— Сёма, я не поняла, у нас что, в квартире завёлся полтергейст-шопоголик или ты решил спонсировать полёт Илона Маска на Марс? — Вера стояла посреди кухни, сжимая в руке телефон, на экране которого задорно мигало уведомление от мобильного банка.
— Верочка, ну зачем сразу такие крайности, — Семён, не отрываясь от поглощения жареной картошки с солёным огурцом, даже не вздрогнул. — Просто маме нужнее. У неё техника совсем посыпалась, ровесница Октябрьской революции, а не техника. Ты же знаешь Лидию Аркадьевну, она слова лишнего не вымолвит, всё терпит.
— Она терпит?! — Вера почувствовала, как внутри начинает закипать нечто посильнее старого чайника со свистком. — Она терпит с новым холодильником, посудомойкой и моющим пылесосом, за которые списали мой кредитный лимит? Сёма, там было сто двадцать тысяч! Это не пачка пельменей по акции, это мои нервные клетки в денежном эквиваленте!
Вера, женщина пятидесяти пяти лет с выдержкой сталевара и чувством юмора, отточенным тридцатью годами брака, привыкла ко многому. Она пережила дефицит девяностых, моду на леггинсы с начёсом и три ремонта, сделанных «своими силами», которые чуть не закончились разводом. Но такой вираж от благоверного стал для неё сюрпризом уровня «внезапный снег в середине марта». А за окном как раз стоял тот самый март — серый, слякотный, когда весна вроде бы уже обещала зайти, но застряла где-то в очереди за льготными лекарствами.
— Маме нужно было обновиться, — наставительно произнёс Семён, аккуратно вытирая усы салфеткой. — Вера, не будь мелочной. У тебя же зарплата хорошая, ты в этом своём управлении сидишь, бумажки перекладываешь. Сама закроешь потихоньку. А мать в чистоте поживёт. Она заслужила.
— «Заслужила»? — Вера села на табуретку, чувствуя, как реальность начинает напоминать фильм «Любовь и голуби», только без голубей и с явным уклоном в триллер. — Она заслужила, а платить должна я? Ты без спроса взял мой телефон, залез в приложение, перевёл деньги своей матушке, и теперь предлагаешь мне радостно выплачивать сто пятьдесят тысяч с учётом процентов? Сёма, ты в своём уме или у тебя весеннее обострение в активной фазе?
В коридоре послышалось шарканье. Из своей комнаты, благоухая духом юношеского максимализма и нестиранных носков, выплыл Егор. Девятнадцатилетний сын, чья жизненная философия сводилась к фразе «мам, а есть чё поесть?», замер в дверях.
— О, предки, чё за шум, а драки нет? — Егор заглянул в кастрюлю. — Опять бабуля Лида что-то отжала? Она мне вчера звонила, спрашивала, как пользоваться роботом-пылесосом. Говорит, мол, теперь у неё «умный дом». Я ещё подумал: откуда у неё деньги, если она даже на кошачий корм у отца выпрашивает?
— Откуда-откуда... Из маминого кармана, — отрезала Вера. — Егор, марш в комнату, пока я не вспомнила, что ты за прошлый семестр хвосты не закрыл.
— Да ладно, я просто спросил, — буркнул Егор и испарился, прихватив кусок хлеба.
Семён тем временем сохранял олимпийское спокойствие. В его картине мира он совершил благородный поступок — позаботился о престарелой родительнице. А то, что это было сделано за счёт жены, так это «семейный общак», просто временно распределённый в пользу наиболее нуждающихся слоёв населения в лице Лидии Аркадьевны.
— Сёма, я даю тебе ровно пять минут, чтобы ты позвонил матери и сказал, что произошла ошибка, — голос Веры стал холодным, как мартовский лёд в луже под окном. — Пусть возвращает деньги. Мы ещё не распаковали эту технику? Вот и пусть везут обратно в магазин.
— Вера, ты в уме? — Семён даже возмутился. — Там уже всё подключено! Лидия Аркадьевна весь день посуду моет, нарадоваться не может. У неё суставы болят, ей нельзя руками в холодной воде возиться. Ты хочешь, чтобы у матери инфаркт случился от твоей жадности? Это же предательство!
— Предательство — это когда муж крысит деньги у жены и вешает на неё долг, — Вера встала. — Значит так. Если до завтрашнего утра денег на счету не будет, я иду в полицию. Напишу заявление о краже. Телефон был у тебя, пароль ты подсмотрел, транзакция видна. Пусть разбираются.
Семён поперхнулся огурцом. Его лицо приобрело оттенок перезрелого помидора.
— В полицию? На собственного мужа? Из-за каких-то тряпок и железяк? — Он вскочил, едва не опрокинув табурет. — Ты совсем ополоумела на своей работе? Это же семья! Мы — одна сатана! Как ты в глаза детям смотреть будешь, когда отца в кутузку заберут из-за пылесоса?
— С гордостью, Сёма. С гордостью за то, что мать у них не бесхребетная амеба, — Вера начала методично убирать со стола. — И в глаза Лидии Аркадьевне я посмотрю с огромным интересом. Особенно когда к ней приедут описывать имущество, купленное на ворованные деньги.
В этот момент в квартиру зашла Ирина, старшая дочь. Двадцать один год, вечный поиск себя и идеального освещения для селфи. Она скинула сапоги в общую кучу и, не здороваясь, заявила:
— Мам, а почему бабушка выставила в семейный чат фото новой кухни и подписала «Спасибо сыночку за заботу, а Вере — за терпение»? Что за приколы? У нас что, лишние деньги появились? Мне куртка нужна, моя совсем облезла.
Вера посмотрела на дочь, потом на мужа, который уже начал входить в роль «невинно репрессированного».
— Лишние деньги, Ирочка, были на моей кредитке. Но теперь они превратились в уют Лидии Аркадьевны. Так что куртку тебе, видимо, купит папа со своей заначки. Если она у него вообще есть после таких широких жестов.
— Да нет у него никакой заначки, — Ира скептически оглядела отца. — Он у меня вчера пятьсот рублей до зарплаты стрелял. Пап, ты реально мамину карту обнулил? Это же зашквар. Даже для тебя.
— Вы ничего не понимаете! — Семён схватил куртку. — Вы все погрязли в меркантильности! Мать — это святое! Я пошёл к ней, там меня хотя бы ценят, а не считают каждый рубль!
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте жалобно звякнула чешская вазочка, подаренная на свадьбу той самой свекровью.
Вера осталась на кухне. Она чувствовала себя героем анекдота, который зашёл слишком далеко. В голове крутилась мысль: «Как в песне — я его слепила из того, что было, а то, что было, то и... украло кредитку». Жизнь с Семёном никогда не была сахарным сиропом. Он всегда был немного «с чудинкой» — то вложится в производство вечных двигателей из пластиковых бутылок, то решит, что им срочно нужен аквариум на триста литров в однокомнатную квартиру родителей. Но воровство — это был новый уровень.
Вечер прошёл в гнетущей тишине. Дети заперлись по комнатам, Вера методично перемывала посуду, размышляя о том, что сто пятьдесят тысяч — это, на минуточку, её годовой бюджет на стоматолога, новые сапоги и ту самую поездку в санаторий, о которой она мечтала с прошлого ноября.
Она знала Лидию Аркадьевну как облупленную. Та была женщиной тонкого манипулятивного склада. У неё всегда «колькало в боку», когда нужно было вскопать огород, и «туманилось в глазах», когда приходило время платить по счетам. Но на праздниках она пела громче всех и ела за троих, забывая о своей строгой диете и больном желудке.
— Мам, ты реально подашь на него в суд? — Егор высунулся из комнаты, жуя яблоко. — Это же жесть.
— Жесть, Егорушка, это когда ты в старости будешь сидеть с пустым холодильником, потому что твоя жена решила купить маме четвёртый телевизор за твой счёт, — ответила Вера. — Иди спать. Утро вечера мудренее.
Но утро не принесло облегчения. Семён не вернулся ночевать. Видимо, заночевал у «святой женщины», на новом диване, который, вполне возможно, тоже скоро будет куплен по аналогичной схеме.
Вера выпила кофе, глядя на серое небо. В голове зрел план. Нет, идти в полицию — это было бы слишком просто и как-то... по-бюрократически. А Вера знала, что лучший способ проучить человека — это ударить его тем же оружием, которым он пользуется сам.
Она открыла шкаф, достала свою старую сумку, с которой ходила ещё в министерство на проверки, и начала собираться.
— Куда ты в такую рань? — Ира, заспанная и лохматая, вышла в коридор. — В полицию?
— Нет, доченька. К бабушке. Пойду поздравлю её с обновками. Нужно же посмотреть, как работают мои сто двадцать тысяч.
Вера вышла на улицу. Март хлестнул в лицо мокрым снегом, будто напоминая, что в этой жизни за всё надо платить — и за тепло, и за технику, и за излишнюю доверчивость. Она села в автобус, чувствуя странный азарт. В кармане лежал запасной ключ от квартиры свекрови, который та когда-то выдала «на всякий пожарный случай». Пожар случился, подумала Вера, пора разматывать шланги.
Когда она подошла к двери Лидии Аркадьевны, изнутри доносился весёлый шум. Слышался голос Семёна: «Мам, ну смотри, как пылесос-то бегает! Сама чистота к тебе в руки пришла!». И довольное воркование свекрови: «Ой, Сёмочка, золотой ты мой. Вера-то небось злится? Она у нас всегда была прижимистая, души в ней мало, одни цифры».
Вера тихо открыла дверь своим ключом. Картина была маслом: посреди комнаты действительно ползал круглый робот-пылесос, врезаясь в ножки старого стола. На кухне сияла новенькая посудомойка, уже вовсю гудя, а холодильник размером с небольшой шкаф занимал почётное место у окна.
— Доброе утро, дорогие родственники! — Вера вошла в комнату, не снимая пальто. — Вижу, пир во время чумы в самом разгаре?
Семён подпрыгнул на месте, едва не выронив чашку. Лидия Аркадьевна моментально преобразилась: плечи опустились, лицо приняло выражение «я маленькая бедная сиротка», а рука потянулась к сердцу.
— Верочка... Ты чего это без звонка? — пролепетал муж. — Мы тут как раз... обживаемся.
— Я вижу, — Вера прошла на кухню и открыла новый холодильник. Внутри было пусто, только одинокая банка шпрот и пачка масла. — Красиво живёте. Только вот незадача, Сёма. Я вчера поговорила с юристом. Он сказал, что транзакция с моей карты на карту твоей матери без договора дарения или займа — это неосновательное обогащение. А если учесть, что ты взял мой телефон без разрешения — это уже уголовка.
— Да какая уголовка! — взвизгнул Семён. — Мы семья!
— Были семьёй, — Вера улыбнулась так ласково, что у Лидии Аркадьевны засосало под ложечкой. — А теперь мы — кредитор и заёмщики. Лидия Аркадьевна, техника мне нравится. Хороший выбор. Как раз то, что я хотела купить нам на дачу.
— На какую дачу? — свекровь наконец обрела дар речи. — Это же мне! Сын подарил!
— Сын подарил на мои деньги, — Вера достала из сумки пачку документов. — Тут счета, чеки из личного кабинета и копия моего заявления, которое пока лежит у меня. Значит так. У вас есть два варианта. Либо вы сейчас возвращаете мне деньги — все сто двадцать тысяч плюс проценты за снятие наличных, либо...
— Либо что? — Семён попытался изобразить храбрость. — Ты нас выселишь? Это мамина квартира!
— Либо я забираю всё это прямо сейчас, — Вера обвела рукой кухню. — Я уже вызвала грузчиков. Они будут через десять минут. А так как чеки оформлены на моё имя (через мой банк), то юридически это моё имущество. И я отвезу его на дачу. Или продам на Авито. А ты, Сёма, пойдёшь со мной в полицию писать явку с повинной.
— Вера, ты не посмеешь! — Лидия Аркадьевна вцепилась в посудомойку, как в последний оплот цивилизации. — Я буду жаловаться! Я в газету напишу! В соцзащиту!
— Пишите хоть Папе Римскому, — Вера посмотрела на часы. — Семён, время пошло. Или деньги, или грузчики заходят и выносят «подарки».
Семён засуетился, начал бегать по комнате, хватаясь за голову. Он знал, что Вера слов на ветер не бросает. Если она сказала «грузчики», значит, они уже курят у подъезда.
— Где я тебе возьму сто пятьдесят тысяч?! — орал он. — У меня зарплата через две недели!
— Кредит возьми, — пожала плечами Вера. — Как ты любишь. Только на своё имя. Или пусть Лидия Аркадьевна достанет свои «похоронные». Мы же знаем, что они у неё в банке из-под индийского чая лежат под кроватью.
Свекровь побледнела. Про «чайные» сбережения знала только она, и то, что Вера об этом догадалась, было ударом ниже пояса.
— Нет там ничего! — выкрикнула Лидия Аркадьевна. — Пусто там! Только пыль!
— Ну, раз пыль, то робот-пылесос вам точно не нужен, — подытожила Вера.
В дверь позвонили. Тяжёлые, уверенные удары.
— О, а вот и ребята за техникой, — Вера направилась в прихожую.
Семён бросился ей наперерез, преграждая путь. В его глазах метался ужас пополам с осознанием того, что жена, которую он считал «удобной и предсказуемой», внезапно превратилась в коллектора с внешностью домохозяйки.
Но Семён и представить не мог, что Вера пришла не одна, и какой сюрприз ждёт его за дверью, заставляя всю его «благородную» схему рассыпаться в прах за считанные секунды.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜