4 июля 1961 года. Атлантический океан. 70 миль от острова Ян-Майен.
Атомная подводная лодка К-19 идёт на глубине 180 метров. На борту — 139 человек. В трюме — три баллистические ракеты с ядерными боеголовками мощностью 1,4 мегатонны каждая.
В 4 часа 15 минут в реакторном отсеке срабатывает аварийный сигнал. Трубка датчика давления дала течь. Насосы системы охлаждения отказали. Реактор начинает перегреваться.
Температура в активной зоне стремительно растёт. Если она достигнет критической отметки — взрыв. Не ядерный — но парогазовый, с огромным выбросом радиации. В нескольких сотнях километров — берега Норвегии. Рядом — зона действия ВМС США.
Командир Николай Затеев собирает офицеров. Решение нужно принять немедленно. Варианта два: всплыть и ждать помощи — реактор взорвётся раньше, чем она придёт. Или отправить людей в реакторный отсек.
Все понимали: те, кто войдёт туда, не выйдут живыми.
Лодка которую не должны были выпускать
К-19 была советским ответом на американский «Джордж Вашингтон» — первый в мире подводный ракетоносец, способный запускать баллистические ракеты из-под воды. Когда США спустили его на воду, в Москве занервничали. Нужен был ответ. Быстро.
Сроки строительства К-19 постоянно подгоняли. Конструктор Александр Никишин вспоминал потом: «При всех очевидных недоработках К-19 не могла не выйти в море летом 1961 года. Это был наш ответ США».
Когда лодку спускали на воду — традиционная бутылка шампанского, которой принято разбивать о борт, не разбилась. Моряки переглянулись. Плохой знак.
Экипаж называл её «Хиросимой» ещё до первого похода. Видно, чувствовали.
В июне 1961 года К-19 включили в состав Северного флота. И сразу отправили на учения «Полярный круг» в Атлантику. Лодка была новой. Экипаж только что сформирован. Систему охлаждения реактора проверяли наспех.
Два часа в аду
Восемь добровольцев вошли в реакторный отсек. Без защитных скафандров — их просто не было. Только резиновые перчатки и обычные комбинезоны.
Задача — смонтировать из подручных материалов аварийный контур охлаждения. Такого контура не было в проекте. Его придумали прямо здесь, в реакторном отсеке, в условиях нарастающей радиации.
Они работали посменно. Заходили полные сил — выходили полуживыми. Члены экипажа вспоминали: «Началась рвота, из-под корней волос сочилась сукровица. Лица распухали. С трудом стояли на ногах».
Через два часа система охлаждения была смонтирована. Реактор удалось взять под контроль. Взрыва не было.
Затеев понимал: все восемь, кто работал у реактора, обречены. Теперь его задача — спасти остальных. До базы в Североморске — 1500 миль. Радиация на лодке нарастала каждую секунду.
SOS без связи
Антенна главного передатчика была повреждена. Сообщить об аварии в штаб флота не получалось. Затеев вышел на поверхность и начал слать сигналы аварийным передатчиком — в надежде что кто-то поблизости услышит.
Услышали. Две дизельные подводные лодки — С-270 и С-159 — вышли на К-19. Экипаж начали эвакуировать.
Картина была страшной. Обмундирование моряков так фонило радиацией, что одежду пришлось скинуть прямо за борт. Люди переходили на дизельные лодки голыми, на морозе. Тяжело поражённых несли на носилках.
Затеев покинул К-19 последним. В спешке он бросил иконку Николая Чудотворца — подарок мамы. Потом жалел об этом всю жизнь.
На берегу экипаж встречали два десятка машин скорой помощи.
Цена победы
В период с 10 по 23 июля 1961 года умерли восемь человек. Лейтенант Борис Корчилов. Главный старшина Борис Рыжиков. Старшина Юрий Ордочкин. Старшина Юрий Кошенков. Капитан-лейтенант Юрий Повстьев. Матросы Семён Пеньков, Николай Савкин и Валерий Харитонов.
Все они вошли в реакторный отсек зная, что не выйдут. Вошли — и сделали что должны.
Остальные сорок два члена экипажа, работавшие в реакторном отсеке или рядом с ним, получили высокие дозы облучения. Многие из них умерли в последующие годы от последствий радиационного поражения. Судьбы подводников засекретили. Указ о наградах был закрытым — в открытой печати не публиковался.
Правительственная комиссия под руководством академика Александрова признала: у реактора К-19 был конструктивный недостаток. Действия экипажа — правильными и героическими.
Командир Затеев оказался под следствием. От трибунала его спас тот же академик Александров — доложил Хрущёву, что экипаж совершил подвиг.
Что было бы без них
Взрыв реактора К-19 в Северной Атлантике в 1961 году — не ядерный, но мощный выброс радиации — мог изменить ход истории.
Советская лодка находилась вблизи зоны действия ВМС США. Страны НАТО могли принять взрыв за ядерную атаку. Это был разгар Холодной войны — за несколько месяцев до Карибского кризиса. Ракеты уже стояли на боевом дежурстве с обеих сторон. Времени на проверку и размышление — минуты.
Восемь человек вошли в реакторный отсек — и мир не узнал, насколько близко подошёл к краю.
Эпилог
В 2006 году Михаил Горбачёв обратился в Нобелевский комитет с предложением номинировать экипаж К-19 на премию мира. Горбачёв написал: «Благодаря личному мужеству героев-моряков были фактически предотвращены тепловой взрыв реактора и последующая экологическая катастрофа, а также международный кризис».
Нобелевской премии экипаж не получил. Но на Кузьминском кладбище в Москве стоит мемориал. На плитах — имена тех восьмерых.
К-19 продолжала служить ещё десятилетия. Ещё несколько аварий. Ещё пожары. Ещё погибшие. Прозвище «Хиросима» она оправдывала до конца.
В 2003 году лодку отправили на утилизацию. За 43 года службы она прошла 332 тысячи миль. Экипажи сменяли друг друга. Часть из них тоже оставила здоровье и жизни на этом железе.
Восемь человек, которые вошли в реакторный отсек 4 июля 1961 года, знали, что умрут. И всё равно вошли.
Знали про К-19 раньше? Или впервые? Напишите в комментариях. И поставьте лайк — такие люди заслуживают памяти.