Ранее: Саша спряталась в библиотеке, пытаясь заглушить голоса, которые не дают покоя. Но ее нашли даже там. И теперь этот человек смотрит на неё с вызовом, от которого невозможно отвернуться.
🔥Неожиданное вторжение
Голос.
Не просто звук, а скорее вибрация — тяжёлые, уверенные шаги, передавшиеся через толщу пола, и низкий, грудной бас, каким-то чудом пробравшийся сквозь толстую стену её глухоты. Она почувствовала его приближение раньше, чем увидела — лёгкое, но отчётливое дрожание половиц под его массивными ботинками.
Саша резко подняла голову. В проходе между стеллажами, залитый сзади алым светом заката, стоял Кирилл. Его карие, раскосые глаза блестели в сгущающемся полумраке, как у большого рыжего кота, выследившего и нашедшего свою пугливую мышку. Он был не в школьной форме — на нём была просторная чёрная худи с нарисованным граффити, нарочито потрёпанные, потертые на коленях джинсы и массивные кеды с вытертыми до дыр носками. В его развязной позе читалась привычная, напускная расслабленность.
— Даже здесь нашёл, — Саша выдохнула, резко выпрямившись и инстинктивно отодвигаясь глубже в свой угол. Её спина больно упёрлась в корешки книг.
Он, не дожидаясь приглашения, плюхнулся на стул напротив, развалившись на нём так, что передние ножки опасно оторвались от пола. Стул жалобно скрипнул под его весом, протестуя, но Кирилл, казалось, наслаждался этим — как будто балансирование на самой грани падения было его естественным, привычным состоянием. Его чёрные кеды с вытертыми носками болтались в воздухе, а из кармана джинсов выбивался и болтался провод от наушников.
— Ну, я же говорил — ты не умеешь прятаться по-настоящему. — Кирилл достал из кармана потрёпанную упаковку жвачки, ловко вытряхнул одну подушечку и сунул её в рот. — Особенно когда оставляешь за собой такие очевидные следы.
— Какие ещё следы? — буркнула она, насупившись.
— Вот эти. — Он неожиданно наклонился вперёд и ткнул не пальцем, а своим карандашом в её запястье, где алела свежая, неглубокая царапина — подарок от Катиного браслета во время утренней стычки. — Следы борьбы налицо.
Саша инстинктивно дёрнула руку и прикрыла её рукавом, словно стыдясь этого свидетельства своей слабости.
— Не твоё дело, — прошипела она, отводя взгляд.
— А вот и моё, — он неожиданно выпрямился, и стул с глухим грохотом встал на все четыре ножки. Весь его напускной цинизм куда-то испарился. — Потому что я тоже так делаю. Постоянно.
Саша нахмурилась, не понимая.
— Что делаешь?
— Отключаюсь. Ухожу. Создаю свой шум, чтобы не слышать чужой. — Кирилл вытащил из уха чёрный наушник и протянул его ей через стол. Провод болтался, как лиана. — Вот, слушай. Если осмелишься.
Она машинально, повинуясь какому-то непонятному импульсу, взяла его. Пластик был тёплым от его тела и слегка влажным.
— Я не… — замялась она, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
— Включи аппарат, — перебил он, и в его голосе не было насмешки, было настоящее, жгучее любопытство. — Хотя бы на одну минуту. Всего на шестьдесят секунд. Дай миру шанс.
Они замерли в натянутой тишине. Даже пылинки в закатных лучах казались застывшими, будто вся библиотека, все эти тысячи книг, затаили дыхание, ожидая её решения. Сердце Саши колотилось где-то в горле. Медленно, будто против своей воли, она поднесла дрожащие пальцы к уху.
Клик.
Мир взорвался.
Оглушительный, рвущий барабанные перепонки грохот искажённого метала, дикие, хриплые голоса, рёв перегруженных гитар — тяжёлая, агрессивная музыка из его наушников ударила в виски, как кувалда. Она инстинктивно вжалась в спинку стула, зажмурилась, словно пытаясь убежать, спрятаться от этого звукового вторжения. Звуки были слишком громкими, слишком резкими, слишком физически ощутимыми, они впивались в мозг, как осколки стекла. Саша ахнула и тут же потянулась, чтобы выключить аппарат, отключить эту пытку, но Кирилл был быстрее. Его пальцы легли на её запястье, не больно, но твёрдо, не давая ей убежать.
— Потерпи! Ты же слышала! — Его глаза горели странным огнём. — Это не просто хаотичный шум. Это мой щит… Моя стена. Я сам его построил. И сам его контролирую.
Саша замерла, перестала вырываться. Его слова, странные и обрывистые, начали медленно просачиваться сквозь трещины в её собственной глухой стене, будто луч света под дверью в тёмной комнате.
— Ты... ты тоже... — начала она, не веря себе.
— Притворяюсь? — Кирилл усмехнулся, но усмешка получилась кривой. — Нет. Я не притворяюсь. Я контролирую. — Он взял её руку и повертел регулятор громкости на её аппарате, показывая движение. — Понимаешь? Ты можешь не выключать его полностью. Просто сделай тише. Чтобы слышать только то, что хочешь, что выбираешь сама. Чтобы шум работал на тебя, а не против.
Саша разжала пальцы и посмотрела на аппарат, лежащий на её ладони. Пластик снова стал холодным. Она молчала, переваривая его слова.
— А если я не хочу слышать вообще ничего? — наконец выдохнула она, и это прозвучало как признание.
— Тогда ты заранее проиграешь, — он неожиданно встал, его высокая фигура отбросила длинную, уходящую вглубь библиотеки тень на стопки старых книг. Его рука непроизвольно дёрнулась к шее, к тому самому, всегда скрытому шраму, но он тут же, поймав себя, опустил её, с силой засунув в карман. — Они решат за тебя. Катя, твой отец, все эти... — он мотнул головой, не находя нужного слова, — ...все эти люди. Они решат, что ты должна слышать, а что — нет. Ты отдашь им власть над своим миром.
За окном с резким криком пролетела ворона, ударив крылом по мутному стеклу. Саша вздрогнула — она почувствовала этот глухой стук, даже без аппарата, кожей, костями. И в этот миг она с пронзительной ясностью осознала, что мир не делится чёрно-бело на «тишину» и «шум». Между ними есть целая вселенная полутонов — лёгкий, шелестящий шёпот переворачиваемых страниц, убаюкивающий скрип старых половиц, даже звук её собственного, чуть учащённого дыхания. И всё это, оказывалось, принадлежало ей. Только ей.
— Почему? — прошептала она, глядя на его уже почти растворившийся в полумраке силуэт. — Почему ты мне всё это рассказываешь?
Кирилл замер у самого выхода, обернувшись к ней. Его лицо было скрыто тенью, виден только контур напряжённой спины.
— Потому что ты, кажется, единственная, кто по-настоящему слышит. Даже когда делаешь вид, что не слушаешь.
Дверь в коридор закрылась за ним с тихим, но чётким щелчком, оставив её наедине с нарастающим гулом в ушах и странным, щемящим ощущением, что где-то глубоко внутри, в самой основе её крепости, треснула толстая, казавшаяся вечной, стена.
🎧 Выбор
Саша ещё несколько минут сидела неподвижно, затем медленно, очень медленно достала аппарат и, задержав дыхание, большим пальцем передвинула маленький резиновый ползунок громкости всего на одно деление.
Сначала — ничего. Только собственный свист в ушах. Потом, пробиваясь сквозь него, проступили отдельные звуки: размеренное, неторопливое тиканье старых круглых часов на стене над кафедрой библиотекаря. Тихий, шелестящий шёпот страниц, которые кто-то невидимый переворачивал в дальнем углу. Где-то далеко, за двумя дверями — приглушённый смех дежурного учителя, доносящийся, как эхо из другого, нормального мира. И самое странное, самое неожиданное — её собственное сердцебиение, ровное и спокойное, отчётливо звучавшее внутри, будто говорившее ей: «Ты здесь. Ты живая. Ты существуешь».
Даже библиотека, всего несколько минут назад казавшаяся заброшенным склепом, вдруг преобразилась. Она наполнилась тихой, размеренной, но настоящей жизнью: ровным дыханием времени, застывшего в книгах, и спокойным, уверенным пульсом самого здания. Мир звучал. Он звучал тихо, негромко, но он больше не пугал своей громогласной яростью.
Шёпот страниц теперь напоминал далёкий, умиротворяющий прибой, а тиканье часов — чей-то мудрый, неспешный пульс. Саша прикрыла глаза, внутренне сжимаясь в ожидании привычной волны паники, желания всё выключить, спрятаться. Но вместо этого она почувствовала... незнакомое, тёплое облегчение. Как будто она не включила звук, а выпустила наружу ту самую, задыхавшуюся часть себя, которая годами томилась в глухой, душной раковине одиночества.
За окном послышался лёгкий, почти невесомый шорох — это начинался осенний дождь, такой тихий, что ещё вчера её аппарат никогда бы не уловил его. Теперь она его слышала. Чётко. И этот простой, естественный звук был её собственным, осознанным выбором.
____________________________
Саша сделала первый шаг из своей тихой крепости. Но что будет, когда она встретится с Лерой — той, кто боится потерять звук, тогда как Саша годами училась его отключать? Две девочки с одной тишиной на двоих. Их дороги вот-вот пересекутся. Продолжение читайте про Леру.
Мне очень важно, чтобы эта история нашла путь к вашему сердцу. Если хочется быть ближе к тому, что я пишу, — заходите в гости. Там я делюсь своим творчеством и первыми новостями о новых книгах.
💬 ВКонтакте: https://vk.com/albahakimotvorit
📱 Telegram: https://t.me/albahakimo
#тишинамеждунами #альбахакимо #роман #подростковаяпроза #психологическаядрама #книги #авторскийроман #российскийавтор #книжнаялихорадка #книжныйблог #книголюб #чточитать #рекомендациикниг #книжныеновинки #рекомендациикниг #дзенчитает #текстдзен #книгадня