Рисовалки Андрея

Помните, как в старых фильмах компьютер всегда занимал полкомнаты, мигал лампочками и говорил с человеком так, будто сейчас решит судьбу цивилизации? Где-нибудь рядом обязательно стоял учёный в белом халате, нервно смотрел на ленту с дырочками и произносил что-то вроде: «Машина думает». На этом месте зритель понимал, что перед ним будущее. Очень серьёзное, непонятное и, честно говоря, слегка пугающее. А теперь это будущее лежит у нас на кухонном столе рядом с кружкой чая, хлебными крошками и зарядкой, которую опять кто-то унёс в другую комнату...

Я часто вспоминаю старые советские комедии. Герои этих фильмов постоянно собирались на тесных кухнях. Они пили крепкий чай из побитых кружек. Их долгие разговоры текли до самого утра. Люди с энтузиазмом обсуждали судьбы человечества. Они упорно искали глобальный смысл в мелких бытовых неурядицах. Эта странная привычка глубоко укоренилась в нашем сознании. Мы обожаем мыслить масштабно. Мы любим находить веские поводы для долгих раздумий в совершенно неожиданных местах. Мой сосед Махалыч был человеком основательным...

Помните ли вы себя в детстве? Я говорю не о том осознанном возрасте, когда в карманах начинают водиться первые ключи от квартиры, а о временах гораздо более ранних. Если память подводит, комиксы Юлии, творящей под псевдонимом jul_es_ka, работают получше любого сеанса регрессивного гипноза. Эти нарисованные истории мгновенно возвращают в родительские будни, где каждый день напоминает и смешной квест, и тяжелый марафон одновременно. Жизнь Юлии из Оренбурга до определенного момента напоминала классический сценарий успешного гуманитария...

Знаете, как мы любим бросаться крылатыми фразами? Кричим «От винта!», отгоняя назойливого соседа по даче, и даже не задумываемся об изначальном смысле. А Валентин Дружинин слышит привычные выражения совершенно иначе. Он берет знакомую реплику и скрещивает несовместимое: дремучий фольклор, авиационную романтику и рыцарский эпос. В его мире слова мгновенно обретают плоть, ломают скучную логику и устраивают зрителям отличную встряску. Все мы родом из детства, но Валентин Степанович вынырнул в этот мир 23 февраля 1951 года прямо из соленых брызг Каспия...

Помню, в детстве у нас во дворе жил дед Макар. Человек суровый, прошедший Крым, рым и местную автобазу. Когда мы, мелюзга, прибегали к нему с разбитыми коленками и нытьем, он не утешал. Он смотрел на наши ссадины, затягивался вонючей «Примой» и выдавал: «Терпи, казак, а то привыкнешь». И в этом его суровом спокойствии было столько правды, что реветь сразу перехотелось. Сергей Корсун работает примерно в том же регистре. Он — тот самый дед с «Примой», который видит все наши коленки, страхи и нелепые...

Некоторые люди рождаются с архитектурным планом в голове, а просыпаются с карандашом карикатуриста в руке. Игорь Кийко как раз из таких везунчиков. Представьте: человек добросовестно учится проектировать здания, чертит фасады, мечтает о бетоне и стекле, а в итоге строит целые миры из человеческих нелепостей. Помните старый анекдот, где человек ищет ключи не там, где потерял, а под фонарем, потому что там светлее? Кийко делает ровно наоборот. Он заходит в самые темные углы нашей повседневности и включает там свой личный прожектор иронии...

Побывал я на днях на массаже и понял, как же ошибался, когда шел туда за расслаблением, за негой, за тем самым мифическим «отдыхом для души и тела». Получив такое интенсивное взаимодействие с реальностью, что искры из глаз кажутся элементами светового шоу, решил поискать, что интересного на эту тему нарисовали художники. А еще поговорить, зачем мы вообще платим за то, чтобы нам намяли бока. Я тут на днях поймал себя на мысли, что массаж — это, пожалуй, единственная легальная форма физического воздействия, за которую мы платим добровольно и даже с некоторым восторгом...

Помните старый советский фильм «Курьер»? Тот самый эпизод, где главный герой Иван небрежно рассуждает о своем будущем, пока взрослые пытаются впихнуть его в понятные рамки трудовой жизни. В те времена не работать было нельзя. Статья за тунеядство дышала в затылок каждому свободному художнику и непризнанному гению. Выбор был предельно прост: идешь на завод, в институт, в контору или отправляешься на долгую воспитательную беседу к участковому. Сегодня времена изменились, и на смену строгим товарищеским судам пришли центры занятости...

Вы помните атмосферу типичного советского учреждения из старых фильмов? Фикусы в кадках, бесконечные чаепития с сушками, мерный стук печатных машинок и строгий взгляд начальницы поверх массивных очков. Тот же «Служебный роман» гениально ухватил эту суть, показав жизнь людей, запертых в одной иерархической коробке с девяти до шести. Казалось бы, та эпоха безвозвратно ушла. Мы переоделись, пересели за тонкие ноутбуки, сменили тесные кабинеты с дерматиновыми дверями на просторные, залитые светом «опен-спейсы», будь они неладны...

В детстве я искренне верил, что взрослые — это такие специальные люди, которые никогда не попадают в нелепые ситуации. Казалось, после тридцати лет тебе выдают невидимый диплом серьезности, и ты начинаешь ходить исключительно по струнке, изъясняться афоризмами и всегда попадать ключом в замочную скважину с первого раза. Потом я вырос, осмотрелся и понял: мир держится на людях, которые застревают в лифтах с пакетами кефира, путают педали и пытаются выглядеть величественно, имея на голове начес системы «взрыв на макаронной фабрике»...

У поэта Евгения Евтушенко в одном из произведений была мысль, которая врезалась в память: «Милосердие — это не слабость, это сила». Но когда речь заходит об обмане, даже самом мелком, бытовом, никакое милосердие в голову не приходит. Наоборот, просыпается какое-то детское, острое чувство несправедливости и желание накостылять обидчику. Я однажды наблюдал, как на вокзале один солидный мужчина пытался купить «настоящий швейцарский нож» у человека с очень честными, но бегающими глазами. Все же понимали:...

Я недавно поймал себя на мысли, стоя в очереди в супермаркете и наблюдая за парой средних лет. Они спорили о выборе сорта картофеля с таким жаром, будто от этого зависела судьба цивилизации. Мужчина что-то доказывал, размахивая сеткой, женщина скептически поджимала губы. И в этом было столько настоящей, непричесанной правды, что я невольно улыбнулся. Юмор в таких ситуациях — это не просто способ разрядить обстановку, это наш единственный легальный способ выжить в замкнутом пространстве под названием «семья»...