Прошлой осенью в один из тех самых промозглых деньков, когда хочется спрятаться в своем домике и укрыться от слякотной сырости тёплым домашним пледом, я шагала по лужам Лесной улицы в Москве, чтобы хоть как-то скоротать затянувшийся обеденный перерыв в институте психотерапии. Неожиданно меня привлекла неоновая вывеска «Кофе», под которой горела ярко-оранжевая табличка с надписью «ТАРО». Честно говоря, я так и не поняла, что меня притянуло в это место больше: то ли желание согреться кружкой горячего напитка в осенний дождливый день, то ли раздираемое любопытство от мистического формата заведения. Так или иначе, я толкнула тяжелую дверь в кофейню и сделала шаг, который сблизил меня с моим ангелом-хранителем.
«Мне, пожалуйста, большой «американо», - попросила я приветливую девушку за барной стойкой, рассматривая выложенные здесь же карты для предсказаний и набор рун из бирюзовых камешков. Отследив мой непредвзятый интерес к эзотерической атрибутике, бариста поведала мне, что в этот день в заведении работает одна из лучших хиромантов Москвы по имени Инга. Не дав себе времени на долгие раздумья, я заплатила за консультацию и оказалась в небольшом уютном помещении с приглушенным светом, где царила атмосфера неуловимой таинственности.
Инга оказалась милой дамой около пятидесяти лет, невысокой приятной женщиной, с ярко-голубыми пронизывающими глазами и светлыми волосами классического каре. Мой взгляд точно прошел бы мимо, встреть я её в любой другой густонаселённой точке нашей шумной столицы. В случайной толпе я бы ни за что не распознала в ней настоящую ведающую женщину, коей она на самом деле и являлась. Инга неспешно взяла мою правую руку и, спросив имя, с интересом начала изучать ладонь, после чего, из неё потоком начал изливаться рассказ про мою жизнь. Совпало всё вплоть до мельчайших деталей. Мне только оставалось таращить глаза и удивляться, как вообще по руке можно определить наличие квартиры, загородного дома, количество детей, мужей, сферу деятельности и прочие житейские перипетии.
Хиромант, правдиво поведав о моей жизни, мгновенно завоевала моё доверие, а потому все её предсказания о будущем, нашли большой отклик в моём сердце. Напоследок Инга поинтересовалась, знаю ли я о том, что у меня есть второй ангел-хранитель, который при жизни спас меня от разбитого сердца, а сейчас незримо поддерживает на моём жизненном пути. Конечно, я этого не знала! Однако сразу же в моём сознании возник образ любимого дяди, который оберегал меня своей душевной любовью на протяжении всего детства.
Мамин младший брат, дядя Серёжа Терлеев, рождённый 19 июля 1958 года. Впервые я увидела его в детской кроватке, когда он склонился надо мной в лучах утреннего солнца. Мне тогда не было и года, но я знала, что это самый добрый человек на всей земле: об этом говорили его любящие зелёные глаза. А потом, когда мне было лет пять или шесть случилось событие, которое я до сих пор помню во всех тончайших подробностях.
Тогда мы с мамой и старшим братом гостили у бабушки в Южном Казахстане в приграничном селе Георгиевка, нынешнем Кордае. Там также со своей семьёй проживал и дядя Серёжа. Помню, как мы часто ездили на его новенькой «шестёрке» с белой обивкой на потолке в черную крапинку. Почему-то она мне не давала покоя, и все наши поездки я рассматривала через призму этих странных мелких пятнышек. Вот и в тот злополучный момент, когда мы возвращались после очередных родственных посиделок, я рассматривала этот потолок и, замечтавшись, не заметила, как мама всунула в руки банку с подаренным родственниками абрикосовым вареньем.
Естественно, стеклянная банка тут же покатилась по коврику машины, чудом избежав неминуемого разгрома. Выслушав назидательные наставления мамы больше не считать ворон и беречь банку как зеницу ока, я схватила ценный груз и выскользнула из остановившейся машины, чтобы проследовать по бетонной дорожке к бабушкиному дому. По пути я представила себя пёстрой бабочкой-крапивницей, легко и свободно перелетающей с цветка на цветок. В полной мере ощутив себя изящным мотыльком, я прыгала то на одной ножке, то на другой, чтобы испить нектар из возникающих в моём воображении то тут, то там экзотических ярких бутонов.
Очередной прыжок и… Бах! Банка с вареньем упала на дорожку и разбилась в дребезги! И в тот же момент я почувствовала, как разъяренная мама схватила меня за шиворот и начала трясти словно тряпичную куклу, выкрикивая проклятья моей неуклюжести и обзывая обидными словами. Я закрыла глаза и вжала голову в плечи, чтобы хоть как-то защитить себя от этой всепоглощающей ярости. Мне было больно и обидно. Я ведь не специально её разбила! Я всего лишь играла в бабочку-крапивницу! Я хотела сказать об этом, чтобы защитить себя. Но вместо этого не смогла вымолвить ни слова и зарыдала.
Мне было очень стыдно, что я такая неуклюжая. Я чувствовала унижение от того, что все окружающие: и брат, и бабушка, и дядя Серёжа с детьми, и даже соседи, стали свидетелями моего позора. Я вырвалась из цепких маминых рук и бросилась в дом в самую дальнюю комнату, чтобы никого не видеть и, не дай Бог, не смотреть им в глаза. Прыгнув на кровать, я укрылась с головой одеялом и сотрясалась от рвущихся наружу рыданий. Внезапно я почувствовала, как одеяло сползает с моего туловища, а ноги сводит от неожиданной щекотки: дядя Серёжа, хитро улыбаясь, самозабвенно щекотал мои пятки, щедро сдабривая их восклицаниями «Кого это я сейчас защекотаю!?».
Я задохнулась от неожиданности. Мои рыдания превратились в стенания: «Ай, дядя, не щекочи!». А спустя мгновение, когда указательный и средний пальцы дяди Серёжи прошествовали по моей ноге со словами «Идёт коза рогатая» и подобрались к животу с выкриками «Забодаю! Забодаю! Забодаю!», из меня начал исходить гомерический хохот. Тем временем, рука моего спасителя добралась до груди и остановилась. Он заглянул в мои глаза и нежно проговорил: «Не обижайся на свою маму. Её эмоции часто обманывают. А, на самом деле, она тебя очень сильно любит».
Он погладил меня по голове и спросил: «Ну как, не будешь больше обижаться?». Я сделала прерывистый вдох и с трудом кивнула, пробормотав: «Я просто летала как бабочка-крапивница, а моей маме это ни за что не понять!». Дядя Серёжа усадил меня на кровать и, обнимая, начал раскачивать меня и стороны в сторону, приговаривая: «Вы с твоей мамой и правда очень разные. Тебе нужно об этом знать. И ты ведь сущий ангел, сможешь её простить и принять, ведь твоё сердце словно огромное небо, способное солнечным лучом освещать дорогу людям к любви».
Из моих глаз брызнули слёзы. Однако это были слёзы исцеления. После этих слёз я смогла преодолеть жгучий стыд и посмотреть близким людям в глаза. После этих слёз я знала, почему моё сердце тогда не разбилось. Эти слёзы позволили мне пронести в душе слова дяди Серёжи сквозь мою жизнь и даже в самых отвратительных ситуациях искать поводы для хохота и внутренней щекотки. В такие моменты я будто заново переживала объятия его любящих рук и вспоминала сказанные им тогда целительные слова.
В последний раз при жизни я видела дядю Сережу осенью 1998 года, когда он приезжал к нам вместе со своей семьей, проделав двухдневный путь из Казахстана в Сибирь на своей машине. Мне тогда было четырнадцать. Моя мама, увидев младшего брата после изнурительной дороги, воскликнула: «О господи, Серёга, ты что это стал такой старый?!». Я в это время смотрела на него, и он мне казался самым красивым человеком на свете. А он со смешком ответил: «Ну значит, скоро умру». Так и случилось. Спустя три месяца, 24 декабря 1998 года, дядя Сережа погиб в страшной автомобильной катастрофе на Кордайском перевале в Жамбылской области Казахстана, когда его машину буквально снёс вылетевший на встречную полосу большегруз.
Много позже я узнала, что дядя Серёжа писал стихи, но из-за ранней смерти так и не опубликовал ни одного из них. В моей памяти он навсегда остался молодым сорокалетним мужчиной, обладающий огромной душой и вселенской чувствительностью. Каким-то невероятным небесным благословением мой младший сын родился в тот же день, что и он – 19 июля – хотя врачи ставили срок гораздо раньше. И после рождения младшего сына я вдруг стала писать стихи. И я чувствую поддержку и присутствие своего дяди, когда продолжаю его любимое дело. Ощущение кольца его рук за облаками сияющего неба и пробуждающейся весной природы души я и описала в своём стихотворении «Слезами мартовской капели», посвятив свои строки своему родственному ангелу-хранителю.
Спасибо, дядя Серёжа, за твою доброту и любовь, за твоё присутствие и участие в моей жизни.
Я знаю, что где-то там ты меня слышишь и улыбаешься в ответ на мои творческие потуги.
«Слезами мартовской капели
Растаял лёд в твоих глазах.
И между нашими сердцами потеплели,
Проталины земли, простёртых в солнечных лучах.
Волной сияющих небес над облаками,
Соединились взгляды и объятия рук в кольце любви.
И потекли журчащими ручьями,
Растаявших снегов весенних корабли.
Сольёмся в унисон с дыханием природы,
Услышим крики перелётных птиц.
И будем петь весне стихи и оды,
Чтоб оттепель души не ведала границ».
@Авея Аггер, 4 марта 2026.