— Максим, если ты еще раз пришлешь мне отчет, в котором цифры пляшут «цыганочку с выходом», я заставлю тебя переписывать его от руки гусиным пером, — Яна сложила руки на груди, глядя на мужа поверх очков.
— Януся, ну какая разница, три процента туда, три сюда, — Максим беспечно махнул рукой, пытаясь подцепить вилкой самый поджаристый кусок минтая. — Мы же одна сатана, как в кино говорят. Свои люди, сочтемся.
— В офисе я тебе не «сатана» и не «Януся», а Яна Игоревна, руководитель департамента логистики, — отрезала она, пододвигая к нему салатник с огурцами. — И «сочтемся» мы только в том случае, если генеральный не выставит нас обоих на мороз за твою вольную трактовку дебиторской задолженности. Ешь давай, а то остынет, и будет тебе не ужин, а сплошное разочарование в жизни.
Яна вздохнула и посмотрела на мужа. Максим был хорошим человеком: не курил, по выходным чинил кран, если тот начинал завывать арией Ленского, и даже помнил дату их свадьбы (правда, с погрешностью в два дня, но для мужчины это почти уровень академика). Проблема была в другом. Пятнадцать лет они проработали в компании «Глобал-Транс» на соседних должностях, душа в душу, как два сапога — оба левые, но вполне ходовые. А месяц назад старый директор ушел на пенсию, и на его место прислали молодого «эффективного» варяга, который не стал смотреть на выслугу лет, а просто открыл графики КПД.
Яна, которая всю жизнь пахала как трактор в посевную, оказалась на вершине этого графика. А Максим, привыкший, что работа — это место, где можно обсудить новости футбола и попить чаю с сушками, остался там, где был. Хуже того — теперь он оказался в прямом подчинении у собственной жены.
— Мам, а папа завтра пойдет на митинг против твоего тиранства? — 17-летний Миша, не отрываясь от телефона, профессионально выудил из кастрюли последнюю сосиску.
— Папа завтра пойдет на работу к восьми утра, а не к десяти, как он привык, — Яна строго посмотрела на сына. — И ты, кстати, тоже. У тебя репетитор по химии, а не фестиваль лени.
— Опять репрессии, — проворчала 20-летняя Юля, лениво ковыряя вилкой в тарелке. — Мам, ну ты же теперь большая начальница. Неужели нельзя папе выписать премию за то, что он просто красивый? Мне вот на новые кроссовки не хватает, а кредит за мой ноутбук сам себя не оплатит.
— Кроссовки подождут, пока у тебя в зачетке перестанут водиться «хвосты» размером с динозавра, — парировала Яна. — А папина красота в ведомости не значится. Там значатся вовремя закрытые накладные.
Максим обиженно зажевал рыбу. В их семье всегда царила демократия: Яна решала, что они едят и куда едут в отпуск, а Максим решал, что он с этим согласен. Но работа была территорией нейтральной. До этого злополучного понедельника.
— Ты пойми, Макс, — Яна смягчилась, когда дети разошлись по комнатам, оставив после себя гору немытой посуды и крошки, по которым можно было вычислить их маршрут до дивана. — На меня смотрят. Все в отделе шепчутся, мол, пристроила муженька под крылышко. Если я буду закрывать глаза на твои опоздания, меня сожрут с потрохами. И тебя заодно.
— Да кто сожрет? — Максим откинулся на спинку стула. — Ленка из бухгалтерии? Да она сама три раза в день бегает курить, а отчеты сдает в последний момент. Ты просто власть почувствовала, Яна. Тебе в руки дали свисток, и ты решила затерроризировать весь стадион.
— Свисток у меня был всегда, просто раньше я в него не свистела, чтобы тебя не будить, — Яна начала методично загружать посудомойку. — Завтра в девять ноль-ноль у нас планерка. Опоздаешь — выпишу штраф. И не смотри на меня так, будто я у тебя последнюю чекушку отобрала. Мы в капитализме живем, а не в мультфильме про доброго Леопольда.
Утро началось не с кофе, а с поисков второго носка Максима, который, по его глубокому убеждению, «кто-то специально спрятал, чтобы подорвать его авторитет».
— Яна, ну где он? Ты же вчера стирала! — Максим метался по спальне в одной штанине, напоминая подстреленного аиста.
— Он в ящике, Максим. Там, где лежат все остальные носки. Прямо под твоим носом. Если бы это была змея, она бы тебя уже трижды укусила, — Яна невозмутимо подкрашивала ресницы. — И поторапливайся. До выхода семь минут.
В офис они приехали порознь. Яна настояла на этом еще неделю назад: «Нечего коллегам видеть, как мы из одной машины выходим, как сиамские близнецы». Она зашла в кабинет, поправила жакет и почувствовала, как внутри просыпается та самая «железная леди», о которой в коридорах уже слагали легенды.
Планерка шла своим чередом, пока очередь не дошла до Максима. Он сидел с видом человека, который случайно забрел на лекцию по квантовой физике и очень хочет домой.
— Максим Анатольевич, — Яна специально выделила отчество, — где графики по отгрузкам за прошлую неделю? Вы обещали их еще вчера к вечеру.
Максим ухмыльнулся, подмигнув коллегам:
— Яна Игоревна, ну вы же знаете, вчера был форс-мажор. Кот на шторы прыгнул, пришлось спасать интерьер. Вечером дома доделаем, за чаем.
В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем отделе падает скрепка. Коллеги замерли. Леночка-секретарь даже перестала жевать жвачку.
— Дома, Максим Анатольевич, мы будем обсуждать цвет обоев в прихожей, — голос Яны стал холодным, как мороженое в школьной столовой. — А здесь я жду график. Если через час его не будет на моем столе, я лишаю вас квартальной премии. У всех вопросы есть? Вопросов нет. Свободны.
Максим вышел из кабинета багровый, как перезрелый помидор. Весь день он не отвечал на ее сообщения, а в обед демонстративно ушел есть в столовую с водителями, хотя обычно они с Яной перекусывали бутербродами в ее кабинете.
Вечер дома обещал быть томным. Яна зашла в квартиру, чувствуя, как гудят ноги. На кухне ее ждала пустая кастрюля и гора грязных тарелок. Максим сидел в гостиной и сосредоточенно смотрел футбол.
— Ужина нет? — спросила Яна, снимая туфли.
— Ужина нет, Яна Игоревна, — не поворачивая головы, ответил муж. — Форс-мажор. Пульт от телевизора потерялся, пришлось искать. Можете лишить меня десерта.
— Слушай, Макс, давай не будем устраивать детский сад, — она прошла на кухню и начала греметь сковородкой. — На работе работа, дома дом. Ты сам виноват, подставил меня перед всеми. «За чаем доделаем»! Ты бы еще предложил мне отчет в постели подписать.
— А почему бы и нет? — Максим вдруг встал и подошел к дверному проему. — Раньше ты не была такой мегерой. Мы вместе в эту контору пришли, вместе на даче горбатились, вместе кредит за квартиру выплачивали. А теперь ты — начальник, а я — так, подай-принеси?
— Ты работаешь плохо, Макс! — Яна обернулась, держа в руке нож, которым собиралась резать колбасу. — Ты ленишься, ты постоянно откладываешь всё на потом. Я тебя тянула десять лет, прикрывала твои косяки. Но теперь я отвечаю за весь отдел! Если я дам слабину с тобой, завтра остальные ноги на стол положат.
— Ах, вот оно что... — Максим прищурился. — Значит, десять лет я был обузой? Ну спасибо, дорогая. Знаешь что? Раз ты такая крутая начальница, то и живи в своем офисе.
Он развернулся и ушел в спальню, громко хлопнув дверью. Через пять минут оттуда донесся храп — демонстративный и вызывающий. Яна стояла посреди кухни, глядя на несчастный кусок колбасы. Ей хотелось плакать, но вместо этого она начала жарить яичницу. Слезы — это для слабых, а ей завтра нужно было увольнять кладовщика за недостачу.
Неделя прошла в режиме холодной войны. В офисе они общались исключительно сухими фразами, а дома обменивались записками на холодильнике: «Мише надо сдать на шторы», «Завтра приедет твоя мама, купи хлеба».
Напряжение росло, как тесто на дрожжах. Дети, почуяв неладное, затихали в своих комнатах, стоило родителям оказаться на одной территории. Юля даже начала сама мыть свою тарелку, что было верным признаком приближающегося апокалипсиса.
В пятницу Яну вызвал к себе генеральный.
— Яна Игоревна, — молодой директор крутил в руках дорогую ручку, — я вижу, вы навели порядок. Показатели растут. Но есть одна проблема. Ваш муж...
Яна напряглась.
— Что с ним?
— Понимаете, он подал заявление на перевод в филиал в другом конце города. На должность ниже, с потерей в зарплате. Говорит, не может работать под вашим началом. И, честно говоря, в коллективе обстановка... нервная. Либо вы его угомоните, либо нам придется расстаться с кем-то из вас. А терять вас как ценного кадра я не хочу.
Яна вышла из кабинета с ватными ногами. Она знала, что Максим гордый, но чтобы настолько? Перевод в филиал означал, что он будет тратить на дорогу по три часа в день и получать копейки. Это ударило бы по их семейному бюджету так, что о летнем отдыхе в санатории можно было забыть.
Вечером она решила пойти на мировую. Купила его любимые эклеры, которые стоили как небольшой самолет (но без макарон по-флотски, разумеется), и даже погладила его любимую рубашку, которую он вечно комкал.
— Макс, давай поговорим, — начала она, когда он зашел на кухню. — Я знаю про перевод. Это глупо. Мы же семья.
— Семья? — Максим усмехнулся, глядя на эклеры. — Семья — это когда друг за друга горой. А когда жена при всех распекает мужа как школьника — это не семья, это производственный конфликт. Я ухожу, Яна. И не только из отдела.
Яна замерла с чайником в руке.
— В смысле?
— В смысле, я поживу у матери пару недель. Мне нужно подумать, хочу ли я быть «Максимом Анатольевичем со справкой о неуспеваемости» до конца жизни.
Он развернулся, чтобы уйти, но в этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла его мать, свекровь Яны, с огромным чемоданом и боевым блеском в глазах.
— Так, — сказала свекровь, не здороваясь, — я слышала, у вас тут кадровые перестановки? Значит, так, детки. Раз вы не можете поделить один офис, я решила, что пора брать дело в свои руки.
Яна и Максим переглянулись. Такого поворота не ожидал никто. Свекровь, бывшая завкафедрой марксизма-ленинизма, славилась тем, что могла построить даже стадо бизонов, просто выразительно кашлянув.
— Мам, ты что тут делаешь? — выдавил Максим.
— Приехала спасать ячейку общества, — она решительно прошла в зал. — И, кстати, Максим, я тут поговорила со своим старым знакомым из министерства. Насчет вашей фирмы...
Яна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Свекровь никогда не делала ничего просто так. Но Максим и представить не мог, что на самом деле удумала его жена, когда за его спиной тайно взяла трубку и кивнула свекрови в ответ.
Яна смотрела на мужа с плохо скрываемым торжеством. Она уже знала то, что Максим узнает только завтра утром из приказа на доске объявлений, и эта новость должна была либо окончательно разрушить их брак, либо сделать их самой богатой парой в районе. Но муж и представить не мог, что удумала его жена.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜