и не задавала вопросов. Дочка Варя, ей тогда было девять, забралась ко мне на колени с планшетом.
– Пап, а у нас интернет не работает.
Я перезагрузил роутер. Привычка, от которой, видимо, уже не избавлюсь.
***
Две недели передачи дел превратились в фарс.
Из «Инфолайна» прислали специалиста – Дениса, парня лет двадцати пяти, в мятой рубашке с эмблемой компании. В первый день я показал ему серверную.
– А где облако? – спросил он.
– Облака нет. Два физических сервера. Вот стоят.
Денис посмотрел на серверные стойки так, будто увидел динозавра.
– Мы обычно работаем с облачными решениями, – сказал он. – «1С» в облаке, почта на Gmail, всё такое.
– У вас двенадцать магазинов, кассовое ПО работает локально, база «1С» весит триста гигабайт, интеграция с маркетплейсами через API, который я писал на Python. Это не переносится в облако по щелчку.
Денис кивнул и начал записывать. За два дня я объяснил ему основы, показал документацию, дал доступы. Он слушал, но я видел, что половину не понимает. Он привык к стандартным решениям – поставил галочку, нажал кнопку. А у нас половина инфраструктуры была кастомной, потому что стандартные решения для торговой компании такого размера стоят миллионы, и Инна Валерьевна эти миллионы тратить не хотела. Поэтому я всё строил сам, своими руками, за свои восемьдесят пять тысяч.
На четвёртый день Денис сломал интеграцию с маркетплейсом. Просто обновил библиотеку Python без проверки совместимости. Заказы перестали приходить. Я потратил шесть часов на восстановление.
На шестой день он случайно удалил почтовые ящики трёх менеджеров. Восстановил – но с потерей писем за последний месяц. Менеджеры прибежали ко мне, не к нему.
На восьмой день он спросил меня:
– А бэкапы точно автоматические?
Я показал ему скрипт, который запускался по расписанию каждые четыре часа. Показал, как проверять, что бэкап создан. Показал, куда копируется резервная копия.
– Понял, – сказал Денис. – А можно проще?
– Проще – это когда у тебя три миллиона на серверное ПО с автоматизацией, – ответил я. – Скрипт бесплатный и работает уже четыре года без сбоев.
Он промолчал.
На десятый день Инна Валерьевна вызвала меня снова.
– Артём, Денис говорит, что твоя инфраструктура слишком сложная.
– Она не сложная. Она рабочая. Сложная – это когда ломается. У меня не ломается.
– Он предлагает миграцию в облако. Это стоит около восьмисот тысяч.
– Ваша годовая экономия на мне – пятьсот тысяч. Миграция съест полтора года экономии. И потом ежемесячная плата за облако – тысяч пятьдесят минимум. Вы не экономите, Инна Валерьевна. Вы теряете.
Губы снова сжались в нитку.
– Спасибо, Артём. Мы разберёмся.
На четырнадцатый день я собрал личные вещи. Кружка, блокнот, переходник USB-C, который покупал за свои. Серверная гудела как обычно. Индикаторы мерцали зелёным. Всё работало.
Я вышел из офиса, сел в машину и просидел минут пять, глядя на здание. Семь лет. Четыреста двадцать шесть ночных вызовов – я считал. Ни одного дня простоя по моей вине.
Пальцы на руле побелели. Я разжал их, завёл двигатель и уехал.
***
Работу я искал три месяца. Для сисадмина с моим опытом – срок немалый. Но мне было тридцать девять, и рынок хотел молодых и дешёвых, а не опытных и дорогих.
Лена устроилась на подработку – вечерние смены в аптеке. Варя ходила на продлёнку, потому что забирать её из школы стало некому в обычное время. Я отправлял резюме, ходил на собеседования и старался не считать, как тает наша подушка.
Через полтора месяца позвонил Серёга Волков – бывший коллега из «Ориона», менеджер по продажам.
– Тёма, ты в курсе, что тут творится?
– Нет. И не хочу знать.
– Тогда слушай, – Серёга всегда игнорировал то, что ему говорили. – Аутсорс накосячил. Касса в «Орионе» на Ленина легла на двое суток. Двое суток магазин торговал по тетрадке, как в девяностые. Убыток – под миллион.
Я промолчал.
– И ещё. Бэкапы не делались три недели. Они только вчера обнаружили.
– Как – три недели?
– А вот так. Твой скрипт крутился, но папка, куда он копировал, была переименована. Скрипт писал в пустоту. Никто не проверял.
Я представил триста гигабайт данных – бухгалтерия, склад, все заказы, вся клиентская база – без резервной копии. Три недели изменений, которые невозможно восстановить, если что-то случится с сервером.
– Серёг, я там больше не работаю.
– Знаю. Но ты скрипт писал. Они могут на тебя повесить.
Я не стал объяснять, что скрипт работал исправно, а проблема в том, что тот, кто переименовал папку, не понимал, как устроена система. Просто положил трубку.
Через две недели я нашёл работу. Небольшая логистическая компания, зарплата – семьдесят тысяч, зато нормальный коллектив и никаких ночных вызовов. Я согласился.
А ещё через неделю позвонила Инна Валерьевна.
– Артём, нам нужна твоя помощь. На условиях подряда, конечно. Оплата почасовая.
– Какая?
– Тысяча рублей в час.
Тысяча рублей в час. Мой прежний оклад в пересчёте на часы составлял примерно пятьсот. То есть она предлагала мне вдвое больше, но разово, без обязательств с её стороны.
– Что случилось? – спросил я, хотя уже знал.
– Нам нужно восстановить систему бэкапов. «Инфолайн» не справляется.
Я подумал. Одна секунда, две. Посмотрел на Лену, которая стояла в дверях кухни с полотенцем в руках.
– Три тысячи в час. Минимальный заказ – сорок часов.
– Это сто двадцать тысяч!
– Это меньше, чем убыток от одного дня простоя магазина.
Она положила трубку. Перезвонила через три дня.
– Две тысячи.
– Три.
Снова бросила.
А ещё через четыре дня позвонил Максим Игоревич. Голос был другой – не хозяйский, а деловой.
– Артём, давай на три. Приезжай завтра.
Я приехал. Серверная была та же – гудящая, тёплая, знакомая. Но на моём столе стояла чужая кружка, а на стене висел распечатанный на принтере логотип «Инфолайна».
За два дня я разобрался. Бэкап действительно был сломан, но не только из-за переименованной папки. Денис изменил конфигурацию сервера, и часть скриптов перестала запускаться. Логи показывали ошибки с тринадцатого числа – месяц назад. Месяц без полноценного бэкапа базы в триста гигабайт.
Я всё починил. Написал новые скрипты, с уведомлениями на почту – если бэкап не создался, приходит письмо. Настроил проверку целостности. Оформил инструкцию для Дениса – с картинками, потому что без картинок он не понимал.
Получил свои сто двадцать тысяч. Подписал акт. Уехал.
И понял одну вещь, которую, наверное, давно знал, но не хотел формулировать.
Они не ценили меня, когда я был. И не оценят, когда уйду насовсем. Для них я – расходный материал. Был нужен – использовали. Стал дороже аутсорса – выкинули. Аутсорс накосячил – позвали обратно. Починил – снова выкинули.
***
Прошло ещё четыре месяца. Я работал в логистической компании, привыкал к нормальному графику, забирал Варю из школы, по выходным возил семью за город. Жизнь наладилась, но внутри оставалось что-то неразрешённое, вроде занозы под ногтем – не болит, пока не наступишь.
И тут снова позвонил Серёга.
– Тёма, ты сидишь?
– Говори.
– Они тебя хотят засудить.
Я не поверил. Переспросил. Серёга повторил.
История была такая. Через три месяца после моего ухода база «1С» рухнула. Полностью. Сервер вышел из строя – аппаратная ошибка, сгорел контроллер RAID-массива. Денис попытался поднять из бэкапа. Бэкап оказался пустым.
Не повреждённым. Не старым. Пустым.
Файлы были на месте – с правильными именами, с правильными датами. Но внутри – ноль байтов. Пустые оболочки. За четыре месяца ни одного реального бэкапа.
Вся база – клиенты, заказы, бухгалтерия, складские остатки, договоры с поставщиками – исчезла. Двенадцать магазинов встали. Убыток за первую неделю посчитали в семь миллионов рублей.
И Инна Валерьевна решила, что виноват я.
Логика была простая. Скрипты бэкапа – мои. Я их писал, я их настраивал, я последний раз к ним прикасался, когда приезжал на подряд. Значит, я мог заложить «бомбу». Таймер, который через определённое время начинает создавать пустые файлы вместо реальных копий.
Мне пришло досудебное требование. Возмещение убытков – двадцать три миллиона рублей. Упущенная выгода, расходы на восстановление, потеря клиентской базы.
Двадцать три миллиона. У меня квартира в ипотеке и Лада Гранта две тысячи восемнадцатого года.
Лена прочитала письмо и села на табуретку. Лицо побелело.
– Это же неправда? – спросила она.
– Конечно, неправда.
– Тогда зачем они это делают?
Я не ответил. Потому что знал зачем. Потому что кто-то должен быть виноват, а Инна Валерьевна никогда не признаёт собственных ошибок. Уволить сисадмина и заменить аутсорсом – её решение. Аутсорс завалил всё – значит, виноват прежний сисадмин.
Я нанял юриста. Олег Дмитриевич, пожилой мужчина в очках с толстыми линзами, который, как оказалось, специализировался на IT-спорах. Он посмотрел на требование и покачал головой.
– Они пойдут до конца? – спросил я.
– Зависит от того, что покажет экспертиза, – ответил он. – Если эксперт найдёт в скриптах вредоносный код – тебе конец. Если нет – они пойдут искать другого виноватого.
– Вредоносного кода там нет. Я не закладывал никаких «бомб».
Олег Дмитриевич снял очки и протёр их.
– Артём, я тебе верю. Но суд не верит словам. Суд верит экспертизе. Давай разбираться.
Я залез в свои архивы. После увольнения я сохранил копию всех скриптов – привычка, въевшаяся за годы работы с кодом. Каждую версию датировал и комментировал. Олег Дмитриевич сказал, что это моё спасение.
Мы нашли независимого эксперта – Анну Сергеевну Беликову, специалиста по информационной безопасности из университета. Она две недели изучала код.
Результат: никакого вредоносного кода. Скрипт бэкапа работал корректно. Но – и вот это было ключевым – в последней версии скрипта, той, которую я написал при визите на подряд, была строка, проверяющая наличие целевой директории. Если директория не существует – скрипт создаёт файл с правильным именем, но записывает в лог ошибку и отправляет уведомление на почту.
Кто-то – после моего ухода – изменил путь к директории в конфигурационном файле. Скрипт не находил целевую папку, создавал пустой файл-заглушку и отправлял уведомление. Уведомления приходили на мой старый рабочий почтовый ящик, который «Инфолайн» к тому моменту уже удалил. Письма уходили в пустоту. Никто не читал.
Четыре месяца. Сто двадцать бэкапов по расписанию – и все сто двадцать пустые.
Когда я показал это Олегу Дмитриевичу, он впервые за нашу работу улыбнулся.
– Артём, это не ты позаботился о том, чтобы бэкап был пустым. Это они позаботились.
***
Суд длился пять месяцев. Не уголовный – гражданский, но от этого не легче. Каждое заседание – как зубная боль, которая не отпускает.
Инна Валерьевна наняла дорогого адвоката из Москвы. Тот давил на то, что я – единственный, кто знал систему настолько глубоко, чтобы её сломать. Что мотив у меня был – обида за увольнение. Что я приезжал на подряд и имел доступ к серверу. Что пустые бэкапы начались именно после моего визита.
На одном из заседаний адвокат спросил:
– Вы были недовольны своим увольнением?
– Я был недоволен тем, как оно произошло, – ответил я. – Но у меня не было причин вредить компании.
– У вас не было причин? – он повернулся к судье. – Человек, отдавший семь лет, уволенный ради экономии, которому отказали в нормальном выходном пособии. Классический мотив мести.
Я сжал зубы. Хотелось сказать многое. Что месть – это не про меня. Что я починил им систему за свои деньги, приехал, когда позвали. Что если бы хотел навредить, сделал бы это в тысячу раз проще и незаметнее.
Но Олег Дмитриевич перед заседанием сказал: «Говори только то, что спрашивают. Не давай им эмоции».
Я молчал.
Экспертиза Анны Сергеевны оказалась убедительной. Она показала логи: конфигурационный файл был изменён через двадцать три дня после моего последнего визита. Изменение было сделано с учётной записи Дениса – того самого специалиста «Инфолайна». Он менял пути к директориям, потому что «наводил порядок на сервере».
Навёл.
Суд назначил дополнительную экспертизу – уже от государственного центра. Та подтвердила выводы Анны Сергеевны полностью. Вредоносного кода в скриптах нет. Пустые бэкапы – результат изменения конфигурации после моего ухода. Уведомления об ошибках уходили на удалённый почтовый ящик.
Инна Валерьевна сидела в зале суда с тем же выражением лица – губы в нитку. Только теперь под глазами были тёмные круги, а пальцы постукивали по сумке, не переставая.
Суд отклонил иск. Полностью. И обязал «Орион-Групп» компенсировать мои судебные расходы – четыреста тридцать тысяч рублей.
Я вышел из здания суда и сел на лавочку у входа. Март, ещё холодно, но солнце уже грело лицо. Позвонил Лене.
– Всё. Отклонили.
Она молчала секунд пять. Потом я услышал, как она вздохнула – длинно, глубоко, будто не дышала все эти месяцы.
– Приезжай домой, – сказала она.
Я поехал. Но по дороге остановился у обочины, вышел из машины и минуту стоял, глядя на серое мартовское небо. Руки не дрожали. Странно – всё это время дрожали, а теперь перестали.
***
Но история на этом не закончилась.
После суда я должен был просто уйти. Забыть про «Орион-Групп», про Инну Валерьевну, про Максима Игоревича с его красным лицом. Жить дальше. Работать. Растить дочку.
И я так и делал. Два месяца. А потом узнал кое-что, от чего занозу под ногтем будто вогнали глубже.
Серёга скинул мне ссылку на вакансию. «Орион-Групп» искал нового штатного сисадмина. Зарплата – сто десять тысяч. С ДМС, с премиями, с тринадцатой зарплатой.
Сто десять тысяч. Мне платили восемьдесят пять. Мне – человеку, который всё это построил.
Я прочитал объявление трижды. В требованиях – знание «1С», опыт с Linux-серверами, умение писать скрипты автоматизации. Они описали мою работу. Слово в слово. Только теперь за неё предлагали на двадцать пять тысяч больше и условия, которых я семь лет просил и не получал.
Лена увидела, как я сижу с телефоном, и подошла.
– Что?
Я показал. Она прочитала. Лицо стало таким, какое бывает, когда человек пытается одновременно разозлиться и рассмеяться.
– Ты не серьёзно? – спросила она.
– Что именно?
– Ты думаешь вернуться?
– Нет. Я думаю о другом.
У меня была полная документация на всю инфраструктуру «Орион-Групп» – та самая, которую я сделал для Максима Игоревича. Копию я сохранил. И у меня был архив всех скриптов, всех настроек, всех решений, которые я разрабатывал семь лет.
Я сел и за два вечера написал подробный пост. Без имён, без названий – анонимно. Описал ситуацию: как системного администратора уволили ради экономии, как аутсорс развалил инфраструктуру, как компания потеряла все данные, как попыталась повесить убытки на бывшего сотрудника, как проиграла суд.
И опубликовал на профильном IT-форуме.
За три дня пост набрал четыре тысячи просмотров и двести комментариев. Половина – от айтишников, которые рассказывали похожие истории. Четверть – от управленцев, которые спорили, что аутсорс – это нормальная оптимизация. И ещё четверть – от людей, которые предлагали мне работу.
Среди этих людей оказался Кирилл Андреевич, директор IT-компании из соседнего города. Он написал мне лично: «Человек, который за восемьдесят пять тысяч построил инфраструктуру для сети из двенадцати магазинов, стоит значительно дороже. Приезжай на разговор».
Я приехал. Кирилл Андреевич оказался моим ровесником, худым, в свитере и джинсах. Его компания разрабатывала IT-решения для среднего бизнеса – именно то, чем я занимался в «Орионе», только системно.
– Сколько хочешь? – спросил он.
– Сто пятьдесят.
Он не моргнул.
– Сто тридцать на старте. Через полгода пересмотрим. Удалёнка два дня в неделю.
Я согласился. Впервые за полтора года мне не нужно было торговаться, доказывать, выбивать. Человек просто оценил мою работу по её стоимости.
Но я сделал ещё кое-что. И вот здесь начинается часть, по которой меня можно судить.
Когда я публиковал пост на форуме, я не назвал компанию. Но я описал ситуацию достаточно подробно – двенадцать магазинов бытовой техники, областная сеть, суд с бывшим сисадмином. В нашем городе таких компаний – одна.
И я знал это, когда писал.
Через две недели после публикации мне позвонил Максим Игоревич. Голос был совсем другой – не красное лицо с командными нотками, а сухой, сдавленный.
– Артём, ты понимаешь, что натворил?
– Нет. Расскажите.
– Этот твой пост. На него вышли наши поставщики. Два контракта заморожены. Люди боятся, что у нас нет базы данных и мы не можем вести нормальный учёт.
– А вы можете?
Он помолчал.
– Мы восстановили. Почти всё.
– «Почти» – это сколько?
– Восемьдесят процентов. Остальное – по бумажным документам, вручную.
Я представил бухгалтерию «Ориона», которая сводит остатки по бумагам. Три месяца ручной работы минимум. Переработки, ошибки, нервы. Людей, которые ни в чём не виноваты, но расплачиваются за решение Инны Валерьевны.
– Максим Игоревич, я не называл компанию в посте.
– Не надо было ничего публиковать. Ты знал, что узнают.
Да. Я знал.
И вот тут у меня внутри появилось то чувство, которое я не ожидал. Не вина – нет. Скорее, тяжесть. Как будто я решил задачу правильно, но ответ оказался с привкусом горечи.
Простые бухгалтеры, менеджеры, продавцы в двенадцати магазинах – они-то при чём? Они не увольняли меня. Не отказывали в премии. Не пытались засудить. Серёга вообще был на моей стороне. А поставщики, заморозившие контракты, – это удар не по Инне Валерьевне, это удар по зарплатам тех, кто внизу.
Лена сказала:
– Ты мог написать пост без таких деталей.
– Мог.
– Но не стал.
– Не стал.
Она посмотрела на меня – не осуждающе, но и не одобряя. Так смотрят, когда понимают, но не соглашаются.
***
Прошло полгода.
Я работаю у Кирилла Андреевича. Зарплату подняли до ста сорока, как обещали. Варя ходит на робототехнику, Лена уволилась из аптеки. По ночам я больше не вскакиваю от звонков.
«Орион-Групп» до сих пор работает, но два магазина закрылись. Серёга говорит, что причина не только в моём посте – рынок бытовой техники сам по себе просел. Но потеря поставщиков ускорила падение.
Инна Валерьевна по-прежнему генеральный директор. Она не звонит и не пишет. Максим Игоревич, говорят, перешёл в другую компанию. Денис из «Инфолайна» – не знаю, что с ним. Наверное, «наводит порядок» на чьём-то другом сервере.
Мой пост до сих пор висит на форуме. Иногда приходят новые комментарии. Кто-то пишет: «Молодец, так и надо – пусть знают, как обращаются с людьми». Кто-то пишет: «Зачем было подставлять рядовых сотрудников? Они-то не виноваты».
И те, и другие по-своему правы.
Я не жалею, что написал. Но иногда, когда не могу заснуть, думаю о тех бухгалтерах, которые три месяца сводили базу по бумагам. О продавцах, которым, может быть, задержали зарплату из-за замороженных контрактов. О Серёге, который до сих пор там и каждый раз, когда мы созваниваемся, говорит: «Тёма, когда же это всё кончится».
Я построил систему. Они её сломали. Я починил. Они снова сломали. Они попытались обвинить меня. Я защитился. А потом ударил в ответ – и задел тех, кого не хотел.
Скажите честно: я правильно сделал, что опубликовал тот пост? Или надо было просто уйти и забыть?