Как мы обычно ведем себя на публике? Втягиваем живот, расправляем плечи, надеваем маску многоопытных мыслителей. Пытаемся выглядеть солиднее, прячем свои маленькие слабости за умными словами и строгими костюмами. Тратим на поддержание имиджа колоссальные ресурсы нервной системы.
А потом выходим из офиса, поскальзываемся на банальной луже, роняем стаканчик с горячим кофе прямо на светлые брюки и выдаем тираду, от которой покраснели бы даже боцманы на торговом флоте. Вся напускная солидность испаряется мгновенно, оставляя нас наедине с собственной смешной природой.
Катерина Мартинович специализируется именно на таких моментах. Художница виртуозно ловит секунду сброса масок, когда наружу вырывается наша подлинная, трогательно-нелепая человеческая натура.
Детство и юность Катерины прошли в Витебске. Местные краеведы обожают повторять, будто сам воздух над витебскими крышами навсегда заряжен творчеством со времен полетов Марка Шагала.
Мартинович впитала местную магию, закончила худграф государственного университета, но запираться в тишине классической мастерской категорически отказалась. Вместо меланхоличного ожидания музы она с головой нырнула в кипящий котел ежедневной журналистики.
С двенадцатого года Катерина трудится штатным иллюстратором в «Комсомольской правде». Газетная мясорубка моментально пережевывает слабых духом.
Представьте себе ритм: утром на планерке всплывает горячая тема, к обеду юристы уже требуют показать набросок, а вечером номер уходит в печать. Картины маслом пишут месяцами, скрупулезно вымеряя каждый миллиметр.
Карикатура в номер рождается за часы, на чистом адреналине. В таком спартанском режиме формируется невероятная точность штриха. Рука привыкает бить точно в цель, отсекать лишнее, оставляя самую соль житейской ситуации.
Гляжу на ее героинь — озорных, хитрых, вечно выкручивающихся из любых передряг — и немедленно вспоминаю случай из жизни моего приятеля Макса. Жена у него, Ирина, дама видная, с железной хваткой и совершенно непостижимой логикой.
Как-то осенью Макс решил порадовать супругу на годовщину свадьбы. Купил дорогущие швейцарские часы, принес домой и спрятал коробочку в глубине шкафа, между своими старыми свитерами.
Ирина, разумеется, в тот же вечер полезла наводить порядок на его полке. Наткнулась на тайник, открыла, примерила. Обновка ей категорически разонравилась.
Ремешок смотрелся простовато, циферблат казался слишком массивным для ее запястья. Обычная женщина положила бы сюрприз обратно, сыграла бы роль слепоглухонемой и потом вежливо поблагодарила мужа. Ирина всегда предпочитала нестандартные маршруты.
Она аккуратно упаковала часы обратно, на следующий день поехала в тот самый бутик, устроила грандиозный спектакль с вызовом администратора и поменяла хронометр на изящный золотой браслет.
Новую коробочку она заботливо вернула в Максов тайник и принялась терпеливо ждать праздника. Когда настал день икс, сияющий Макс торжественно вручил ей заветный пакет.
Ирина открыла крышку, натурально ахнула, всплеснула руками и бросилась супругу на шею с восторженным криком: «Любимый, ты настоящий волшебник! Я всю жизнь мечтала о таком браслете!». Макс до сих пор свято верит, что курьер перепутал заказы на складе, и считает себя невероятно везучим парнем.
Подобные Ирины целыми толпами населяют яркий мир Мартинович. Дамочки всех возрастов виртуозно крутят мужьями, начальниками, детьми и самой судьбой.
Художница выкручивает палитру на максимум, создает сочный, динамичный, почти театральный антураж. Фигуры ее персонажей гипертрофированы и выразительны. Огромные носы выдают безграничное любопытство, несуразные позы подчеркивают всю комичность разворачивающейся драмы.
Сюжеты Катерина черпает большой ложкой прямо из нашей повседневности. Кухонные баталии, сломанные автомобили, внезапные визиты родственников, разряженные в критический момент смартфоны.
Герои произносят пафосные монологи о высоких материях, а где-нибудь в углу толстый кот с максимально презрительным выражением морды перечеркивает весь их трагизм одним ленивым взмахом хвоста.
Художница блестяще владеет приемом контраста, заставляя зрителя смеяться над расхождением высоких слов и суровой реальности. Мужчинам на ее рисунках тоже достается сполна: брутальные мачо теряются перед инструкцией к микроволновке, а суровые гаражные мыслители пасуют перед напором тещи.
Многие современные авторы обожают бить наотмашь. Вытаскивают наружу социальную грязь, высмеивают людские пороки до состояния физиологического отвращения, читают мораль с высоты собственного снобизма.
Катерина выбирает совершенно иную тональность. Она наблюдает за своими героями с мягкой, всепрощающей улыбкой. Фокус ее внимания направлен на забавную человеческую реакцию в условиях бытового абсурда.
В рисунках Мартинович полностью отсутствует желчь, зато они до краев наполнены чувством стопроцентного узнавания. Смотришь на рассерженную супружескую пару или растерянного мужичка перед сломанным телевизором и вдруг отчетливо понимаешь: мы же вчера с соседом по лестничной клетке точно так же стояли с открытыми ртами и обсуждали мировую экономику на фоне прорванной трубы.
Нам всем критически необходима хорошая, качественная ирония. Смех работает как отличный предохранитель в перегретой проводке повседневных стрессов.
Карикатуры Мартинович великолепно справляются с ролью такого спасательного клапана. Они возвращают нам способность улыбаться собственным ошибкам. Быть временами нелепым, ошибаться и попадать в глупые ситуации — значит оставаться нормальным, живым человеком.