— Лёня, ты только не падай, но твоя мама решила, что мы слишком много едим, — Регина с грохотом выставила на стол сумку, из которой торчал батон и пачка сарделек.
— В каком смысле, Региша? — Лёня, не отрываясь от телевизора, где в очередной раз спасали мир от астероида, вяло ковырнул вилкой в тарелке с жареной картошкой.
— В прямом. Марина Владиславовна звонила. Сообщила, что дача — это «обуза, съедающая фамильные ресурсы», а её тридцатилетней деточке Инге срочно нужна личная жилплощадь. С камином, видимо, и видом на светлое будущее, — Регина картинно всплеснула руками, едва не задев люстру.
Март в этом году выдался вредным: на улице то подмораживало, превращая тротуары в бесплатный каток «Здравствуй, травмпункт», то заливало грязью по колено. В такие моменты Регине больше всего хотелось залезть под плед и притвориться ветошью, но быт не прощал слабости. Быт требовал чистых кастрюль и вовремя оплаченного интернета, иначе семнадцатилетняя Яна начинала смотреть на родителей как на классовых врагов.
— Подожди, — Лёня наконец сфокусировал взгляд на жене. — Какая дача? Наша, что ли? За Переделкино?
— У нас других, вроде, в закромах Родины не завалялось, — съязвила Регина, вешая на спинку стула мокрую куртку. — Мама твоя уже и покупателей присмотрела. Соседи по лестничной клетке, милейшие люди. Хотят там помидоры выращивать. А Инге, видишь ли, двадцать пять стукнуло, гормоны играют, ей тесно с матерью в двухкомнатной хрущевке. Пора, мол, золовке моей гнездо вить.
Лёня почесал затылок. Он был человеком мирным, из тех, кто предпочитает переждать бурю в гараже. Конфликты с матерью вызывали у него тихую икоту и желание слиться с обоями.
— Ну, мама всегда была... инициативной, — осторожно заметил он. — Но это же, вроде как, общее... семейное.
— «Семейное», Лёнечка, это когда мы вместе на шторы скидывались, — Регина методично нарезала хлеб, представляя на его месте чью-то настойчивую шею. — А дачу я купила на те деньги, что мне дед-полковник оставил. За неделю до того, как мы с тобой в загс пошли. Помнишь, как я тогда бегала с оформлением, чтобы успеть до штампа? Ты еще говорил: «Зачем спешить, Региша, мы же одна сатана».
— Помню, кажется, — пробормотал Лёня. — Ты еще говорила, что это наш «запасной аэродром».
— Вот именно. А теперь твоя сестра Инга решила, что на этом аэродроме ей пора парковать свою личную жизнь. И мама её активно в этом поддерживает. Мол, Лёнечка у нас добрый, он сестренку не обидит.
В этот момент в кухню заплыла Яна. Вид у неё был такой, будто она только что прочитала все тома «Войны и мира» и крайне недовольна отсутствием хэппи-энда.
— Мам, а почему бабушка звонила и спрашивала, остались ли на даче мои старые вещи и можно ли их сжечь? — спросила Яна, открывая холодильник. — Она сказала, что там скоро будет «полная реновация под Ингочкин вкус».
— Скажи бабушке, Яночка, что реновация наступит в её шкафу с антресолями, — отрезала Регина. — А дачу никто продавать не собирается. Там еще конь не валялся в плане посадок, и вообще, это моё личное место силы.
— Бабушка сказала, что папа — единственный наследник, и пора бы уже делиться с Ингой, — Яна выудила из недр холодильника йогурт. — Она так и сказала: «Лёня не жадный, он понимает, что сестре в двадцать пять лет пора замуж, а вести мужа некуда».
Регина почувствовала, как внутри начинает закипать что-то покрепче чая. Марина Владиславовна обладала удивительным талантом распоряжаться чужим имуществом с таким видом, будто она — министр финансов. Причем «бюджетными» она считала любые деньги, до которых могла дотянуться её властная рука.
Инга, младшая сестра Лёни, была семейной иконой. Красивая, ленивая и абсолютно уверенная в том, что мир должен ей по факту рождения. В свои двадцать пять она «искала призвание», периодически меняя цвет волос и хобби. Работа, по мнению Марины Владиславовны, могла «убить в девочке женщину», поэтому единственным выходом виделось отселение Инги в отдельную квартиру. Желательно, за счет «удачно вложившейся» невестки.
— Лёня, ты слышишь? Ты, оказывается, наследник при живой жене, — Регина выразительно посмотрела на мужа.
— Регин, ну не заводись. Мама просто рассуждает. Она же не пойдет завтра сделку оформлять.
— Она уже пошла, Лёня! Она завтра собирается «показать объект» покупателям. Ключи-то у неё есть, ты же сам ей дал «на всякий случай, поливать цветы». Какие там, к лешему, цветы в марте? Грязь она там поливать будет?
Лёня поперхнулся чаем. Он явно недооценил масштаб матушкиного наступления. Марина Владиславовна не «рассуждала», она планировала операцию с точностью генштаба.
— Я ей позвоню, — неуверенно сказал он.
— Не надо звонить. Завтра суббота. Мы поедем на дачу сами. Встречать «делегацию».
Субботнее утро встретило их пронизывающим ветром. Поездка в электричке не добавила оптимизма. Лёня всю дорогу прятал нос в шарф, а Регина смотрела в окно, прикидывая в уме стоимость профнастила для забора — забор был её давней мечтой, отделявшей её личный рай от любопытных глаз СНТ.
Когда они подошли к калитке, у забора уже стояла внушительная группа. Марина Владиславовна в норковой шубе, которая смотрелась среди мартовских сугробов как инопланетный корабль, Инга в короткой куртке и кроссовках на босу ногу (мода требует жертв, даже если эти жертвы — собственные почки) и пара средних лет с лицами людей, которые привыкли торговаться за каждый гвоздь.
— А вот и Леонид! — торжественно провозгласила Марина Владиславовна, увидев сына. — Как удачно. Лёнечка, покажи Игорю Семеновичу сарай. Там, кажется, крыша новая?
— Мама, добрый день, — Регина вышла вперед, заслоняя собой мужа. — А мы тут решили проветрить помещение. Не ожидали, что у нас сегодня день открытых дверей.
— Регина, дорогая, не суетись, — свекровь одарила невестку улыбкой, от которой обычно скисало молоко. — Мы тут по делу. Игорь Семенович и Елена Петровна — серьезные люди. Им наш участок очень приглянулся. Прямо судьба.
— Ваша судьба, может, и приглянулась, а мой участок — нет, — спокойно ответила Регина. — Он не продается.
Наступила тишина, прерываемая только свистом ветра. Игорь Семенович, который уже примеривался, где поставит теплицу, недоуменно посмотрел на Марину Владиславовну.
— Как это — не продается? — Свекровь поправила воротник. — Мы же всё обсудили. Лёня, скажи ей! Инге нужно жилье. Мы решили, что дача — это оптимальный вариант. Продаем, добавляем мои накопления — и вот она, студия. Почти в центре.
— Мам, тут такое дело... — начал было Лёня, но под взглядом Регины осекся.
— Регина, не будь эгоисткой, — подала голос Инга, переминаясь с ноги на ногу. — Тебе жалко, что ли? Вы сюда два раза в год приезжаете. А мне личную жизнь строить надо. У меня парень серьезный, а мы у мамы на голове сидим.
— Инга, личную жизнь строят на фундаменте собственного заработка, а не на обломках чужих дач, — Регина медленно достала из сумочки ключи. — Лёня, открой калитку, холодно стоять.
— Минуточку! — Марина Владиславовна встала на пути. — Я мать. И я имею право решать. Лёня — мой сын. Это семейное достояние!
— Семейное достояние? — Регина не выдержала и усмехнулась. — Это которое куплено на сбережения моего деда? Марина Владиславовна, у вас с памятью как? Дед мой, Степан Аркадьевич, не был вашим родственником. Он вообще вас побаивался.
— Это формальности! — отмахнулась свекровь. — В браке всё пополам. По закону Лёня хозяин. А я, как его мать, плохого не посоветую. Игорь Семенович, не обращайте внимания, это у нас временные женские капризы. Проходите.
Покупатели, почуяв неладное, замялись. Елена Петровна дернула мужа за рукав:
— Игорь, пошли отсюда. Тут какой-то скандал. Нам проблемы с документами не нужны.
— Какие проблемы! — вскричала Марина Владиславовна. — Лёня, покажи документы! У тебя же есть ксерокопия в машине, ты сам говорил!
Лёня виновато посмотрел на жену. Он действительно возил в машине папку с бумагами, на всякий случай — для гаишников или страховщиков.
— Мам, ну зачем сейчас...
— Неси! — скомандовала свекровь. — Пусть люди увидят, что всё честно.
Лёня поплелся к машине. Регина стояла неподвижно. Она чувствовала, как внутри неё зреет план — дерзкий и изящный, как старая добрая месть, поданная в холодном мартовском воздухе.
Через пару минут Лёня вернулся с синей папкой. Марина Владиславовна выхватила её и с триумфальным видом раскрыла перед носом покупателей.
— Вот! Смотрите. Свидетельство о собственности. Читайте: «Владелец...» — её голос вдруг дрогнул.
Она поднесла бумагу ближе к глазам, потом отодвинула.
— Что это за ерунда? — прошептала она. — Регина... тут написано только твое имя. И дата... дата выдачи...
— За неделю до нашей свадьбы, — ласково закончила за неё Регина. — Добрачное имущество, Марина Владиславовна. Никаких «пополам», никаких «семейных достояний». Личная собственность гражданки, которая не обязана спонсировать личную жизнь золовки.
Игорь Семенович, услышав это, развернулся на каблуках.
— Всего доброго, — буркнул он. — Марина, вы нас в авантюру какую-то втянули. Поехали, Лена.
Покупатели поспешно ретировались. Инга обиженно шмыгнула носом.
— Мам, ты же сказала, что дача наполовину папина! — заныла она. — Я уже обои присмотрела в цветочек!
Марина Владиславовна стояла, бледная как этот серый снег. Её план рассыпался. Но признать поражение она не могла.
— Это... это подлость, Регина! — выкрикнула она. — Ты специально это сделала! Обманула моего сына! Завлекла в сети, а сама за спиной капиталы прятала! Лёня, ты посмотри, кого ты в дом привел!
— Мам, ну какой обман, — подал голос Лёня. — Мы же тогда решили, что так проще...
— Ты молчи! — рявкнула на него мать. — Тряпка! Жена тобой вертит, а ты и рад. Но ничего, мы еще посмотрим. Я в суд подам! Я докажу, что ты, Лёня, туда деньги вкладывал, крышу чинил! Мы чеки найдем!
— Ищите, Марина Владиславовна, — улыбнулась Регина. — Особенно на ту беседку, которую мой брат строил, и на колодец, за который я платила со своей премии.
Свекровь развернулась и, подхватив под руку надутую Ингу, зашагала к выходу. Напоследок она обернулась:
— На порог не пущу! И знать вас больше не желаю! Живите на своей даче, зарастайте бурьяном!
— Ну вот, — Лёня вздохнул, глядя вслед удаляющейся норковой шубе. — Поссорились окончательно. Теперь она мне до пенсии вспоминать будет.
— Ничего, — Регина похлопала его по плечу. — Зато дача при нас. Пошли в дом, чайник поставим.
Они вошли в холодный дом. Пахло старым деревом. Регина начала хлопотать у плиты, а Лёня присел на скрипучий стул.
— Ты правда думаешь, что она успокоится? — спросил он.
— Твоя мама? Никогда, — Регина насыпала заварку. — Она сейчас приедет домой, выпьет валерьянки и начнет придумывать новый план захвата. Но она не знает самого интересного.
— Чего именно? — Лёня поднял голову.
Регина загадочно улыбнулась и посмотрела на старый календарь на стене.
— Того, что я вчера получила официальное письмо из администрации. Наш участок, Лёнечка, попадает в зону расширения шоссе. И компенсация за него будет такой, что хватит на две квартиры в Москве. Только вот Марина Владиславовна об этом не узнает. Пока я сама не решу, как этой новостью распорядиться.
Но муж и представить не мог, что на самом деле удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜