Ольга смотрела в экран телефона, и руки тряслись. Переписка дочери была открыта. Она не специально читала — просто хотела найти номер школы, а Лера забыла телефон на кухне. И вот эти строки, написанные её двенадцатилетней девочкой.
«Моя мать тупая, нищебродка. Мне стыдно за эту семью. Хотела бы жить с нормальными родителями. Презираю их».
Ольга перечитала раз, другой, третий. Слова её раздавили. Просто убили. Они напечатаны ровным шрифтом, без ошибок. Лера всегда хорошо писала.
Ольга отложила телефон и посмотрела в окно. За окном серый вечер. Там их район, их улица.
В семье четверо детей, муж разрывается на двух работах, она работает и ещё подработки по выходным. Тридцать пять тысяч в месяц на семью из шести человек. Это если не болеть, не покупать лишнего, не ждать подарков.
Ольга знала, что Лере хочется красивой жизни. В телевизоре сплошные рекламы. Девочка ждёт новой одежды, как у одноклассниц, поездок на такси, походы в кафе. Мать хотела бы ей это дать. Но не могла. Дочь должна понимать, что родители стараются для них, любят, одевают, кормят. Никто не голодает, но каким трудом всё это достаётся...
Лера и раньше злилась, требовала обновок. А теперь — написала подруге. Написала, что ей стыдно за мать. Не предлагала матери помочь, о презирала мать за то, что та не такая богатая, как бы ей хотелось.
— Ты чего? — спросил муж, заходя на кухню.
Ольга молча протянула ему телефон. Он прочитал, помрачнел:
— Это она? Да, как так можно? Мы же для них всё делаем...
— Она, - подтвердила Ольга.
— Я с ней говорю. - предложил муж Олег. - Так поговорю...
— Не надо, - возразила она.- Не сейчас. Сорвёшься... накричишь...
Он кивнул, положил телефон на место.
В ту ночь Ольга не спала. Лежала и вспоминала, как Лера родилась, как она её выхаживала — слабенькую, с весом меньше трёх килограммов. Как ночами не спала, когда та болела. Как откладывала копейки на её школу, на форму, на тетради. Как шила платья на утренники, потому что купить не могла. Как стояла в очередях за молоком, когда Лера была маленькая. Как старалась, чтобы дети не чувствовали себя обделёнными, сытыми и здоровыми.
А дочь оказывается стыдится родителей, презирает.
Утром Ольга встала раньше всех. Собрала младших в школу, приготовила завтрак. Лера вышла из комнаты, надела наушники, села за стол.
— Сними наушники, — сказала Ольга.
— Зачем? — не сняла. - Отстань!
— Сними, пожалуйста, - потребовало мать.
Лера сняла. Смотрела в тарелку.
— Ты вчера телефон забыла, — сказала Ольга. — Я случайно увидела твою запись. Другую семью хочешь, доченька?
Лера подняла глаза. В них мелькнул страх, но тут же пропал.
— Ты читала мою переписку? — спросила она. - Дура! Ты не имеешь права копаться в моей переписке.
— Случайно, - оправдывалась мать.
— Врёшь! Так не бывает, - кричала Лера.
— Бывает. Я хотела найти номер школы, - пояснила Ольга. - А нашла это...
Лера молчала.
— Ты правда так думаешь? — спросила Ольга. — Что мы нищие? Что тебе стыдно за нас?
Лера отвела взгляд.
— Не знаю, — сказала она. - Возможно...
— Я знаю, — ответила Ольга. — Ты написала это. Не подумав? Или думала?
— Ты не имела права читать! — Лера вскочила. — Это моя личная переписка!
— Ты права, — кивнула Ольга. — Не имела. Но я её прочитала. И теперь знаю, что ты думаешь о нас с отцом.
— А, что я чувствую, вам плевать? — Лера скрестила руки на груди. — То, что у всех нормальные телефоны, нормальные вещи, а мы ходим в этих... в этих... Она запнулась.
— В чём? — спросила Ольга. - В том, что вышло из моды?
— Ты сама знаешь, - злилась Лера.
Ольга знала. Всё дело в вещах, которые она покупала на распродажах, на рынке, с рук. В кроссовках, которые носили два года, в куртках, которые переходили от старших к младшим.
— Я знаю, — сказала она. — Я всё знаю. И мне жаль, что я не могу дать тебе больше. Но я даю, что могу.
— Мало, — бросила Лера. - Мне этого мало. понятно? Ненавижу вас с отцом! Нищеброды! Были бы другие родители, мне не было бы за них так стыдно, ка к за вас.
И ушла в свою комнату.
Ольга осталась на кухне. В голове крутилось одно слово. Нищебродка. Мать — нищебродка. Она вспомнила свою мать, которая так же откладывала копейки, так же шила ей платья и стояла в очередях. Но она тогда не злилась, не стыдилась матери. А помогала по дому: мыла полы, сидела с младшими, бегала за продуктами.
— Замкнутый круг, — прошептала она, опускаясь на стул, едва сдерживая слёзы. — Надо его разорвать. Что делать?
Утром Ольга собрала вещи Леры в чёрный пакет из-под мусора и протянула дочке.
— Собирайся, поехали, - скомандовала она.
— Куда? - Не поняла Лера.
— Увидишь, - сухо ответила мать и взяв её за руку повела из дома.
Автобус привёз к незнакомому зданию с надписью"Детский дом"
Лера опешила.
— Лер, — сказала мать. — Ты хотела жить в другой семье? Вот тебе шанс. Я отдаю тебя. Может тебя удочерит кто-то из олигархов и ты будешь жить в богатой семье. Ты же об этом мечтала?
— А , если не? — Лера уже пыталась плакать.
— Шутки кончились. Я серьёзно, — продолжала Ольга. — Если тебе так плохо с нами, если ты стыдишься, может, тебе правда стоит попробовать?
— Что ты предлагаешь? — Лера подняла голову. - Я так не хочу...
— Я предлагаю тебе выбор, - продолжила Ольга. - Ты можешь остаться с нами или уйти.
— Куда? - не поняла Лера.
— Вот например есть такие места. Центры временного содержания. Там помогают детям, которым трудно в своих семьях. Их бьют родители, пью... Ищут новых родителей.
Лера побледнела.
— Ты меня выгоняешь?
— Я предлагаю тебе подумать. Если тебе с нами так плохо и ты считаешь, что другие родители будут лучше, то можешь попробовать найти их.
— А ты? - спросила Лера сквозь слёзы.
— Я останусь с твоими братьями и сестрой. Мы никуда не денемся, - ответила мать.
— Это шутка? — голос у Леры дрогнул, покатились слёзы.
— Нет, — ответила Ольга. — Это не шутка. Иди.
Она развернулась, чтобы уйти.
— Мама, что ты делаешь? — крикнула Лера.
— Оставляю тебе выбор, дочка,- ответила мать.
— Ты серьёзно?
— Я же сказала. Ты имеешь право попробовать, - пояснила Ольга. - Что тебя опять не устраивает?
Лера молчала и плакала.
Они ехали молча. Ольга за рулём, Лера на пассажирском сиденье, рядом с ней — чёрный мешок с вещами. Город проплывал за окном, знакомые улицы, дома, остановки. Лера смотрела в окно, не поворачивая головы.
— Мам, — окликнула она наконец. — Ты правда меня здесь оставишь?
— Правда.
— А если я не захочу? - спросила дочь.
— Я не хочу портить тебе жизнь. Хочешь жить в богатой семье? - объясняет мать. - Вперёд! Ты написала про мать нищебродку и жаловалась. Это мой ответ тебе. Иди, доченька, в новую семью.
Лера закричала:
— Я не хочу!
— А чего ты хочешь? - спросила мать.
Лера заплакала. Слёзы текли по щекам, она вытирала их рукавом.
— Я хочу домой, — прошептала она. — Я хочу, чтобы всё было как раньше.
— Как раньше не будет, — сказала Ольга. — Ты выросла. И ты теперь знаешь, что я — нищебродка. Твои слова?
— Я не так думала, - оправдывалась девочка. - Прости меня, мамочка!
— А как? Как ты думала о нас с отцом? - настаивала мать.
— Я просто... я хотела, чтобы у нас было больше денег. Чтобы мы жили как другие. Я злилась, что у нас нет ничего. И написала... написала глупость. Прости.
— Это не глупость, — сказала Ольга. — Это твои настоящие мысли.
— Нет! — Лера замотала головой. — Я люблю тебя! Я не хочу других родителей! Я хочу домой!
Ольга смотрела на неё. Внутри всё дрожало, но она держалась.
— Ты уверена? — спросила она. - А, вдруг завтра опять будешь капризничать и требовать модную куртку или телефон?
— Нет, мама. Нет! - плакала Лера.!
— Потому что если мы поедем домой, ты должна будешь понять. Я не могу дать тебе дорогие вещи. Не могу платить за такси. Не могу водить в кафе. Но я могу дать тебе дом. И любовь. И всё, что у нас есть. Если тебе этого мало, ты можешь уйти. Прямо сейчас.
— Мне не мало! — Лера рыдала. — Я поняла! Я больше никогда так не скажу! Мам, пожалуйста, поехали домой!
Ольга смотрела на неё долго. Потом выдохнула.
— Хорошо, — сказала она. — Едем.
Они поехали обратно. Лера сидела, сжавшись и плакала. Ольга молчала.
Дома она поставила чёрный мешок в коридоре, не стала разбирать. Лера ушла в свою комнату, закрылась. Ольга села на кухне.
Вошёл муж.
— Ну как? — спросил он.
— Пока не знаю, — ответила она. — Посмотрим.
Прошло несколько дней. Лера стала тихой, вежливой. Помогала по дому, не спорила, не огрызалась. Смотрела на мать иногда, как будто боялась, что та снова возьмёт чёрный мешок.
Ольга не трогала. Пусть стоит. Напоминает.
На четвёртый день Лера подошла к ней вечером.
— Мам, — сказала она. — Можно я тебе помогу? Посуду помыть?
— Помоги, — кивнула Ольга.
Они мыли посуду вместе. Молча.
— Мам, — сказала Лера. — Ты простишь меня?
— За что?
— За те слова. Я была дурой.
— Ты ещё такой ребёнок, — ответила Ольга.
— Но я не права, - возразила Лера.
— Ты имеешь право хотеть, - вздохнула мать. - А я имею право не мочь.
Лера помолчала.
— Я теперь понимаю, — сказала она. — Прости.
Ольга обняла её. Лера прижалась, заплакала тихо.
— Всё хорошо, — сказала Ольга. — Главное, что мы вместе.
Ольга смотрела в окно на вечерний город, на улицу. Всё на месте. Всё снова на месте.