Рисовалки Андрея

Знаете, я всегда подозревал, что у людей с запредельно серьезными профессиями в шкафу припрятано что-то поинтереснее скелетов. Пока мы с вами спорим о курсе валют или ворчим на погоду, человек в закрытом городе Снежинске проектирует вещи, о которых нам лучше не знать. Днем он руководит конструкторской группой в федеральном ядерном центре. Ответственность, чертежи, атомы, суровые регламенты. Казалось бы, тут не до шуток. Но наступает вечер, и этот «человек в футляре» берет в руки перо, макает его в тушь и начинает творить миры, где царит абсолютная, детская и обезоруживающая легкость...

В армейской среде существует негласное правило: если предмет не движется — покрась его, если движется — отдай ему честь. Видимо, подполковник в отставке Александр Хорошевский решил применить этот принцип к самой жизни, только вместо уставной олифы взял самые сочные краски из палитры жизнелюбия. Вообще, военный человек с хорошим чувством юмора напоминает мне хорошо смазанный затвор: работает чётко, бьёт наповал, но при этом умудряется не портить окружающий пейзаж лишним пафосом. Обычно ведь как...

Знаете, почему я недолюбливаю современные инструкции к бытовой технике? Потому что их пишут люди, абсолютно уверенные в нашей тотальной бестолковости. Сорок страниц текста на пяти языках, чтобы объяснить, как нажать кнопку «Пуск». В этом многословном мире мы катастрофически разучились понимать друг друга с полувзгляда. Мы тонем в пояснениях, комментариях и сносках, забывая, что настоящая мысль в переводе не нуждается. Виктор Зуев принадлежит к той редкой породе людей, которые умеют говорить оглушительно громко, не проронив ни слова...

Вообразите себе сахарную пастораль: свадьба. Невеста в белом, словно безе из лучшей кондитерской, жених, еще не подозревающий о грядущем, голуби взмывают в небо, а тётушки, эти вечные плакальщицы чужого счастья, громко сморкаются в батистовые платочки. Картина, заявляю ответственно, умилительная до тошноты. Недавно гулял я на таком торжестве у племянницы — всё чинно, благородно, тамада сыплет заготовленными шутками про тещу, а гости делают вид, что им весело. И вот смотрю я на этот праздник жизни...

В советское время спецшкола с английским уклоном считалась пропуском в мир Диккенса и Шекспира, но для маленького Жени Крана она стала школой тонкого парадокса. Пока одноклассники зубрили неправильные глаголы, он на полях тетрадей вырисовывал шаржи на учителей. Видимо, британский юмор просочился в него вместе с алфавитом, смешавшись с суровой тюменской действительностью. Получился коктейль редкой крепости: инженерная точность плюс абсолютное хулиганство. Сегодня на канале «Рисовалки Андрея» — подборка работ этого художника...

Есть такая категория людей, я называю их «серьезные». Они даже в очереди за хлебом стоят с таким лицом, будто решают судьбу процентной ставки мирового центробанка. Глядя на них, невольно начинаешь проверять, застегнуты ли у тебя пуговицы и не слишком ли вольно ты дышишь. Мир взрослых превратился в бесконечный забег по пересеченной местности из графиков, дедлайнов и попыток казаться значительнее, чем мы есть на самом деле. И в этом душном потоке «важных мнений» порой отчаянно хочется найти форточку, из которой тянет обычным человеческим теплом и нормальным, понятным юмором...

Если вы помните, в старом советском фильме «Три плюс два» герои отправляются дикарями на море, отчаянно пытаясь сбежать от цивилизации. Они ставят палатку, дают торжественную клятву не бриться, не читать газет и вообще забыть про остальной, суетливый мир. В детстве, когда я впервые увидел эту картину, мне казалось, что это и есть высшая форма человеческой свободы. Какой там Робинзон Крузо с его тяжелым ежедневным физическим трудом и капризными козами. Настоящий необитаемый остров — это когда ты просто лежишь на теплом песке, а вокруг никого...

Нынче каждый норовит выпрыгнуть из штанов, лишь бы его заметили. Соцсети гудят, эксперты всех мастей вещают из каждого утюга, а тишина превратилась в самый дорогой деликатес. В этой бесконечной ярмарке тщеславия особенно ценишь людей, которые умеют держать паузу. Виктор Кононенко как раз из таких молчаливых гроссмейстеров. О самом художнике известно до обидного мало. Ни скандальных интервью, ни пафосных презентаций в модных галереях, ни биографии на три тома с описанием детских травм. Кононенко...

Черный юмор в наших широтах — вещь такая же необходимая, как шерстяные носки зимой. Без него простудишься душой при первом же взгляде на квитанцию ЖКХ или в телевизор. И если уж искать того, кто умеет согреть едкой шуткой, то стоит заглянуть в гардероб к художнику с уютным, почти домашним псевдонимом Тёплый Телогрей. Помню, в моем детстве старая ватная телогрейка висела в каждом гараже. Она пахла мазутом, пылью и какой-то суровой мужской надежностью. В ней можно было чинить «Жигули» на морозе или просто молча сидеть на рыбалке...

В любой компании рано или поздно наступает момент, когда все анекдоты рассказаны, шашлык съеден, а разговоры начинают ходить по кругу. В этот миг обычно подает голос самый тихий человек за столом. Он не размахивает руками, не пытается перекричать шумных племянников, а просто роняет одну короткую фразу. И всё — компания «лежит», хозяйка роняет салфетку, а суровые мужики утирают слезы. Такой человек обладает даром бить точно в цель, минуя лишние предисловия. Андрей Саенко принадлежит именно к этой породе людей...

Говорят, труд превратил обезьяну в человека. Глядя на некоторых своих бывших коллег, я начинаю подозревать: процесс либо застрял на полпути, либо в какой-то момент развернулся в обратную сторону. Мы проводим на работе большую часть жизни, надеваем костюмы, учим корпоративные мантры и делаем вид, что понимаем значение слова «синергия». А на деле — каждый день участвуем в грандиозном и очень смешном спектакле, где режиссер явно злоупотребляет абсурдом. Виктор Дидюкин — тот самый зритель в первом ряду,...

Мы привыкли мерить жизнь линейкой. Отучился, устроился на завод или в контору, отработал сорок лет от звонка до звонка, получил юбилейные часы и благополучно вышел на пенсию. Шаг в сторону общественность расценивает как побег от стабильности. Я всегда с недоверием смотрел на людей, идущих по одной выверенной колее с пеленок до седин. Живой ум обязательно требует экспериментов, ломает шаблоны, пробует реальность на прочность. Александр Умяров окружающий мир пережевывал с хрустом, выплевывая готовые смыслы на бумагу...