— Саша, ты в своем уме или весеннее обострение решило зайти без стука? — Нина стояла посреди кухни, сжимая в руке мокрую тряпку так, будто это был единственный аргумент в споре с мирозданием.
— Нинок, ну что ты начинаешь, это же родная кровь, племянник из Сызрани с женой и близнецами, проездом в санаторий, всего на три дня! — Александр, стараясь не смотреть жене в глаза, увлеченно изучал этикетку на банке с маринованными огурцами.
— Твоя «родная кровь» в прошлый раз выпила годовой запас заварки и оставила на диване пятно, которое не взял даже промышленный пятновыводитель, — отрезала Нина, оглядывая свои владения.
Март за окном выдался серым и неприветливым, как лицо вахтера в студенческом общежитии. Снег превратился в кашу, в которой вязли и сапоги, и надежды на спокойные выходные. Нине было пятьдесят семь, и в этом возрасте она больше всего на свете ценила две вещи: тишину и отсутствие чужих волос в сливе ванной. Александр же, вопреки логике и возрасту, продолжал считать их двухкомнатную квартиру филиалом гостиницы «Интурист», только без регистрации и с бесплатным питанием.
— Они приедут в субботу, я их на вокзале встречу, — бодро рапортовал муж, пятясь к выходу из кухни. — Ты только сообрази чего-нибудь перекусить, ну, там, картошечки отвари, селедочку почисти... Мы же гостеприимные люди, Нин!
— Мы не гостеприимные, Саша. Мы — благотворительный фонд имени твоего безотказного характера, — проворчала Нина, провожая его взглядом.
Внутри у нее что-то щелкнуло. Знаете, этот звук, когда предохранитель в старом щитке окончательно перегорает, и наступает благостная, звенящая темнота? Вот и у Нины в голове наступил полный штиль. Она посмотрела на свои руки, на подоконник, где уже проклевывалась рассада помидоров «Бычье сердце», и поняла: если сейчас в этот дом ворвутся близнецы из Сызрани, «Бычье сердце» не выдержит первым.
Нина вспомнила, как в прошлом году прилетала Марина, их дочь-студентка. Девчонка спала на узкой кушетке в кухне, потому что в ее бывшей комнате надували матрас для троюродного дяди Вити, который приехал в столицу «зубы подлечить». Дядя Витя зубы вылечил, но за проживание расплатился лишь крепким перегаром и советами по выращиванию кабачков, которых у Нины отродясь не было.
— Финита ля комедия, — прошептала Нина, вытирая руки о передник. — Баста, карапузики.
Она присела на табурет и достала телефон. В группе «ЖКХ и соседи» висело объявление: «Срочная замена замков, мастер на час, вскрытие любой сложности». Нина хмыкнула. Вскрывать ничего не требовалось, требовалось закрыть. Закрыть эту главу своей жизни, где она выступает в роли бесплатной горничной и повара-универсала.
— Алло, мастер? Мне нужно сменить замок. Нет, не сломался. Да, прямо сейчас. Да, двойной тариф оплачу. Жду.
Александр в это время уже вовсю грел мотор своей старенькой «Лады», предвкушая, как он широким жестом распахнет двери дома перед родственниками. Он любил этот момент — момент триумфа «хозяина», который привел гостей. О том, что «хозяин» за последние полгода даже хлеба ни разу не купил без напоминания, Саша старался не вспоминать. Кредит за машину, взятый три года назад, он выплачивал со скрипом, поэтому все бытовые расходы — от коммуналки до туалетной бумаги — тихим грузом лежали на Нининых плечах. Нина работала в архиве, знала цену каждой бумажке и каждой копейке, и ее внутренний кассир сегодня объявил забастовку.
Когда мастер закончил работу, Нина повертела в руках новые ключи. Блестящие, холодные, пахнущие металлом и свободой.
— Хозяйка, проверьте, — басовито сказал мастер, вытирая руки ветошью. — Теперь только с танком вскрыть можно. Старый замок я вам в коробочке оставлю.
— Оставьте себе на память, — мило улыбнулась Нина. — Мне он больше не понадобится.
Она действовала четко, как хирург на полостной операции. Небольшой чемодан на колесиках — тот самый, с которым они когда-то ездили в Анапу — быстро наполнился вещами. Пара свитеров, любимый халат, зарядка для телефона и паспорт. На кухонном столе осталась одинокая записка: «Котлеты в морозилке, ключи у судьбы». Впрочем, записку она передумала оставлять. Зачем упрощать задачу? Пусть это будет квест. Интерактивная игра «Найди жену и вход в квартиру».
Нина заперла дверь на все три оборота. В подъезде пахло весной и чьими-то подгоревшими блинами. Она вызвала такси до вокзала, но не до того, где Саша ждал сызранских гостей, а до другого — откуда уходили электрички в сторону области, к ее матери, Евгении Евгеньевне.
Евгения Евгеньевна, женщина суровая, закаленная тридцатью годами работы в школе и тремя мужьями, встретила дочь на пороге своей «сталинки» с недоумением.
— Нина? Ты чего без предупреждения? Случилось что? Саша опять за старое, гараж в ипотеку взял?
— Хуже, мама. Он взял в ипотеку мое терпение. Под ноль процентов, — Нина прошла в прихожую и с наслаждением сбросила сапоги. — Я от него ушла. Точнее, я его закрыла снаружи.
— Оригинально, — оценила мать, поправляя очки. — В наше время просто уходили к маме, а ты, я смотрю, решила устроить блокаду Ленинграда в отдельно взятой хрущевке. Чаю хочешь?
— Хочу. И чтобы телефон молчал.
Но телефон не молчал. Он начал вибрировать в кармане пальто, как припадочный шмель. Нина вытащила его и посмотрела на экран. «Саша (муж)». Пять пропущенных. Десять. Пятнадцать.
— Началось, — вздохнула она, наливая себе чай в тонкую фарфоровую чашку. — Сейчас будет концерт по заявкам радиослушателей.
На шестнадцатом звонке она нажала «принять». Из динамика вырвался такой поток звуков, что даже занавески на кухне качнулись.
— Нина! Нин, ты где?! Мы у двери стоим! Ключ не вставляется! Ты что, засов изнутри закрыла? Нина, открой, тут дети, они в туалет хотят и есть! Мы уже полчаса долбимся, соседи вышли, смотрят как на грабителей!
Нина отпила глоток чая, зажмурилась от удовольствия — чай был крепкий, с бергамотом, именно такой, какой Саша терпеть не мог.
— Саша, не ори. Ты же хотел гостей? Вот и развлекай их. А ключ не вставляется, потому что замок новый. Очень хороший, надежный. Мне мастер гарантию на два года дал.
На том конце провода повисла тишина. Такая тяжелая, что было слышно, как в Сызрани кто-то икнул.
— Какой... новый? — севшим голосом спросил Александр. — А где старый? И где ты?
— Старый замок на свалке истории, Саша. А я на каникулах. У меня творческий отпуск от кухни, глажки и твоей многочисленной родни, которую я в лицо не знаю, но кормить обязана.
— Нина, это не смешно! — голос мужа сорвался на фальцет. — Мы тут с сумками! Дети плачут! Племянник злится! Куда нам идти? У меня денег на гостиницу нет, ты же знаешь, мне еще за машину платить!
— Ну, раз денег нет, предложи им культурную программу, — посоветовала Нина. — Март, вечер, огни большого города. Покажи им вокзал, там красиво. Или в круглосуточную библиотеку своди, если найдешь.
— Дай ключ! Где ключ?! Ты в городе вообще? — Саша начал переходить на ультразвук.
— Я в другом городе, Саша. В каком — не скажу. Это сюрприз. Как твои гости для меня, так и мой отъезд для тебя. Живи теперь с этим. Точнее, постой с этим под дверью.
Она нажала отбой и с чувством выполненного долга выключила аппарат. Евгения Евгеньевна, внимательно слушавшая диалог, одобрительно кивнула.
— Сильно. Я бы в свое время до такого не додумалась. Я просто твоему отцу в ботинки горчицы налила, когда он своих сослуживцев притащил в день моего юбилея. Но замок — это, конечно, уровень.
— Мам, я просто устала, — Нина положила голову на руки. — Я ведь не злая. Я просто хочу проснуться в субботу и не жарить гору блинов на ораву людей, которые даже спасибо не говорят. Я хочу просто лежать и смотреть в потолок.
— Полежишь, — пообещала мать. — Только учти, Сашка твой просто так не сдастся. Он сейчас всех на уши поднимет. Маринке позвонит, подругам твоим. Будет изображать жертву режима.
Нина усмехнулась. Она знала своего мужа как облупленного. Саша был мастером манипуляций, замешанных на детской непосредственности. Он искренне верил, что «все же свои», и поэтому «всё общее». Особенно Нинины силы и время.
Тем временем у дверей их квартиры разыгрывалась драма в трех актах. Племянник Коля, грузный мужчина в спортивном костюме, недовольно косился на Александра. Его жена, обвешанная сумками и детьми, уже начала вслух рассуждать о том, что «могли бы и предупредить, если не рады».
— Саша, ты что, с женой не договорился? — басил Коля. — Мы из-за тебя две ночи в поезде тряслись. У малых сопли, нам приткнуться надо!
— Да всё было нормально! — оправдывался Александр, лихорадочно дергая ручку двери. — Утром уходила — слова не сказала! Ну, ворчала немного, но она всегда ворчит, это у нее фоновое...
Он снова набрал номер Нины, но холодный женский голос в трубке сообщил, что абонент «временно не может ответить или находится вне зоны доступа». Для Саши это звучало как смертный приговор. Он посмотрел на закрытую дверь, на новенькую блестящую скважину, которая словно насмехалась над ним своим девственным видом, и вдруг понял: Нина не шутит.
В кармане у него было ровно триста рублей и карточка с долгом по кредиту. Впереди была холодная мартовская ночь, а за спиной — четыре голодных человека, которые свято верили, что Москва слезам не верит, зато верит Сашиным обещаниям о мягком диване и домашнем ужине.
Александр сел прямо на ступеньки, обхватив голову руками. В этот момент он был похож на побитого пса, но сочувствия у проходящей мимо соседки с третьего этажа не вызвал.
— Чего сидим, Саш? — язвительно спросила она. — Нинка-то твоя с чемоданом еще в обед уехала. Сказала, на курорт. Видать, заслужила.
Саша поднял глаза. Курорт? В марте? К матери в деревню — это еще куда ни шло, но Нина выглядела такой решительной...
Он судорожно начал соображать. Где она может прятаться? У Маринки в другом городе? У матери? Или, чего доброго, сняла номер в отеле на последние сбережения, которые они откладывали на новый холодильник?
Его раздумья прервал вопль одного из близнецов, который решил, что лестничная клетка — отличное место для вокальных упражнений. Племянник Коля подошел вплотную и положил тяжелую руку на плечо Александра.
— Слышь, дядь Саш... Ты это... делай что-нибудь. Мы так долго не просидим. Или открывай, или ищи нам жилье. Ты звал — ты и отвечай.
Саша сглотнул. Он вдруг отчетливо вспомнил, как Нина на прошлой неделе говорила: «Саша, я на пределе». Он тогда еще отмахнулся, мол, «опять ты драматизируешь, мать». А теперь «мать» устроила ему такую драму, что впору было вызывать МЧС.
Но самое интересное было впереди. Саша и представить не мог, что его тихая, покладистая Нина, которая всегда прощала ему его «гостеприимство», подготовила для него второй акт этого марлезонского балета, после которого их семейная жизнь уже никогда не станет прежней.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜