«Ты только не волнуйся, но, кажется, твой Игорь сейчас заказывает самое дорогое шампанское не тебе!» — сообщение от подруги ударило по нервам сильнее, чем разряд тока, но то, что Лена увидела на экране, заставило её не плакать, а действовать.
***
Лена смотрела на экран телефона так, словно тот превратился в ядовитую жабу. На фото, которое услужливо подкинула лента новостей (спасибо алгоритмам и «умной» ленте друзей друзей), был ее Игорь. Не на совещании в душном офисе, где, по легенде, «горел квартальный отчет», а в интерьерах ресторана «Золотой Телец». И не один.
Рядом с ним, склонив голову ему на плечо, сидела барышня. Не просто барышня, а эфемерное создание в бежевом кашемире, с волосами цвета сливочной помадки. Игорь улыбался так широко, что видны были даже недавно поставленные коронки, за которые они отдали половину отпускных. Но добила Лену не улыбка. Добила подпись.
«Наконец-то мы вместе. Моя любовь всей жизни».
Внутри у Лены образовалась гулкая пустота. Не было ни истерики, ни желания бить посуду. Было странное, холодное оцепенение, сквозь которое пробивалась одна мысль: «А ипотеку он тоже с любовью всей жизни платить будет?»
Она набрала Юлю. Юля работала не просто юристом, а юристом по бракоразводным процессам, и цинизма в ней было больше, чем воды в Байкале.
— Юль, он в «Золотом Тельце». С бабой. Пишет, что она - любовь всей жизни.
— Скриншот сделала? — деловито спросила Юля, даже не поперхнувшись чаем.
— Сделала.
— Умничка. Теперь слушай маму. Никаких соплей. Проверяешь онлайн-банк. Если есть движения крупных сумм — блокируешь карты, где ты совладелец или доп. держатель. Прямо сейчас. И едешь туда. Не орать, а фиксировать. Свидетели нам нужны.
— Я его прибью, Юль.
— Ни в коем случае! Это уголовка, а нам нужно разделить имущество и оставить его в одних носках, причем дырявых. Действуй. Я на связи. Если что — звони, я подтяну тяжелую артиллерию в виде моего бывшего из ОБЭПа.
Лена вызвала такси. Ехать было минут двадцать — как раз хватило, чтобы прокрутить в голове пятнадцать лет брака. И где она упустила момент? Когда борщ стал недостаточно красным, а кексы недостаточно вкусными?
Водитель такси, грузный мужчина с пышными усами, похожий на моржа, покосился на нее в зеркало заднего вида. На бейджике значилось: «Альберт Рафаилович».
— У вас лицо, дамочка, будто вы лимон съели вместе с кожурой, — вдруг выдал он бархатным баритоном. — Мужчины — народ такой, как коты мартовские. Пока сметаной не накормишь — орут, а как наелись — на другую крышу смотрят.
— Спасибо, утешили, — буркнула Лена, глядя в окно на мелькающие фонари.
— А вы не злитесь. Злость — она кожу портит. У меня вон третья жена была злая, так у нее морщины пошли в тридцать лет. А четвертая — хохотушка, так до сих пор как персик. Вы лучше с хитрецой подойдите. Мягко стелет, да жестко спать — знаете такую поговорку? Вот и вы так. Улыбайтесь, а сами — цап!
Лена хмыкнула. Альберт Рафаилович, несмотря на бестактность, почему-то успокаивал. Его житейская философия, простая, как табуретка, возвращала на землю.
Ресторан «Золотой Телец» славился своей претензией на роскошь: позолота на лепнине, тяжелые бархатные шторы и цены, от которых хотелось сесть на диету.
Лена вошла в зал. Администратор, девушка с таким надменным видом, будто она лично строила этот ресторан, попыталась преградить путь:
— У вас забронировано?
— У меня там муж. Сюрприз хочу сделать, — Лена улыбнулась той самой улыбкой, которую посоветовал таксист: мягкой, но обещающей проблемы.
Она увидела их сразу. Угловой столик, приглушенный свет. Игорь держал девушку за руку. На столе стояло ведерко с шампанским и, о ужас, тарелка с устрицами. Игорь ненавидел морепродукты, называя их «соплями в ракушках». А тут — ел.
Лена глубоко вдохнула, поправила жакет и поплыла к столику. Главное — спокойствие. Как учила Юля.
— Приятного аппетита, дорогой, — произнесла она, останавливаясь над ними, как дамоклов меч.
Игорь поперхнулся. Устрица, видимо, решила отомстить и встала поперек горла. Он закашлялся, покраснел, а девушка напротив испуганно захлопала ресницами. Она была совсем юной, лет двадцати, не больше.
— Лена? — прохрипел Игорь, вытирая слезящиеся глаза салфеткой. — Ты... ты как тут?
— Да вот, в соцсетях увидела, что ты нашел любовь всей жизни. Решила поздравить. Совещание, я смотрю, проходит в теплой, дружеской обстановке?
И тут случилось нечто странное. Игорь вскочил, но не стал оправдываться или убегать. Он схватил Лену за руку и с каким-то безумным восторгом потащил к девушке.
— Лена! Ты не так поняла! Это не любовница! Это... это Маша! Моя дочь!
В ресторане повисла пауза. Даже пианист, кажется, перестал терзать клавиши.
— Кто? — переспросила Лена.
— Дочь! Я сам только вчера узнал! Помнишь, я рассказывал про Таньку Соловьеву, с которой мы на первом курсе встречались? Ну, до тебя еще? Так вот, Маша — от нее! Таньки уже нет... А Маша меня нашла. Тест ДНК, все дела! Я просто счастлив, Ленка! Я отец взрослой дочери!
Лена перевела взгляд на «любовь всей жизни». Девушка скромно опустила глаза, теребя край скатерти.
— Здравствуйте, Елена Викторовна, — пролепетала она тоненьким голоском. — Папа так много о вас рассказывал... Я не хотела рушить семью, просто... мне так одиноко.
Игорь сиял, как начищенный самовар.
— «Любовь всей жизни» — это я про дочернюю любовь, Лен! Ну ты чего, какой роман? Я же старый для нее! Мы просто отмечаем воссоединение. Я ей помогать буду. Она в мединститут поступает, платно, надо бы квартиру ей снять, а то в общаге условия жуткие...
У Лены отлегло от сердца, но тут же навалилась тяжесть. Внебрачная дочь. Сюрприз, конечно. Но лучше, чем молодая любовница. Или нет? Деньги-то из семьи пойдут.
— Сядь, — сказал Игорь. — Выпьем. Я такой счастливый!
Лена села. В голове крутились слова Юли: «Движения крупных сумм».
— И много надо на квартиру? — осторожно спросила она.
— Ну, мы решили, что лучше сразу купить, — радостно сообщил Игорь. — Я думаю нашу дачу продать. Все равно мы там только огурцы мучаем. А Машеньке старт нужен. Я же отец!
«Машенька» благодарно сжала руку Игоря.
— Папочка, ты самый лучший. Мама говорила, что ты благородный человек.
В этот момент к столику подошла официантка. Это была не молоденькая стажерка, а дама довольно внушительных размеров, на бейджике значилось «Зинаида Петровна». Она работала здесь, наверное, с момента закладки фундамента.
Зинаида Петровна поставила на стол счет, громко стукнув кожаной папкой. Потом она внимательно, прищурив глаз, подведенный фиолетовым карандашом, посмотрела на «Машеньку».
— Еще шампанского? — спросила официантка басом.
— Нет, спасибо, — ответил Игорь.
— А девушке? — Зинаида Петровна не уходила. Она сверлила «дочь» взглядом. — Девушка, а вы в прошлую пятницу не с «папой» ли из налоговой тут сидели? С лысеньким таким? Ему вы тоже про мединститут рассказывали. Только тогда вас звали, кажется, Вероника?
Такой поворот событий ударил хлестче первого.
«Машенька» побледнела так, что слилась со своим свитером.
— Вы ошиблись, — пискнула она, хватая сумочку. — Я... мне в туалет надо.
— Стоять! — гаркнула Зинаида Петровна неожиданно командным голосом, перекрывая собой проход. — Ошиблась я? У меня память профессиональная, я всех, кто «Вдову Клико» за чужой счет пьет, в лицо помню. И твоего «брата», который тебя на улице в машине ждет, тоже видела.
Игорь сидел с открытым ртом, переводя взгляд с «дочери» на официантку.
— Какого брата? Вероника? Маша, что она говорит?
Лена мгновенно включилась. Оцепенение прошло. Она схватила телефон.
— Юля, — сказала она в трубку, не сводя глаз с девицы. — Пробивай схему «внебрачная дочь». Да, прямо сейчас.
— Уже пробила, пока ты там рассиживалась, — отозвалась Юля. — Фото, которое он выложил, я через поиск прогнала. Эта «Маша» — известная гастролерша. Работает по регионам. Схема стандартная: находит мужиков 40+, у которых в профиле ностальгия по студенчеству, подделывает тест ДНК — сейчас это в фотошопе за пять минут делается — и давит на жалость. Цель — вытянуть деньги на «учебу» или «лечение» и исчезнуть. Держи ее, полицию я уже вызвала, благо мой бывший мне должен.
Девица поняла, что дело пахнет не шампанским, а казенным домом. Она резко вскочила, опрокинув бокал. Шампанское залило брюки Игоря.
— Пустите! Вы не имеете права! — взвизгнула она.
Но Зинаида Петровна, женщина, которая годами таскала подносы с горами еды, обладала хваткой бультерьера. Она просто положила тяжелую руку на хрупкое плечо мошенницы.
— Куда собралась, красавица? А за устрицы кто платить будет? Папаша липовый? Нет уж, посиди. Сейчас охрана подойдет.
Игорь медленно сполз по спинке стула. Вид у него был жалкий. Мокрые брюки, растерянный взгляд.
— Но как же... Танька Соловьева... Она же мне родинку показала, как у меня...
— Игорь, — вздохнула Лена, чувствуя к мужу странную смесь жалости и желания стукнуть его меню по голове. — У тебя родинка на спине. Если она ее в душе или на пляже увидеть не могла, то вот в твоих соцсетях, где ты фото с рыбалки в одних трусах постишь — запросто.
Аферистка, поняв, что игра окончена, вдруг сменила тон. Испуганная овечка исчезла. На стуле сидела циничная девица с злыми глазами.
— Лох не мамонт, лох не вымрет, — выплюнула она Игорю в лицо. — «Любовь всей жизни»... Тьфу. Ты бы видел себя со стороны. Папаша...
Через десять минут приехала полиция. Девицу увели. Она напоследок пыталась лягнуть Зинаиду Петровну, но официантка увернулась с грацией, неожиданной для ее комплекции.
— Вот это жизнь, — философски заметила Зинаида, забирая папку со счетом. — Артисты погорелого театра. Вам, женщина, я бы медаль дала. За выдержку. А мужу вашему — ремня.
Игорь сидел, опустив голову.
— Лен... Я дачу чуть не продал. Доверенность уже хотел завтра оформлять.
— Скажи спасибо Зинаиде Петровне и моей Юльке, — устало сказала Лена. — И... убери этот пост. Позорище.
Они вышли из ресторана. Вечерний воздух был прохладным. У входа стояло такси. За рулем сидел всё тот же Альберт Рафаилович. Он, видимо, решил подождать «жирного» клиента или просто задремал.
Увидев Лену и понурого Игоря, таксист расплылся в улыбке.
— Ну что, хозяюшка? Вижу, живой муж-то. И даже целый почти, только мокрый. Что, штормило?
— Штормило, Альберт Рафаилович, — ответила Лена, открывая дверь машины. — Но судно на плаву. Домой нас.
В машине Игорь взял Лену за руку. Его ладонь была холодной и влажной.
— Прости меня. Я дурак. Просто... захотелось чего-то значимого, понимаешь? Что я не просто менеджер среднего звена, а... наследие оставил.
— Наследие, — фыркнула Лена. — Ты ипотеку закрой, наследие. А потом внуков ждать будем. От законных детей, если они у нас когда-нибудь соберутся их завести.
Телефон пикнул. Пришло сообщение от Юли:
«С тебя коньяк Зинаиде и мне премия. Игорю передай, что по закону продажа дачи без твоего нотариального согласия была бы недействительной, но нервы бы мы потрепали.
Спи спокойно, Шерлок».
Лена посмотрела на мужа. Он выглядел постаревшим лет на пять за этот час. Жалкий, обманутый в своих лучших чувствах, но такой родной.
— Знаешь, — сказала она. — Давай в выходные на дачу поедем?
— Зачем? — удивился Игорь. — Там же огурцы.
— Вот именно. Огурцы. Они молчат, денег не просят и ДНК-тесты не подделывают. Самая честная любовь.
Альберт Рафаилович впереди хохотнул:
— Золотые слова! Огурцы — это сила. А любовь... Любовь — она, знаете ли, проверяется не в ресторане с устрицами, а когда один дурак, а второй его спасает. Вот такая жизнь.
Машина свернула в их спальный район, где в окнах панелек горел теплый, настоящий свет, а не ресторанный полумрак. Лена положила голову Игорю на плечо. Пост он удалил. Но урок, она надеялась, останется в его ленте памяти навсегда. И подпись там будет совсем другая. Без пафоса. Просто: «Семья».