Продолжение. Предыдущая часть здесь https://dzen.ru/a/aa3m61TBn3O5xAXK Все части здесь . https://dzen.ru/suite/2ed59b10-2154-42b1-af71-8d16f6e31911 Табличка с именами персонажей - внизу
Гу Хян пришла с рынка с шаманкой, увешанной амулетами и талисманами.
- Что такое? - удивился Ун. - Ты же всегда сомневалась в силе талисманов.
- В силе талисманов - никогда! - возмутилась Гу Хян. - И потом, они красивые. И висеть они будут в моей комнате.
Ей всегда было присуще чувство меры. Заставив комнаты саранбана - мужской половины дома - вазами, наборами для каллиграфии и разными красивыми подсвечниками, она понимала, что Ун с трудом все это терпит.
Шаманку она привела в анбан - женскую половину дома. Та прежде всего решила продемонстрировать свои умения. Она разожгла свечи и стала что-то такое распевно произносить, постукивая в бубен. Движения ее ускорялись, и вскоре Гу Хян ясно увидела то, что находилось за пределами этой комнаты.
***
Вернувшись в свой уединенный домик в отдаленной части монастыря, Чжи Сон увидела там Уна. Удивляться этому не было причин - Ун мог проникнуть куда угодно и когда угодно. Поприветствовав ее, он ждал, пока она сама начнет разговор.
– Почему ты молчишь? - помолчав, сказала Чжи Сон. - Наверняка ведь хочешь сказать, что монастырь - не то место, где ты хотел бы меня видеть.
– На меня нахлынули воспоминания: мы же сюда тебя сопровождали и здесь навещали. Безусловно, я хотел бы видеть тебя хозяйкой в доме Тон Су. Хотя, есть места и похуже. Увидев меня с И Сыль, Гу Хян выбежала и рухнула в очень холодную воду с высокого обрыва. Ночью, - Ун вздрогнул, вспомнив этот ужас.
- Из-за объятий с И Сыль? - проявила интерес Чжи Сон.
- Гу Хян увидела, как И Сыль играет мне на каягыме. Этого хватило.
- Невероятно! - не поверила Чжи Сон.
- Точно-точно. Это не значит, что объятий не было. Это такая тактика - она падает, а ты не даешь ей упасть, и это похоже на объятья. Не могу перестать думать о том, что было бы, если бы Гу Хян в такой момент в комнату зашла - мы и падение-то в воду едва пережили. Особенно, она - она же дольше в воде пробыла. С трудом её в чувство привел, - тут Ун так многозначительно замолчал, что Чжи Сон немедленно потребовала продолжения. Тот помедлил, но всё же решился: надо было рассказать что-то очень далекое от монастырской жизни
- Я её поцеловал. Впервые… мне стало так… хорошо и странно. А она тут же очнулась и… процитировала мне что-то о добродетелях из конфуцианского канона.
- Не может быть! - развеселилась Чжи Сон.
- Почему не может? Гу Хян необычайно образована и даже помогала мне к кваго готовиться, она хорошо канон знает. И в официальных хрониках напишут, что всё так и было.
Они оба посмеялись.
- Почему я тогда не выбрала тебя, не понимаю, - сказала, отсмеявшись, Чжи Сон. - Ты зря всегда молчал.
- Ну, если я не зря заговорил, то послушай меня: действительно не может быть ни такого нашего разговора, ни такого ответа любящей женщины на чувства любящего мужчины. И твой ответ мне представляется таким же невозможным. Любовь - величайший дар небес. Она не каждому дается и срок, на нее отмерянный, нам неведом. Гу Хян говорила мне, что самым тяжелым для нее испытанием было то, что она не попыталась открыть мне свои чувства до того боя на пшеничном поле, где, как она тогда думала, она меня навсегда потеряла. Тон Су воин, вам с ним многое надо успеть. Я надеюсь, что он проживет долгую жизнь. А если нет? После того, как мы кого-то теряем, мы готовы отдать все за миг встречи с ним, за возможность с ним поговорить. Я сам пережил такое, когда Гу Хян была в беспамятстве после ранения. И каково будет думать, что это бесценное время, которое вы могли провести вдвоем, ты решила потратить на разлуку с ним? А счастье материнства? Я еще пока не испытал каково это - быть отцом. Но мой отец, только раз подержав несколько минут на руках свое дитя, искал меня более двадцати лет и считал это делом своей жизни...
-А если бы тебя одолевали сомнения? - решилась на откровенный разговор Чжи Сон. - Ведь тебе казалось, что ты любил меня, а сейчас ты счастлив с Гу Хян.
-Да, разлука действительно помогает понять силу чувств. Я понял, что моя любовь к тебе была несбыточной мечтой тогда, когда стало понятно: ты без меня - можешь. Моя гибель тебя совершенно не задела. Вы даже весело скакали на лошадях по тому полю, где, как вы могли думать, я погиб. Настоящая любовь это обязательно гармония, а она возможна только тогда, когда есть взаимность. Но вот в чем сложность - настоящая любовь не всегда приходит во всей своей полноте. Она может быть росточком, за которым надо ухаживать, тогда она возрастает. Мы по разному это делаем - Гу Хян научилась прекрасно готовить и многие не знают, что это занятие ее не привлекает, она готовит только чтобы выразить свои чувства так, как я бы мог понять. Я ж слов прекрасных избегаю. А я пытаюсь разбираться в стилях ваз и в ценности шпилек. Пока ваша любовь, прекрасное дерево, которое на самом деле лежит в основании мира, вами не поддерживается, рядом могут вырасти прекрасные с виду сорняки. И если кто-то увлечется красотой такого сорняка, страдая от недопонимания, то пострадают сразу трое. Можно потом сколько угодно винить одного, но это как хлопок в ладоши - одна ладонь не в состоянии его совершить.
-Мне начинает казаться, что ты лучше меня понимаешь, чем Тон Су.
-Я всех лучше понимаю. Я же простился с жизнью, а на пороге смерти всегда обретаешь понимание подлинного значения всего, что было. И иногда это невыносимо - в лодке, плывущей по реке Сандзу, невозможно исправить то, что ты оставил на берегу. Мне просто невероятным образом довелось вернуться. Это не могло меня не изменить. Тот Ун, каким я был до опыта умирания, никогда не решился бы на такой разговор. Я и свои-то чувства тебе тогда не открыл, не то что бы о твоих говорить. И я понимаю, что иногда и крыла бабочки достаточно, чтобы в момент сомнений не та чаша весов перевесила. Если для тебя таким крылом бабочки стало то, что ты увидела в поместье, то помни: Тон Су добрый, он видит в людях хорошее. Некоторые, как И Сыль, пытаются воспользоваться этим. Только в этом все дело. Нет причин для обиды.
- Это не обида. Это… я как бы увидела это со стороны… Я очень благодарна Тон Су, он вернул мне меня, я всегда сама готова ему помочь и поддерживать, люблю его, но мне представляется, что семейная жизнь также ограничивала бы меня, как моя прежняя миссия, когда я была рабыней планов моей семьи, превратившей меня в живую карту Северной экспедиции. Я ведь должна была бы все принять, все эти ограничения и испытания- и жизнь в женской половине дома, и наложниц, если Тон Су бы этого захотел, - тоже. После свадьбы не будет возможности выбора. В общем, мне надо еще раз подумать. Если Тон Су это задевает, то я готова отдать ему помолвочное письмо.
- Я не очень понимаю тебя, Чжи Сон. Что именно пришлось бы принимать? Да, ограничения для женщин в домах янбанов существуют. Я бы с тобой не только на такие темы бы не говорил, я бы вообще с тобой через штору разговаривал. Но мы не жили такой жизнью и дальше не собираемся. Наложниц? Да, есть такое, Тон Су сам сын наложницы. Но с чего бы он, для которого ты - единственная, даже просто задумался о наложницах? Да и выбор у тебя будет всегда. Он никогда не ограничивал твою свободу. Не ограничит и сейчас. Думай, сколько тебе нужно. Но именно сейчас ему очень нужна твоя поддержка.
***
Гу Хян ясно увидела эту сцену: все, как она всегда предчувствовала. Чжи Сон наконец-то оценила Уна. Она уже это сказала. Конечно, Ун сейчас не готов принять чувства Чжи Сон. Но это же только начало. Только она об этом подумала, как Чжи Сон обернулась к ней и сказала:
- Да, Гу Хян, это только начало. И это хорошее начало. Потому что только со мной он сможет пережить те непростые времена, которые начинаются прямо сейчас. Ты не в силах пока этого понять, но, поверь, из–за тебя ему угрожает гибель. Отдай его мне!
Пока Чжи Сон это говорила, пространство вокруг нее утрачивало цвет и объем. Ун стоял неподвижно, но когда Гу Хян протянула к нему руки, он вдруг стал рассыпаться, как если бы был песчаной статуей, которую развеяло порывом ветра.
Гу Хян закричала от ужаса и хотела броситься к нему, но не смогла. Что-то ее удерживало, и она тщетно пыталась освободиться, пока не поняла, что ее обнимает и пытается успокоить сам Ун. Он был рядом, когда она начала кричать, и немедленно ворвался в комнату. Вскоре туда же прибежали родители - Док Хо и приемные мать и отец Гу Хян. Им сообщила о происшествии служанка.
– Я ничего такого не делала, - испуганно повторяла шаманка. - У госпожи есть свой дар, наверное.
Ун готов был в это поверить. Щедро заплатив шаманке, он велел ей покинуть дом. Та на радостях оставила несколько дополнительных талисманов и исчезла. Док Хо напоил Гу Хян успокоительным отваром. Немного придя в себя, она рассказала о своем видении.
– Интересно, - задумчиво произнес Ун. - Мой разговор с Чжи Сон ты очень точно пересказала. А вот остальное… Говорить об опасности, которая мне угрожает, можно в любой день моей жизни, сама знаешь. Но вот сообщение о трудных временах - это предостережение, которое лучше услышать. Насчет того, что опасность исходит от тебя - ну… подумай, кто в твоем окружении может быть особенно опасным. И давай всерьез рассмотрим риски, которые могут нам угрожать.
***
Начали с кормилицы Уна, чьи показания помогли ему обрести статус янбана. Ее давно поселили в доме лавочника Ё Чо Сана, того, кого он считал своим отцом. Слуги, которым поручили за ней присматривать, создали настоящую семью. В качестве свадебного подарка им подарили бумаги, закрепляющие за ними статус простолюдинов, и бумаги о якобы состоявшейся продаже им дома, который стал в итоге их собственностью. Предприимчивая парочка занялась лавочкой. Старушка, постепенно терявшая память, принимала парня за своего чудом спасшегося сына и была абсолютно счастлива. “Деточки” не просто хорошо за ней ухаживали, но и действительно относились к ней как к матери. На всякий случай парень под видом дальнего родственника появился у ее соседей, посетовал на то, что она умерла, а он далеко живет и присматривать за ее могилой ему сложно. Пообещал дом “родственницы” тем, кто готов будет делать это вместо него. И действительно, скоро принес бумаги сделки. Все было сделано вовремя. Кормилицу действительно искали подозрительные люди, но не нашли. Дядя Док Хо Джи Хо со своим племянником Док Воном удостоверились в её смерти решили использовать это для своих коварных планов.
***
Следующая история едва не закончилась трагедией. Один из родственников, которого Док Хо лечил в поместье, отправился к дяде Док Хо Джи Хо, там внезапно почувствовал себя хуже и едва не умер. В поместье пришли разбираться инспектор, стражники, должностные лица и родственники во главе с дядей Док Хо Джи Хо и двоюродным братом Док Хо Джи Воном. К глубокому изумлению проверяющих, родственник уже успел вернуться к Док Хо, тот понял, что это отравление и едва успел его спасти. Помимо этого Док Хо предъявил документ о сдаче экзамена по медицине. У него хранились записи о ходе лечения и о лекарствах, которыми он пользовался. У родственника была записка о том, как применять лекарства, и отпечаток его пальца был в книге, где записывались лекарства. Да он и сам подтвердил, что ушел из лечебницы почти здоровым и самостоятельно дошел до Джи Хо, где ему и стало плохо. Обыск домика-лечебницы показал, что никаких ядов там нет. Док Хо разрешил перевернуть вверх дном всю усадьбу. Пока должностные лица этим занимались, он обратился к родственникам с пламенной речью, смысл которой сводился к тому, что лечебницу он закрывает, так как жизнь родственников, конечно, важна, но и его собственная - тоже. И повода к интригам он больше не даст. Во всей усадьбе не было найдено никаких ядов. В течении недели слуги разнесли в каждый соседский дом и каждый дом семейства письма, лично написанные Док Хо и удостоверенные его печатью. В каждом описывалось произошедшее и содержались извинения Док Хо за то, что вынужден заранее отказать тем, кто нуждается в помощи из-за того, что закрывает лечебницу. Тем, кто не ответил на письмо Док Хо, послания отправлялись ежедневно до получения ответа.
Временно закрылась и лечебница рядом со столичным домом Уна и Док Хо. Оставалась только небольшая лечебница в Небесной обители. Док Хо чаще стал там бывать.
***
Еще удар попытались нанести по приемным родителям Гу Хян. Появился некий далекий родственник и заявил, что готов о них заботиться и жить с ними в доме, который потом готов унаследовать. Они сообщили ему, что дом, в котором они живут, им не принадлежит. Он принадлежит их приемной дочери, а купил ей его их будущий зять. Но он может унаследовать “дом, в котором они жили раньше”- те жуткие развалины, которые всем были известны. Вот только о ремонте ничего не было сказано.
Пришедший вечером Ун радостно приветствовал нового родственника.
- Это просто прекрасно, - сказал он ему. - Каждый защитник - на вес золота. Как бывший наемный убийца я часто подвергаюсь нападению. То с ножами отравленными на меня кинутся, то стрелки орудуют. И, что особенно радует, - мы похожи немного. Это значит, что для меня опасность нападения вдвое уменьшится!
Новый родственник был изрядно напуган.
- Не переживай, - попытался успокоить его Ун, - если тебя убьют, я же за тебя отомщу! И дома порядка больше будет. А то как напьюсь, мне ж подраться хочется. Скучаю по прежнему ремеслу! Но какие ж поединки с родителями? То ли дело с тобой!
Перспектива поединка с выпившим профессиональным убийцей не показалась новому родственнику столь уж привлекательной. Заметив это, Ун ободряюще хлопнул его по плечу.
- Да ты чего? Я ж буду помнить, что ты родственник мой! Наверное. Но если что - похороним честь по чести!
Новый родственник вспомнил про неотложное дело и отправился ругаться с троюродным братом Уна Док Хеном, племянником Док Хо, который нашел его и предложил ему столь выгодный план. Больше ни Ун, ни Гу Хян, ни ее родители никогда его не видели.
***
Но самый страшный удар был нанесен по Небесной обители…
Жизнь в Небесной обители восстанавливалась после перемен.
Вместо тех, кто не смирился с отказом от убийств, или предпочел спокойную жизнь и обзавелся семейством, пришли те, кто хотел бы заниматься охраной, требовавшей не меньшего мастерства, а также те, кто хотел бы заниматься торговлей с иностранцами и сопровождать грузы. Эти, помимо боевых искусств, изучали языки, прежде всего китайский и японский, некоторые азы торгового дела, получали специальные знания относительно стран и товаров и изучали боевые искусства. Новобранцев обучали лучшие мастера “Хыкса Чхорон”. Для нужд Небесной обители подготовили тех, кто был готов сотрудничать с обновленной “Хыкса Чхорон”, к сдаче экзаменов на знание медицины и особых экзаменов для переводчиков, библиотекарей.
Спрос на охранников был большой. Но после очередного покушения на Уна, он перезаключил договора таким образом, что в случае внезапной смены руководства все договора на охрану необходимо было перезаключить. Обязанность оповещения и обеспечения охраны до перезаключения договора брала на себя “Хыкса Чхорон”, для этого была предусмотрена особая система. Торговая деятельность “Хыкса Чхорон” была тесно переплетена со шпионскими сетями и поэтому была системной, хорошо организованной и приносила доход. Уже за год удалось восстановить значительную часть запасов, которые Ун раздал членам “Хыкса Чхорон”. Однако такая скорость объяснялась тем, что изначально Гу Хян, которая готовила эту раздачу, часть средств сохранила как запас на непредвиденные расходы, а также выделила значительную долю самому Уну, которой тот в свое время не воспользовался. Часть этих средств немедленно вложили в торговые сделки.
Донесения в Цинскую империю поступали регулярно, но были хорошо отредактированы - правдивы, но с некоторыми умолчаниями.
Доходов было бы больше, если бы не траты Уна на совон, на учителей для своих подопечных. К числу его подопечных относился и Тон Су. С момента организации совона было выделено время для занятий с Тон Су, “пока его ученики немного заняты”. Занимались с ним и в Небесной обители. Все ему давалось легко, но занятия были нерегулярными. Часть своих средств Ун наконец-то стал использовать сам, купив дом по соседству со своим и дом для Тон Су, а так же выделяя средства на семью. Воспользовалась своими запасами и Гу Хян, которая обустраивала столичный дом Уна и дом приемных родителей. Дом Уна, самый большой из всех соседних, помимо зданий женской и мужской половин включал еще несколько отдельных помещений. И все это Гу Хян старательно заполняла шкафами, сундуками, столиками, ширмами, книгами, вазами и прочими красивыми и нужными вещами. Даже помещения для слуг и охранников были хорошо обустроены.
***
В Небесной обители заработали мастерские и лечебница, лекари которой хорошо разбирались в ранах и отравлениях.
Большое внимание Ун уделял тем юношам, за которых взял на себя ответственность без расчетов на то, что они пополнят ряды “Хыкса Чхорон”. Трое из них были с ним в день покушения - Со Бём Сок и Ан Су Хен ему тогда помогли, а племянника Хон Дэ Чжу Хон Тэ Сона заговорщики планировали использовать и убить.
Быстрее всего в ритм учебы вписался Со Бём Сок.
Он быстро понял преимущество плана Уна: никто ни на что не отвлекался, все занимались только учебой и тренировками. Ун был для него примером - гениальный воин, но одновременно и знаток конфуцианского канона, анатомии и медицины. Он даже попросил, чтобы и их хоть немного обучили основам медицины, и Ун, подумав, согласился. Док Хо обучал их приемам оказания первой помощи и уходу за больными.
Ан Су Хен занимался очень неровно. Ун оставил его для разговора.
– У тебя блестящие успехи, но иногда ты намеренно делаешь ошибки. Зачем?
- Здесь созданы очень хорошие условия для учебы, но нас сюда пригласили как отстающих. Я боюсь лишиться этих условий.
- Можешь не бояться. Я еще и хотел отблагодарить вас за помощь тогда, во дворце и… немного припугнуть лентяев. Теперь в совоне никто не отлынивает, а вы покинете Небесную обитель все вместе - перед экзаменом.
Хон Тэ Сон попал в Небесную обитель достаточно случайно - Ун просто не хотел, чтобы заговорщики устранили его как ненужного свидетеля.
Вначале тот бунтовал - почему он, аристократ-янбан, должен жить с какими-то отбросами? Ему доходчиво объяснили, что все остальные - тоже янбаны, иначе зачем они к экзамену готовились бы. И сам Ун - тоже янбан и сдал оба экзамена. Затем он стал много говорить о своем дяде, министре Хон Дэ Чжу, и ему напомнили, что рядом с ним учатся те, чьи отцы были убиты “Хыкса Чхорон”, но по приказу его дяди. И, наконец, он прямо отказался подчиниться требованию Уна - сделать дополнительное упражнение и, что хуже всего, негромко проехался относительно “некоторых предателей”. После этого ему собрали вещи и, завязав глаза, вывели из Небесной обители. Оказавшись перед воротами столицы, Хон Тэ Сон, наконец-то, пришел в себя. Ун ничем не был ему обязан - не он казнил дядю, который восстал против короля. Будь дядя на месте Уна, он с момента их первой встречи был бы мертв. Ун не только его пощадил, но и оберегал и даже дал ему возможность подготовиться к экзамену - ни один из совонов и близко так качественно не готовил. И он все это не ценил! Он вдруг подумал, что дядя по существу ничем ему не помог. Конечно, дядин авторитет немного работал, но сам дядя палец о палец не ударил ради племянника. В отличие от Уна, который даже лично с ними занимался. Задумавшись, он не увидел, что от городских ворот за ним увязались подозрительные незнакомцы. Когда Хон Тэ Сон уже подходил к дому, то заметил, что от забора отделилась тень. Вспомнив предостережения Уна, он резко развернул назад, но и с другой стороны показался некто угрожающий. Хон Тэ Сон выхватил меч, но неизвестный немедленно выбил его из рук и… свалился прямо под ноги насмерть перепуганному парню. Тон Су, уложивший несостоявшегося убийцу, связал того и негромко спросил:
- Как ты, справляешься со своим?
- Еще бы, - раздался до боли знакомый голос. - Но это - один из бывших наших, тех, кто нарушил приказ. Так что, тюрьма ему не грозит.
- Я позову стражников, а ты успокой парня.
- Он знал, что его ожидает, и должен был быть к этому готов, - ответил Ун, и в голосе его явно слышалось недовольство. - Хватит с него того, что мы посвятили ему этот вечер.
Хон Тэ Сон уже понял, что не стоит обращать никакого внимания на тон. Ун мог быть сколько угодно гневным и недовольным. Но, в отличие от дяди, он заботился о нем. Не как родственник, не потому, что был чем-то обязан, не потому, что рассчитывал использовать. Просто, потому что не любил, когда рядом с ним убивают людей. И он уже дважды его спас.
Он встал на колени перед Уном и благодарил его, и плакал, и опять благодарил.
– Довольно, - сказал Ун, - вставай! Опасность еще пока тебе угрожает, поэтому пусть родные отправят тебя подальше от столицы не меньше, чем на полгода.
– Да, но… владыка, не могу ли я вернуться в Небесную обитель?
– Там-то безопаснее, да. Но… Ты знаешь, что тебя там ждет. Не каждый на это решится. Точно хочешь?
– Я на все согласен.
Да, он был согласен на все: публично просил прощения и понес наказание, но урок усвоил - любое слово Уна теперь было для него приказом, который он исполнял незамедлительно.
Юн Джи Мин был самым бестолковым и ленивым из учеников. Это бы можно было исправить дополнительными занятиями и жестким контролем. Но он еще и обладал удивительной способностью говорить все, что в его буйную голову взбредет, вызывая не просто гнев, а ярость Уна.
Зная это за собой, в первое время он сидел тихо, как мышь, но потом успокоился. Как-то раз, устав от утомительной зубрежки, он в сердцах сказал:
– Я вообще не понимаю, зачем нам так мучиться! Я слышал, что экзаменаторов подкупить можно.
На его беду, в этот момент в комнату вошел Ун и, услыхав это, просто взбесился.
– Ты потому и не ценишь ничего и не осознаешь последствия, что привык решать проблемы деньгами. Отныне ты все будешь делать сам!
И к ужасу Джи Мина, это все включало теперь уборку, помощь в приготовлении еды, стирку. Действительно, недовольство едой, качеством стирки исчезло без следа, а озвучивать мысли о возможности попытаться добиться чего-то, не опираясь на свой труд, он теперь боялся.
В другой раз он не к месту загордился своим благородным происхождением. И… остаток дня его унижали, как могли, учителя боевых искусств и учитель каллиграфии низкого происхождения. По указанию Уна они без единого грубого слова показали, насколько они высокого уровня, а Джи Мин - низкого.
Наивность Джи Мина, радовавшая друзей богатыми возможностями для розыгрышей, выводила Уна из себя, и он искоренял ее всеми возможными способами - заставлял его играть в стратегические игры типа бадука (го) и чанги (шахматы), давал иногда бессмысленные поручения. Попадая из–за них во всевозможные передряги, Джи Мин расстраивался, так как он принимал все за чистую монету и старался выполнить. Ун никогда не был готов его пожалеть, так как “Всегда надо думать перед делом, понимать и просчитывать последствия”. Тон Су призывал друга быть с парнем помягче, но тот считал, что Джи Мина надо не жалеть, а готовить к жизни.
Тем более невероятной была история, когда после учебного похода, длительного, под дождем, Джи Мин явился в комнату под утро необычайно окрыленным и сияющим. Когда его стали расспрашивать, что его так порадовало, тот рассказал, что Небесный владыка ждал его ночью, когда он просто уже из последних сил добрался до конца пути и рухнул там. И Небесный владыка поднял его и обнял, и вытер лицо, и помог дойти. Принес полотна и сухую одежду, велел раздеться и окатил его водой, а пока он вытирался и переодевался, принес еды, и они вместе поели. И он не ругал его за то, что тот пришёл поздно, а сказал, что тот молодец, что не сдался.
В то, что Ун может кого-то ждать, в чем-то помочь и даже покормить - в это все были готовы поверить, но в то, что тот Джи Мина похвалил - нет.
– Ты еще скажи, что он тебя братом назвал, - сказал Со Бём Сок, и все дружно рассмеялись, вспомнив давнюю историю. В самом начале, когда Джи Мина еще не отучили от трепотни не по делу, он, любивший пафосные обращения, типа “друг” и “брат” (хен), обратился без должного почтения к Небесному владыке. Тот просто озверел и два часа гонял Джи Мина по площадке, демонстрируя свой невероятный уровень владения мечом, по сравнению с нелепыми движениями Джи Мина. И при этом он злобно ему выговаривал - негромко, но так, что это слышали все, сбежавшиеся на это посмотреть:
– Как ты меня назвал? Братом? Умереть захотел? Да если бы у меня был такой брат, то я бы давно его прикончил, чтобы он род мой не позорил! С чего такой неуч, лентяй и неумеха должен иметь ко мне хоть какое-то отношение?!
– Простите меня, Небесный владыка, я никогда больше не буду Вас так называть!
– Только меня? Или остальных ты тоже не будешь смущать неуместным нарушением этикета?
- Всех… никого, - Джи Мин запутался и не знал, как правильно ответить.
- Молчи уж лучше, - сказал Ун и убрал свой меч, а несчастный болтун рухнул без сил прямо на площадке.
- Нет, конечно, так он меня не назвал… и вообще-то не похвалил, - признался Джи Мин. - Но я это понял. Он же ждал меня… И не ругал… И помог дойти… И покормил.
- Считай, что он тебя похвалил, - раздался голос Тон Су. - Небесный владыка вообще слов не любит. Но он лично тебя ждал, а не поручил это кому-то. Так он выразил свое восхищение твоей стойкостью. Я тоже тобой доволен, не думал вначале, что из тебя толк выйдет. А Небесный владыка в тебе не сомневался.
И он обнял Джи Мина, доведя того до слёз.
***
Семь лет назад министр Хон Дэ Чжу отправил своего племянника Хон Тэ Вона в столицу Цинской империи. Отъезд в Китай по указанию дяди Хон Тэ Вон воспринял, как ссылку, и тяготился пребыванием в прекрасном городе. Он даже не успел сдать кваго и отчетливо понимал, что карьеру по возвращении ему придется делать с некоторым опозданием. А ведь он был самым ярким представителем своего поколения клана Хонов. Возможно, дядя-министр Хон Дэ Чжу воспринимал его как нежелательного конкурента для своего сына. Только знакомство с красивой и умной Гу Хян примирило его с действительностью. За внешним спокойствием и покорностью скрывался бурный темперамент, за молчаливостью - остроумие. Они быстро стали близки. Но что значит служанка “Хыкса Чхорон”, когда вокруг было много знатных и богатых красавиц?
Он сказал об этом Гу Хян. Та не стала его ни о чем просить. Немного поплакала и исчезла из его жизни, а вскоре вернулась в Чосон.
Шло время, а никто так и не смог занять место Гу Хян ни в сердце, ни в мыслях Хон Тэ Вона. Он написал ей, но не получил ответа. Обидевшись, он решил стать еще богаче и влиятельнее. Но скоро понял, что Гу Хян это без надобности. И постепенно у него созрел план стать её начальником. Дядя-министр горячо поддерживал эту идею. Ему не хотелось, чтобы на фоне племянника его сын выглядел не таким талантливым. Кроме того, контроль над Небесной обителью всегда был его целью. У него были надежды на это, когда Небесным владыкой стал юный Ун. Однако, тот не стал никому подчиняться.
Хон Тэ Вон понимал, что такая карьера лишит его нормальной жизни. Зато вернет ему Гу Хян. Это того стоило.
Он направил в Чосон Чхве Мок Щин, влюбленную в нее до потери пульса, и стал готовить свое триумфальное появление.
Новость о том, что Гу Хян стала невестой Уна, ударила по нему сильнее, чем он предполагал. Он приехал раньше, чем все подготовил, опасаясь, что окончательно потеряет Гу Хян.
***
Собрание в Небесной обители, подготовленное Чхве Мок Щин, началось без Уна. Предательница представила Хон Тэ Вона как нового Небесного владыку, назначенного императором Цинской империи.
Ун и Гу Хян прибыли почти одновременно, но Мок Щин обездвижила бывшую подругу, и та в ужасе смотрела, как Ун начинает бой и как падает.
– Приветствуйте нового Небесного владыку Хон Тэ Вона! - сказала Мок Щин. - А Вам, Небесный владыка, я посоветовала бы не довольствоваться победой, а добить Ё Уна. Лучше всего отсечь ему голову, а то в прошлый раз он выжил после практически смертельного удара.
– Нет! - закричала в ужасе Гу Хян. - Не делай этого, Тэ Вон!
– Ты скоро забудешь об этом жалком неудачнике и вновь вспомнишь обо мне, - уверенно ответил новый Небесный владыка. - И, может быть, я прощу тебе эту нелепую выходку с помолвкой.
- Ничего не надо мне прощать, но не убивай Уна! - умоляла Гу Хян, не в силах пошевелиться.
Хон Тэ Вон заметил в толпе своего двоюродного брата.
- О, Хон Тэ Сон, и ты здесь? Будешь моей правой рукой! Иди сюда!
Хон Тэ Сон поежился, но вышел и встал рядом с братом.
- Глава “Хыкса Чхорон” должен быть один, так что лишние головы мы действительно удалим, - Хон Тэ Вон упивался своим остроумием и надеялся, что Гу Хян его оценит. Отвращение и ужас на ее лице он воспринял как то, что он поразил ее воображение.
Хон Тэ Сон хотел что-то сказать, но его опередил Джи Мин:
- Я бы такого не посоветовал! Тогда я после моей победы оставлю голову Вам! - ему удалось превзойти Хон Тэ Вона в самодовольстве, и тот был просто взбешен.
- Ты же погибнешь, идиот! - Со Бëм Сок попытался остановить Джи Мина, но тщетно. Тот был непреклонен.
- И тогда там, на другом берегу реки Сандзу, подлинный Небесный владыка Ун встретит меня, как брата!
***
Хон Тэ Вон в бешенстве шагнул к Джи Мину и попытался выбить меч из его руки. Ему это не удалось к глубокому удивлению самого Джи Мина. Тренировки сказались - Джи Мин смог продержаться несколько минут, прежде чем Хон Тэ Вону удалось обезоружить его.
- Я не завершил, - бросил он Джи Мину, и поспешил вернуться к Уну. Размахнувшись, он хотел отсечь ему голову…
но упал, так как Ун перекатился в другое место, встал, и, подхватив свой меч, обезоружил самого Хон Тэ Вона. На том месте, где он до этого лежал, остались пятна крови, лицо было бледнее обычного, но держался он так, как если бы раны его не беспокоили.
– Что ты там говорил насчет головы? Я тебе твою оставлю. Мне нужны ответы на вопросы. А пока отдохни с дороги.
И он обратился к Чан Тэ Сану.
– Гостя и Чхве Мок Щин отвести в разные комнаты и запереть. Мы разберемся с приказами.
– А это вовсе не приказ императора, - сказал Со Бëм Сок, подняв документ с пола, - это распоряжение ведомства о проверке, которая ему поручена, только и всего.
– Тем более. Но есть еще один вопрос. Во время боя кто-то подло метнул мне что-то в спину. Что это было и кто это сделал?
Белоликий ученый в ярости обернулся, схватил Ан Су Хена и, не отпуская, вытолкнул на середину.
- Это наверняка он, я учил его пользоваться метательными звездами.
- Его тоже запереть. Мне сейчас нужен отдых. На это время руководство возлагается на Чан Тэ Сана, Белоликого ученого и Гу Хян.
В это время в зал вбежали Тон Су и Док Хо. Док Хо вытянул из Гу Хян иглы.
Распустив всех и раздав поручения временному руководству, Ун твердо и спокойно дошел до своей комнаты, вошел туда и только когда закрылась дверь, упал на руки Док Хо.
***
Ан Су Хена втолкнули в комнату, где лежал Ун. Без своего облачения, даже без чогори, с убранными волосами, он казался очень хрупким и юным.
– Почему? - спросил Ун. Слова давались ему с трудом.
- Отец! Не прощу его смерти! В 15 лет я стал главой семьи! И… эти подачки… и нелепая вера в то, что ими можно заставить забыть о смерти отца!
Ун молчал, но Тон Су в сердцах начал:
- Ты просто идиот, если не понимаешь…
- Сейчас не это важно, - сказала Гу Хян. - Метательные звезды были намазаны ядом. Надо точно знать, каким, и быстро.
- Я этого не скажу, можете меня убить. Или все же Небесный владыка решит быть последовательным и простит меня? - Су Хен явно издевался, и это проняло даже Уна.
Через силу, но твердо, он сказал, обращаясь ко всем:
- Этого оставить в живых. Но пусть будет со мной до конца, пусть смотрит, как жизнь покидает меня.
Су Хена хватило на пару минут: Ун стал задыхаться, и все мысли о мести исчезли без следа. Уходил из жизни тот, кто с момента смерти отца впервые озаботился его будущим, тратил на него время и силы. Еще минута, и его глаза закроются навсегда.
Су Хен в ужасе выпалил название ядовитого зелья. Тон Су отпихнул его, чтобы приподнять друга, Су Хен неудачно свалился, ударившись о маленькую скамеечку, и отключился. Пришел в себя он на какой-то опушке, неподалеку от города. “Они меня отпустили, значит Небесный владыка мертв?” Домой он добрался быстро и, приведя себя в порядок, отправился на постоялый двор, где обычно встречался с теми, кто мечтал о мести “Хыкса Чхорон”.
Его встретили радушно, и, как тогда, когда предложили план мести, повели в отдельную комнату, где угостили и напоили. После аскетичной жизни в Небесной обители, где алкоголь не одобрялся, Су Хена быстро развезло, и он вышел по нужде. Вернулся достаточно быстро и застыл у дверей, услышав разговор.
- Если бы Ун умер, то его бы пригласил к себе Хон Тэ Вон, так что, непонятно, - сказал один из присутствующих. Су Хён узнал его голос. Это был подозрительный тип, у которого не было безымянного пальца на левой руке.
- А зачем ему это? Ему сейчас нужно одобрение членов “Хыкса Чхорон”, а я думаю, все они злы на предателя. К тому же, он не член гильдии. Но как его выпустили?
- Не стоит искать здесь подводных камней, - ответил тот, что без пальца. - Ун чрезмерно милосерден на свою голову. А Хон Тэ Вону убивать его не с руки. Но никто не доверит никаких планов предателю, который подло убил своего благодетеля.
- Да и нам он больше не нужен. Он хотел мести, мы ему помогли. На этом все. Будет хотеть большего - замолчит навеки. Пока ситуация неясная - пусть живет. Если Хон Тэ Вон действительно пришел к власти, мы скоро об этом узнаем.
Су Хен был потрясен. Он не хотел мести, его убедили, что она необходима. Не нужен? Они что, его использовали? Они ничего не собирались ему предлагать, никакой поддержки и защиты, считая его теперь бесполезным. Ун изменил “Хыкса Чхорон”, отказавшись от убийств, а он, Су Хен, помог вернуть прежние порядки. И этих людей не заботила его безопасность, в отличие от того же Уна, который обеспечивал ее всем, за кого принимал ответственность. А сколько своих сил, времени и средств он вложил, заботясь об их будущем и ничего не ожидая от них взамен? Он просто решил им помочь и получил от него, Су Хена, удар в спину. И он, Су Хен, обрел сомнительную славу предателя. А еще теперь его собственная жизнь была в опасности. Что ж, он обманул Небесного владыку, обманет и этих. Войдя в комнату, он с воодушевлением заявил о том, что достиг исполнения своей мечты и может теперь подумать о семейной жизни. Его все дружно поддержали, предложили еще выпивки, но сославшись на то, что ему нужно прийти в себя, он ушел.
***
Джи Мину разрешили войти в комнату к Уну на следующий день. Хотя кризис миновал, было видно, что ему все еще нехорошо, и он еще очень слаб.
Гу Хян и Док Хо после бессонной ночи и переживаний тоже держались с большим трудом. Джи Мин опустился на пол рядом с постелью и склонился к больному, чтобы услышать его шепот.
- Спасибо, мне очень помогла передышка. Ты спас мне жизнь, - сказал Ун ясно и четко и приобнял его одной рукой. - Думаю, в Небесной обители тебе теперь оставаться небезопасно. Сейчас начнутся серьезные разборки. Тебя и остальных ребят выведут, и можешь спокойно возвращаться. Все королевские приказы относительно тебя получены. Последний месяц я удерживал тебя здесь, только чтобы ты не отвлекался от подготовки к экзамену. Он на следующей неделе. И после него ты можешь вернуться домой.
- Нет, я останусь с вами. Я сдам экзамен и… пока еще не думал, но здесь - бардак, я хочу помочь.
- В самом деле, Джи Мин, - сказала Гу Хян, - сейчас будет очень сложно. Если ты сможешь устроить свою жизнь, сдав экзамен и получив должность, то вернись к семье.
- Вы - моя семья. Если придется выбирать, то я выберу вас.
- Может, ты и прав, - задумчиво сказал Ун. - С твоими нынешними взглядами тебе опасно возвращаться к деду. И, на самом деле, я мало кому могу доверять, как тебе, и вчерашний день это доказал. Давай во время экзамена ты у нас поживешь. Гу Хян, отец, выделите одну из комнат Джи Мину, пусть она его будет.
- Хорошо, Ун. Теперь он нам действительно, как брат.
- Что значит “как брат”! Вы что, действительно его не узнаете? Ладно, Гу Хян, но тебе же, отец, он племянник!
- Какой он мне племянник!
- Я Кан Джи Мин, внук Кан Джи Хо, Вашего дяди, дядя Док Хо, - с раскаянием произнес тот. - Это я шесть раз пытался убить брата Уна.
***
В ночь накануне казни Джи Мина растолкали и заткнули рот, чтобы он не орал
Потом его мастерски похитил незнакомец в маске, проведя мимо заслонов. Далее его вырубили, и очнулся он уже в комнате с высоким потолком. За столом сидел и работал его ненормальный братец.
- Ты меня п-п-правда простил? - запинаясь спросил Джи Мин, - Дядя Док Хо сказал, что ты можешь заступиться за меня, потому что ты ненормальный.
- Я правда тебя простил. Ты выполнял распоряжения деда, не сам такое придумал. Может, ты и не совсем пропащий. И прямота мне твоя нравится. Ну, не совсем, хотелось бы, чтобы она была в меру. В общем, я решил посмотреть. Я подал прошение королю, и он согласился помиловать тебя, но только после испытательного срока. И при условии, что я разделю с тобой ответственность. То есть, если ты когда-нибудь еще закон нарушишь, то наказание за покушение будет восстановлено для нас двоих. И я буду единственным в мире человеком, который будет казнен за покушение на самого себя. Единственное, на что я при этом рассчитываю, что ты понял, что наказание неизбежно, второго помилования не будет, и встреча с топором палача неотвратима. У меня есть разрешение на то, чтобы вывести тебя из тюрьмы, но до окончания испытательного срока никто не должен знать, кто ты. Это и семьи касается. Ни мой отец - твой дядя, ни моя невеста, ни мои друзья не должны тебя узнать, они были против.
- Дед расстроится, - сказал Джи Мин.
- Не думаю, - ответил Ун. - Если бы он реально тобой дорожил, он бы тебе такое не поручил, зная твои уникальные способности не хранить секреты.
***
- А… раз это не тайна, Небесный владыка, можно я среди родных буду называть Вас хёном?-с надеждой спросил Джи Мин. - Я не перепутаю. Только среди родных.
- Нет, - ответил Ун. Заметив, как брат расстроился и как-то погас, он вздохнул и устало произнес: - Ты семейную генеалогию тоже учил через пень-колоду?
- Ну… наверное плохо, а что?
- Ты не можешь называть меня хёном, так как я на два года тебя младше. Из нас двоих хён - ты.
***
Никаких новостей и никаких слухов о Небесной обители не было. Через несколько дней был экзамен. Все его бывшие друзья, включая Хон Тэ Сона, открыто перешедшего на сторону своего родственника, смотрели на Су Хена, как на пустое место, не отвечали на его вопросы. Главным для него был вопрос: “Жив ли Небесный владыка?”. Услышав его, Джи Мин полез в драку, но Со Бём Сок сумел его удержать.
Экзамен сдали все четверо и все те из их совона, кто пришел на экзамен. Ан Су Хен и Со Бём Сок сдали в тройке лучших.
Когда объявляли результаты, то оказалось, что у Джи Мина другая фамилия. Су Хен не придал этому значения, но когда они расходились, то услышал, как Со Бём Сок спрашивает Джи Мина:
- Так ты что, на самом деле его брат?
Джи Мин кивнул и беззвучно разрыдался. Со Бём Сок и Хон Тэ Сон стали его успокаивать.
- Он так хотел, чтобы я сдал этот экзамен, так хотел… И я надеялся, что он разрешит мне называть его хёном… А он сказал, что никогда этого не будет, но не потому что я…я… такой, а потому что это он назовёт меня хёном.
- Так ты его старше? - удивился Со Бём Сок. - Значит, и я тоже, и все мы.
Для Ан Су Хена это был гром среди ясного неба. Он понял, почему Тон Су назвал его идиотом. Если в год смерти отца ему было 15 лет, то Уну - 13. Маловато для наемного убийцы. Су Хен вспомнил темные одежды наёмника, убивавшего отца, маску и кинжалы в его руках. На левой руке не было пальца. Не было пальца? Он едва не застонал от бессильной злобы на себя! Он сделал ровно наоборот тому, что хотел: помог убийцам своего отца и убил единственного человека, который искренне хотел ему помочь. И кроме прочего - скользящие движения Уна! Разве можно их было с чем-то спутать?
***
Тон Су тоже сдал экзамен, но по другому направлению - по военному. Праздновать это он категорически отказался. И никто с этим не спорил. Все понимали, кому он этим обязан, и решили, что без Уна праздновать просто невозможно. Получить новую должность сразу после экзамена Тон Су не стремился, нужно было разобраться с делами.
Узнав о случившемся в Небесной обители, Чжи Сон собралась вернуться. Она поселилась в доме Тон Су, но ни о какой подготовке к свадьбе речь не заходила. Чжи Сон просто хотела быть рядом с друзьями.
В один из дней на пути Тон Су попалась Масако. Грозная воительница застенчиво спросила, куда исчез его искусный в боях друг. Услышав новости, она задумалась и сказала, что тоже попытается в этом разобраться.
***
Чхо Рип узнал о результатах экзамена в этот же день и задумался. По-крайней мере четверо из выпускников были подопечными Уна, он видел их в его доме на ужине после неудавшегося покушения. “Уж не готовит ли эта хитрая бестия проникновение своих сторонников в различные ведомства? С него станется”. Он изучил вопрос, и открывшаяся перед ним картина была ужасающей: Ун покровительствовал совону, все учащиеся которого сдали экзамен. Вернее, сдали те, кто пришел. Но на следующем экзамене появятся остальные ученики. “Не может же быть, чтобы он просто так им помогал, наверняка, что-то планирует”, - подумал он.
У Чхо Рипа окончательно испортилось настроение. А новость о том, что Тон Су сдал экзамен, вообще его добила. Вообще-то, как старый друг, он мог не только его поздравить, но и предложить ему, например, должность офицера в гвардии, которую возглавлял. Но это было уже слишком.
“А впрочем, что это я? Я гораздо их всех успешнее, богаче и влиятельнее”, - повторил он про себя, как мантру. Но что-то сегодня это слабо работало.
Его стремительный взлет при дворе очень его изменил. Он даже занялся внешностью и весьма успешно. Но в такие минуты как эта он возвращался в те времена, когда он во всем уступал друзьям.
***
Со Бём Сок получил место в дворцовом архиве. Хотя должность была небольшая, ему пришлось прибегнуть к протекции родственников, благополучно забывших о нем после смерти отца, но обрадованных его успехом. В первый же день он встретил еще одного дальнего родственника - генерала Со Ю Дэ.
- О, Бём Сок, рад тебя видеть! Боевые навыки у тебя на высоте, мне рассказали! Вот что значит быть из клана Со! А что же военную стезю не выбрал?
Со Бём Сок почтительно подтвердил, что родство с кланом Со - привилегия. Но про себя подумал, что настоящая привилегия - получить помощь Уна и Тон Су.
- Считаю свою работу не менее важной, - туманно сказал он. Не говорить же родственнику о том, что решил стать глазами и ушами Уна при дворе, считая себя глубоко ему обязанным.
***
Джи Мин получил небольшую должность инспектора. Он просился помогать Уну в Небесной обители, но тот объяснил ему, что рассчитывает на него как защитника своего городского дома, так как сам он вынужден жить в Небесной обители, а отец - в поместье. Преисполненный гордости за ответственное поручение, Джи Мин согласился. Восторженный, добрый, открытый и доверчивый, обожающий Уна, он немедленно стал любимцем семьи, включая родителей Гу Хян. Это было новым для него ощущением, дед его не любил и вечно шпынял. В благодарность он, забыв о лени, включился во все дела дома, выполняя все, о чем его просили. Все восприняли его как младшего брата Уна, несмышленыша, хотя Ун всегда называл его хёном.
***
Хон Тэ Сон вернулся в Небесную обитель и поселился в одной комнате с Хон Тэ Воном. Но в первую же ночь пробрался в комнату, где лежал Ун, и сказал Гу Хян, Тон Су и Док Хо, что и не думал предавать подлинного Небесного владыку и просто счел, что полезнее для дела быть внешне на той стороне. Может даже, ему удасться осторожно переубедить брата. Однако это сложно, так как тот уже успел возненавидеть Уна за то, что тот “отобрал у него Гу Хян”. Они договорились о способах обмена новостями, решив не вовлекать в это никого другого.
***
По результатам экзамена Ан Су Хён сразу получил место инспектора. И в этот же день “случайно” встретил одного из собутыльников, но прошёл мимо, сославшись на дела. “Опять хотят использовать”, - с неприязнью подумал он. Дома было одиноко - мать, наконец-то, смогла выйти замуж и переехала в дом мужа. Решение созрело само собой. У него осталось немного яда, которым он отравил метательные звезды. В Небесной обители он всегда носил его с собой, пряча в одежде. Дома куда-то спрятал и некоторое время не мог найти. Слуга показал, где он.
Написав записку матери и покаянное письмо Уну в безумной надежде, что тот все-таки жив и его прочтет, Су Хен переоделся во всё чистое и залпом проглотил остаток яда. Боли он не почувствовал, но немедленно погрузился во тьму…
***
…И проснулся уже ночью. В комнате было светло, кто-то зажег свечи. Вскочив с постели, он увидел Уна, сидящего за столиком и читающего его письмо.
Су Хен рухнул на колени и хотел хотя бы прикоснуться к нему, но Ун остановил его взглядом.
- Никто бы тебе яда не оставил, висельник. Его заменили снотворным. Твоему слуге велели его так спрятать, чтобы ему стало известно, когда ты его возьмешь. Он сообщил и это, и то, что ты его выпил. Как видишь, я жив, травиться тебе ни к чему. Сохрани мой визит в тайне. Однако старайся не попадаться мне на глаза, я и не собирался тебя прощать.
Он встал и направился к двери.
- Небесный владыка, я могу сдать Вам всех, кто подбивал меня на злодеяние.
Уна чуть не стошнило от отвращения.
- Ты предаешь вообще всех подряд? -возмутился тот.
- Я не клялся им в верности. Не подписывал договора. Что с Вами, владыка?
Уна шатнуло, и Су Хен едва успел его удержать от падения.
- Свечи, - сказал тот, - их отравили.
И потерял сознание. Су Хен был в растерянности - пути в Небесную обитель он не знал. Но решил довериться коню, который ждал хозяина во дворе. Посадив на него Уна и взобравшись следом, сказал “Домой”. Конь его понял и привез в тихий район. У одного из домов Су Хен увидел Тон Су. Ни о чем не спрашивая, тот подхватил Уна и понес его в дом: для них открыли охраняемые ворота. Су Хен ввел во двор коня. Дверь, за которой скрылся Тон Су, распахнулась, и Гу Хян позвала его внутрь. Су Хен сказал ей про свечи и дал одну, которую захватил с собой. Некоторое время там царила суета - Уна приводили в чувство. Даже Су Хену дали помешивать какой-то отвар. К счастью, он очень недолго вдыхал ядовитый аромат - только во время чтения письма и записки. Когда сочли, что положение уже не столь угрожающее, Тон Су спросил:
- Что это было?
- Я выпил зелье, написав предсмертную записку, но так как в Небесной обители яд подменили снотворным, то просто уснул. Слуга об этом кому-то сообщил, так что это узнал Небесный владыка. Он сказал, что жив, травиться мне незачем и хотел уйти, но ему стало плохо из-за отравленных свечей. Конь знал дорогу домой.
- Неисправим, - вздохнул Тон Су. - Никогда о себе не думает.
- Я могу сдать всех, кто меня настроил против владыки, - предложил Су Хен.
- Единственное, что ты не просто можешь, но и должен - уйти и забыть сюда дорогу, - с ненавистью сказала Гу Хян.
- Но они могут еще кого-то подбить на что-то плохое, - настаивал Су Хен. - И они опасны. Среди них - подлинный убийца моего отца, я узнал его - у него нет безымянного пальца на левой руке. Я недавно вспомнил об этой детали.
- Я думаю, что знаю его, он раньше был членом “Хыкса Чхорон” и не подчинился приказу об отказе от убийств, - задумалась Гу Хян. - Но Небесный владыка не согласится сотрудничать с тобой, а мы выполним его приказ.
- Как хотите, - твердо сказал Су Хен. - Я все равно выясню, кто это, и кто за этим стоит. Они было утратили ко мне интерес, но я ведь получил должность инспектора, и они опять пригласили меня выпить. Донесения буду оставлять в запечатанном конверте там, откуда послал сообщение мой слуга.
- Лучше в лавке, где торгуют специями, я расскажу в какой, - неожиданно сказала Гу Хян. - Донесения надо будет сворачивать и класть в пустой сосуд для специй. Платить за донесения никто тебе не будет, обратной связи тоже не жди. Попадешься - твои проблемы. Прощения никто тебе не обещает.
- Но теперь его жизнь в опасности, - сказал очнувшийся Ун. - Свечи-то кто-то отравил. Решили, что он много знает. Если бы не история с сосудом, который мы подменили, этой ночи он точно бы не пережил.
Ун сел, и Гу Хян немедленно придвинула вертикальную подушку для спины, чтобы он смог опереться.
- Скажи ещё что ты его жалеешь! - возмутилась она.
- Он так красиво писал о любви ко мне в своей предсмертной записке! А от тебя я слышу только какой я безответственный! - Ун говорил с некоторой обидой, но у всех отлегло от сердца - раз он был в состоянии шутить, все было не так уж плохо. А Ун продолжил:
- Я даже подумал, что поторопился с помолвкой, но не вспомнил раздел конфуцианского канона, в котором был бы одобрен такой тип отношений. Только что-то из Троецарствия. Что-то об императоре Ай-ди. Но это же не канон, так что я оставил эти мысли.
- “Страсть отрезанного рукава”, - решил проявить образованность Су Хен.
- Это у императора Ай-ди и Дун Сяня была “страсть отрезанного рукава”, - с подчеркнутой тревогой сказал Ун. - А нам с тобой Гу Хян отрежет кое-что другое, если ты немедленно не замолчишь.
- Я все слышала, - в голосе Гу Хян зазвенел металл.
Тон Су вышел из комнаты и утянул за собой Су Хена.
- Утром разберемся, - сказал он. - Поспишь в моем доме. Идем скорее. Домой тебе нельзя, слугу предупредим.
Но Су Хен успел услышать, как Гу Хян за дверью грозно сказала:
- Месть моя будет суровой!
Раздался грохот, и зазвучал полный драматизма голос Уна:
- Это была моя любимая ваза! Готовься к смерти!
После чего послышались звуки возни и смех.
Тон Су и сам едва сдерживался и, закрыв дверь, во дворе вдоволь отсмеялся.
- Небесный владыка равнодушен к вазам, это они так развлекаются. Там специально что-то дешевое для этого стоит. Ну, я рад, значит, он окончательно в себя пришел. Вообще-то, он в первый раз встал и впервые покинул Небесную обитель.
Су Хену очень хотелось узнать новости, но он не решился проявить любопытство, спросил только, не опасны ли резкие движения для того, кто был на пороге смерти неделю назад.
- Даже если и так, кто ж его остановит? Ты ж его тренировки видел? Демон неутомимый. А по виду и не скажешь, спокойный и выдержанный обычно, как и Гу Хян.
***
Постепенно все успокоилось. Чан Тэ Сану было поручено возглавить оборону Небесной обители. Белоликий ученый делил обязанности с Гу Хян, и выполнял их, когда она отсутствовала или ухаживала за Уном. Это его не радовало, но он понимал, что кризис еще не преодолен. Чхве Мок Щин отстранили от дел, но она осталась в Небесной обители как помощница Хон Тэ Вона, на деле - его шпионка. Вопрос о статусе Небесного владыки был заморожен до окончательного выздоровления Уна и результатов проверки.
Повседневными делами занималась Гу Хян. Хон Тэ Вон с этим не спорил. Но навязал ей в качестве помощника Хон Тэ Сона, хотя Гу Хян и не скрывала своей неприязни к предателю. Каждый день Гу Хян приносила Хон Тэ Вону книги и документы, и часть дня они проводили вместе, подробно их разбирая. Временами они вспоминали годы, проведенные вместе, шутили и смеялись. Гу Хян готовила для него, и у неё это получалось просто божественно. В один из дней он решился подарить ей одно из привезенных специально для неё украшений. Она сначала просияла, затем расстроилась и сказала, что как невеста Уна не может это принять. Но Хон Тэ Вон отправился к Уну и попросил разрешения подарить Гу Хян то, что он ей привез.
Ун твердо и решительно в этом отказал, заявив, что тот сможет подарить ей все это только на свадьбу, если захочет. Было видно, что Гу Хян этого не одобрила, но не решается ухудшить состояние Уна. Хон Тэ Вону показалось, что постепенно Гу Хян начинает понимать, что совершила ошибку, но пока жалеет Уна.
Однажды утром Хон Тэ Вона разбудила насмерть перепуганная Гу Хян.
-Ун… Небесный владыка ночью покинул Небесную обитель, чтобы покарать предателя Ан Су Хена. Тот сам отравился, оставив предсмертную записку. Но оставил ловушку для Небесного владыки - отравленные свечи. И тот надышался ядовитыми парами и погиб бы, но слуга предателя, подкупленный нами, вывез Уна на его коне в городской дом. Теперь он без сознания, его пытается вылечить его отец, но все пока очень плохо.
Хон Тэ Вон съездил в городской дом Уна и действительно увидел в постели Уна. Лицо казалось распаренным, и часть его была скрыта повязкой.
- Ударился при падении, - объяснила Гу Хян. - Сам слуга исчез, ограбив дом Ан Су Хена и зачем-то избавившись от тела своего господина.
Теперь Гу Хян ежедневно ездила к Уну, но всегда возвращалась. По ее словам, угроза жизни Уну постепенно отступала, но он по-прежнему оставался без сознания.
Однажды по возвращении она не узнала Небесной обители: Чан Тэ Сана и Белоликого ученого не было видно. Её ждали Хон Тэ Вон, Хон Тэ Сон и Чхве Мок Щин.
- Где же ты была, любимая? - голос Хон Тэ Вона звучал зловеще, хотя он и улыбался.
– Какая я тебе любимая? - удивилась Гу Хян. - Я невеста Уна и вернулась из его дома.
- И что же ты там делала? Уна-то там нет. Он в столице Цинской империи, козни против меня замышляет. А тебя использовал для отвлечения моего внимания.
- Посланник Цинской империи, - подумав, сказала Гу Хян. - Он тебе сообщил. И с обвинениями в адрес Уна он тебе помог, хотя идея переворота - твоя и Мок Щин. Но в том, что Ун меня использовал, ты ошибаешься. Он просил меня не возвращаться. Но я ему сказала, что он пачками прощает своих несостоявшихся убийц, верит им. Вот, получил в ответ удар в спину от одного из них. Я так не могу. Я не верю никому. Вот, тебе поверила. Ошиблась?
Продолжение следует.
Имена.
Кан Ё Ун - Глава Небесной обители. Считался сыном лавочника, но оказался сыном янбана Кан Док Хо
Пэк Тон Су - сирота, его отец взял на себя вину наследного принца Садо и был казнен вместо него, мать умерла вскоре после родов
Чхо Рип, он же Хон Гук Ён. Учился боевым искусствам в учебном лагере вместе с Уном и Тон Су, теперь делает карьеру под именем Хон Гук Ён.
Гу Хян- дочь аристократа, обвиненного в предательстве, ее превратили в рабыню, прежний глава Небесной обители избавил ее от татуировки, отправил в Китай, где она обучалась медицине. Долго была помощницей Уна
Злодейский двоюродный дядя Док Хо по отцу – Кан Джи-Хо Злодейские внуки дяди Док Хо –Кан Джи-Мин и Кан Джи-Сон,
Злодейский двоюродный брат Док Хо и племянник Джи Хо – Кан Док-Вон, Злодейский сын двоюродного брата ДокХо – Кан Док-Хён,
Злодейский министр, устраивавший заговоры, но казненный Хон Дэ Чжу, его племянники Хон Тэ Сон и Хон Тэ Вон, Хон Тэ Сон нападал на Уна, но тот его простил и защищал, Хон Тэ Вон хочет стать Небесным владыкой
Дети чиновников, убитых "Хыкса Чхорон" по заказу Хон Дэ Чжу - Со Бём Сок и Ан Су Хён. Со Бём Сок стрелял в Уна, но попал в Гу Хян. Оба помогли Уну в день покушения и обоим он помогал сдать кваго.
Ю Чжи Сон возлюбленная Пэк Тон Су и первая любовь Уна
Члены "Хыкса Чхорон" -Белоликий ученый (его оружие сюррикены -метательные звезды), Чан Тэ Сан (воин с цепом), новые заместительницы Гу Хян- Чхве Мок Щин (явная)и Ким Су А ) (тайная)
Эта глава отредактирована Мариной Майоровой и Людмилой Калачевой, за что им огромное спасибо! Большинство новых имен найдены Викторией Бирюковой, за что ей тоже огромное спасибо! И еще я выполняю пожелание Веры Маханьковой и Ольги Митюгиной о динамике событий. За новые визуальные источники образов героев отвечает Марина Майорова. За интерес к деталям интерьера и структуре ханока - Анна Дудинова. Лекция Анны Дудиновой в Корейском культурном центре меня очень вдохновила, скоро напишу о лекции и о лекторе.
Писать все сложнее, поэтому спасибо всем кто поддерживает...
PS. Картинки, сделанные ИИ изобилуют ошибками. Постараюсь исправить что могу (то меч не той стороной, то шляпа не того фасона или одежда не та), но не сразу. "Страсть отрезанного рукава" - сюжет, когда император Ай-ди, проснувшись раньше и не желая будить своего фаворита Дун Сюня, отрезал рукав своего одеяния, на котором тот уснул.