Телефонный звонок ворвался в уютную тишину субботнего утра с грацией товарного поезда, сошедшего с рельсов. Вера Павловна, женщина пятидесяти шести лет, отличавшаяся железобетонным спокойствием и умением видеть людей насквозь, как раз намеревалась предаться своему любимому занятию выходного дня. А именно — неспешному поеданию горячих пельменей со сметаной под старую добрую комедию.
Она только-только протерла пыль с хрустальной вазы — тяжелого советского наследия, которое выкинуть жалко, а хранить неудобно, — как телефон на столе забился в истерике. На экране высветилось: «Лариска (сестра)».
Вера Павловна вздохнула, отодвинула тарелку и нажала на зеленую кнопку.
— Скидываемся на свадьбу Миланочки по сто тысяч! — заявила Лариса вместо «здрасьте», причем таким тоном, будто зачитывала приговор Верховного суда. — Перевод делай прямо сейчас, у нас горят сроки! Декоратор ждет предоплату!
Вера Павловна машинально поправила очки, хотя они и так сидели ровно.
— Доброе утро, Лора. Я не ослышалась? Сто тысяч? Ты меня ни с кем не перепутала? С председателем Центробанка, например? Или, может, ты в своей хрущевке под линолеумом клад нашла?
— Вера, прекрати ерничать! — взвизгнула в трубке сестра. — Это же единственная племянница! У девочки должен быть праздник! Мы уже нашли шикарный загородный клуб, там будут арки из живых пионов, выездная регистрация и пирамида из шампанского. Миланочка всю жизнь об этом мечтала!
— Миланочка всю жизнь мечтала не работать и спать до обеда, — резонно заметила Вера Павловна, прихлебывая остывающий чай. — А сто тысяч — это моя заначка на остекление балкона. И знаешь, Лора, балкон мне как-то роднее. Он, по крайней мере, сквозняки не пускает и денег взаймы не просит.
— Какая же ты эгоистка! — трагически завыла сестра. — Родная кровь! А ты ради каких-то стекол готова ребенку жизнь сломать! Если ты сейчас же не переведешь деньги, я пойду в микрозаймы! И вообще, заложу нашу долю в маминой даче!
Вот тут Вера Павловна напряглась. Дача, хоть и представляла собой покосившийся домик с удобствами во дворе, была святым местом. Терпеть выходки сестры на расстоянии — это одно, но рисковать родовым гнездом из-за чужой блажи Вера не собиралась.
— Ни с места, — скомандовала она ледяным тоном, от которого у диспетчеров в ее управляющей компании обычно начинали трястись поджилки. — Никаких кредитов не брать. Я сейчас приеду.
Она с сожалением посмотрела на остывшие пельмени, накинула куртку (которая, к слову, обошлась ей в треть зарплаты, цены сейчас в магазинах такие, будто одежду шьют из золотого руна) и решительно вышла за дверь.
Путь до соседнего района занял сорок минут. Всю дорогу Вера Павловна размышляла о загадочной русской душе. Удивительное дело: наши люди могут годами мыть голову хозяйственным мылом, чтобы сэкономить, но на свадьбу или юбилей готовы спустить бюджет небольшой африканской страны. Жить будут впятером в однушке, зато лимузин закажут такой длины, что он во двор не повернет. «Как говорил товарищ Саахов: аполитично рассуждаешь, клянусь, честное слово!» — хмыкнула про себя Вера.
Квартира сестры встретила ее стойким запахом освежителя воздуха «Морской бриз» и непередаваемым хаосом. В прихожей валялись чьи-то разнокалиберные кроссовки, на вешалке висели горы одежды, а из кухни доносились напряженные голоса.
Вера Павловна разулась, аккуратно поставила свои туфли в сторонку и прошла на кухню.
Картина маслом. За столом, заваленным глянцевыми каталогами и немытыми кружками со следами вчерашней заварки, сидели трое. Лариса, в застиранном велюровом костюме, с видом мученицы Жанны д'Арк. Миланочка — девица двадцати двух лет с надутыми губами и претензией на гламур. И Денис. Жених. Обалдуй обыкновенный, лохматый, в растянутой футболке, который прямо сейчас увлеченно резался во что-то на телефоне, абсолютно не интересуясь тем, что вокруг решается судьба его будущей семьи.
— Явилась, — поджала губы Лариса. — Ну что, привезла?
Вера Павловна отодвинула стул, брезгливо смахнула с сиденья крошки и села.
— Для начала, давайте проясним ситуацию, — начала она тоном следователя. — На какие шиши банкет? Кто за что платит?
— Ну как же, — захлопала ресницами Милана. — Мы берем кредит. Мама берет кредит. Мама Дениса тоже обещала взять, но у нее там какие-то проблемы с одобрением. Поэтому мама сказала, что ты нам добавишь. Тетя Вера, ну пожалуйста! У меня же должна быть нормальная свадьба! А не как у бомжей в столовке!
Вера Павловна перевела взгляд на жениха.
— А сам виновник торжества что скажет? Денис, ты, кажется, курьером подрабатывал? Много на арку из пионов набегал?
Денис нехотя оторвался от экрана.
— Я в поиске себя, — глубокомысленно изрек он. — Я сейчас на курсы видеомонтажа записался. За этим будущее. А свадьба — это проект Миланы, я в женские дела не лезу.
Вера Павловна мысленно застонала. Потрясающе. У них в холодильнике, спорим на что угодно, мышь повесилась, зато «проект Миланы».
Она встала, подошла к старому пузатому холодильнику, который тарахтел, как трактор «Беларусь», и распахнула дверцу. Так и есть. Одинокая засохшая половинка лимона, пакет самого дешевого майонеза, надкушенная палка полукопченой колбасы и сиротливая банка томатной пасты.
— Лора, — Вера закрыла дверцу и прислонилась к ней спиной. — У тебя стиральная машинка с февраля течет. Ты белье в тазу полощешь. У тебя кран на кухне замотан синей изолентой. Вы едите макароны по акции. Какие, к лешему, живые пионы? Какая пирамида из шампанского? Вы кому пыль в глаза пускать собрались?
— Ты ничего не понимаешь! — взвилась Лариса, краснея пятнами. — Перед людьми стыдно! У всех нормально, а мы что, хуже? Это один раз в жизни бывает!
— Учитывая, что твой будущий зять "в поиске себя", я бы на твоем месте готовилась к тому, что этот "один раз" повторится еще раза три, — хладнокровно парировала Вера. — Ты понимаешь, что вы сейчас вбухаете в этот праздник полмиллиона, которых у вас нет? А потом этот обалдуй переедет к вам в эту самую хрущевку, потому что на съем квартиры у вас денег не останется. И будете вы втроем питаться духовной пищей и воспоминаниями о пирамиде из шампанского.
Милана картинно всхлипнула и закрыла лицо руками. Денис тяжело вздохнул и снова уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, как он устал от этих мещанских разборок.
— Значит так, родственнички, — Вера Павловна достала из сумки кошелек. В кухне повисла звенящая тишина. Лариса затаила дыхание, а Милана даже перестала всхлипывать, подглядывая одним глазом.
Лариса и племянница торжествующе переглянулись. Они были абсолютно уверены, что дожали непокорную родственницу: сейчас Вера сдастся, отдаст свою заначку на балкон, и можно будет смело заказывать пирамиду из шампанского. Но они не учли одну деталь. Вера Павловна никогда не платила за чужую глупость. Вместо пухлой пачки купюр она приготовила для сестрицы такой железобетонный аргумент из прошлого, от которого у той мгновенно пропадет желание играть в кредитных миллионеров. Ловушка для наглецов захлопнулась.
Какую постыдную тайну сестры использовала Вера Павловна, чтобы раз и навсегда отбить у нее желание тянуть деньги? И какую унизительную сумму она на самом деле положила на стол будущим молодоженам?
Узнать, какой неожиданный козырь достала Вера в самый последний момент, оставив любителей пускать пыль в глаза в полном недоумении, можно во второй части →