Арсений ждал этого дня больше, чем своего дня рождения. В газете писали, что скоро в деревню проведут телефонную линию. Будут все важные, сидеть дома на печи, с соседом новости обсуждать по чудо-аппарату. Жена, зная молчаливого мужа и соседа грозного, подшучивала над ним, по-доброму.
- Молчать в трубку будете друг другу?
-Найду что сказать уж. Зато по делу. Не то что вы, болтаете без умолку с Клавкой...
Он бурчал, но и сам понимал, что особо поговорить не с кем. Но уж больно хотелось, чтобы подле его кровати стоял красивый аппарат с круглым барабаном, на салфеточке, а кудрявый провод аккуратно свисал сбоку. На слова жены не обижался. Дело говорила, он мужик совсем не из болтливых, кроме жены особо никого не привечает.
Односельчане удивлялись, как такой угрюмый и мрачный мужик себе жену отхватил, не женщина, а клад! Мало того что учительшей всю жизнь проработала, так теперь всем селом любимая, уважаемая. Каждому нужное слово найдёт, кого пожалеет, а кому и пинок дружественный даст.
Своих-то детей им Бог не дал, вот и видела Зоя во всех чужих детишках, своих...
Как было с сыном Маруси. Парень без отца рос, а как стал постарше, так выпивать начал. Мать уже готова была придушить выпивоху, а тот и руки начал распускать. Прибежала бедняга к Зое, плачет слезами горючими, не знает, как дальше быть.
Зоя долго не думала. Взяла старый резиновый сапог мужа за голенище и пошла прямиком в дом Маруси. Только и слышно было-"Ой!", да "Ай!" Андрюшкины. Выбежал из дому в одних портках, напуганный.
- В следующий раз кочергу возьму, негодник! Завтра приду проверю, чтобы ни капельки!
Уж не знай какие она слова ему верные сказала, пока никто не слышал, али сапог помог качественный, но Андрюшка в тот же год за ум взялся, на радость мамке, которая потом разве что руки не целовала Зое.
Наконец телефонную линию стали проводить по селу. Вот у людей радость была! Арсений чуть ли не первый выпросил себе чудо-аппарат, по блату, никто и слова не сказал, из-за жены его доброй да ласковой. Какая разница, днём раньше, днём позже?
Мужик ходил гордый, довольный, руки в бока подпирал. Без особой надобности крутил барабан, набирая номер, уж больно ему нравилось, как жужжит колёсико, возвращаясь обратно. Говорил редко, совсем так "здрасти-досвидания", а радовался словно ребёнок. Хвалился жене:
- Сейчас Макару звонил. Говорит, корова отелилась у них, да куры две пропали...
- Ох, бедные. Надо бы зайти, может, помочь чем?
-А я и говорю, зайди.
Арсений и довольно отходил к окну. Но радость длилась недолго.
Зоя сама, бывало, вечерком как засядет болтать с соседкой, Арсению аж обидно становилось.
-Ты ж только Клавдию проводила пять минут назад! Опять лясы точите... Мне тоже надобно.
- А чего тебе надобно? Ты уж со всеми переговорил. У Макара корова отелилась, у Петра крыша протекла, у дяди Васи ногу прихватило. Что нового будет я тебе расскажу.
Арсений обиженно замолкал... Когда-то влюбился в Зойку именно за это - всем услужить пыталась, добрая была с юности, готова была и днём и ночью людей бежать выручать. Сам в молодости крепко ногу повредил, а Зойка, тогда еще просто односельчанка, и газеты ему носила и новости рассказывала, чтобы парню не скучно было лежать... Даже радиоприёмник умудрилась ему найти, бог знает где...
Днём трель не умолкала. Одной молока надо, другой на жизнь свою пожаловаться, третья своим счастьем делится, правнук родился. Никакого покою, совсем Зоя про него забыла, про мужа своего.
Заладили звонить свои же, соседи, родня дальняя, ещё бог знает кто. Поначалу Арсений сам с радостью кидался, трубку брал, "алло" говорил, как в кинофильме. А там только Зою спрашивают. Спать не дают, плачут.
-Тёть Зой, уж простите что поздно. Мой-то налакался, хулиганит, грозится выгнать с ребятишками. Уж скажите ему пару слов, тебя послушает, чай ученик ваш...
Зоя вздыхала, вставала, натягивала прямо на ночнушку фуфайку, повязывала пёстрый домашний платок. Брала палку и шла на другой конец села, бывшему ученику мозги вправлять. Арсений, ворчал потом, когда она возвращалась
-И чего ты ходишь? Пусть сами разбираются. Ты ему не мать.
- А кто ж им разберёт? У них ума не хватает, а у меня, может, и хватит.
Зоя устало валилась с ног. Спустя пару дней опять звонок. Тракторист местный, грубоватый немного, но хороший мужик.
- Тёть Зой, пропала жена. Уже темно, а её след простыл. Вчерась я её чуток обидел. Оставила бесстыжая детей, видать, к сестре ушла. Или к механику... Давно он поглядывал на неё! Ежели не вернётся ко мне, руки наложу!
Зоя кряхтит, тащится за три улицы, возвращает блудную мать семейства домой посреди ночи, рассказывая, как плачет её муж, спать не может уснуть без любимой.
Арсений терпел-терпел, а потом встал, снял трубку с рычага и положил на стол.
-Не надо нам этого счастья. Я хотел себе отраду для души, а получил канитель одну. Да ещё и тебя, единственную родную душу, через этот аппарат почти не вижу.
Зоя посмотрела на него, хотела возразить, но промолчала. Наутро Арсений вынес телефон в сарай и запер на ключ.
- Ну его. Хоть на старость лет в покое пожить. Идём чай попьём в тишине. А то - «дзынь-дзынь» целый день, уши болят.
Зоя головой покачала, вздохнула, но спорить не стала с мужем.
Несколько дней стояла благословенная тишина. Арсений ходил довольный, поглядывал на жену, которая больше не срывалась посреди ночи на поиски пропавших жён и вразумление пьяных учеников.
Но на пятый день в дверь постучали.
- Тёть Зой, вы дома? А то у нас беда, может, поможете?
Зоя посмотрела на мужа. Арсений сидел у окна, делал вид, что чинит старую уздечку. Обиженно буркнул под нос.
- Иди. Раз надо.
Зоя накинула платок, вышла. Арсений остался один. Посидел, подумал, потом встал, вышел во двор, открыл сарай. Телефон лежал на полке, завёрнутый в тряпицу. Взял его, отнёс в дом, поставил на место, подсоединил провод.
К вечеру вернулась Зоя, уставшая, но довольная. Сняла платок, села на лавку.
-Ну что там?
-А ничего страшного. Новорожденная у них орёт благим матом, уснуть не могла. А они и сами еще дети - запеленать не умели. Я их научила. Девчулька, как только её хорошенько запеленали, сразу успокоилась. Молодые еще, зелёные совсем...
-Ну и ладненько.
Она посмотрела на телефон, потом на мужа, улыбнулась.
- Поставил?
- Поставил. Чего добру пропадать.
- Не злишься больше?
Арсений отвернулся к окну, поджал губы.
-Чего злиться? Я на тебя злиться не умею. Потому и полюбил, за твой характер такой... Себе на голову...
Зоя подошла, шутливо ущипнула мужа за плечо. Хитро улыбнулась.
-А помнишь, как ты меня замуж звал?
-Помню. Три года уговаривал.
- А помнишь, что сказал, когда я согласилась?
- Сказал, что любить тебя буду одну. На всю жизнь.
-Вот. А я ни дня не пожалела, что согласилась за тебя пойти. Так и знай.
Арсений помолчал, потом усмехнулся:
- А мне всё равно нравится, как барабан крутится. Жужжит.
- Дурачина ты у меня. Иди, ставь уже чайник. Пока никто не позвонил...
Они сидели на кухне, пили чай с малиной, слушали тишину, кот мурчал на коленях у Арсения. А телефон в углу молчал, ждал своего часа. Зазвонил нетерпеливой трелью. Кот испуганно убежал, а Арсений вздохнул, потёр поцарапанную ногу.
-Ну вот. Бери трубку, слышишь, звонят...
Зоя посмотрела на него, улыбнулась и покачала головой.
-Потом. Сейчас я с тобой посижу. Успеется.
Дорогие читатели, добрый вечер! Возможно вы уже читали эту историю - я писала коротенький пост про это. Решила из него сделать рассказ)