В банкетном зале моя молодая мачеха продолжала разыгрывать убитую горем вдову, утирая сухие глаза батистовым платком. Я спряталась за колонной, чтобы перевести дух, как вдруг снизу донесся до боли знакомый голос. В нем больше не было ни капли скорби — только холодный, циничный расчет. Эльвира курила с подругой и раздраженно отчитывала ту за нерешительность: «Мой тоже не на больничной койке лежал. Я просто нашла правильный стимулятор...» Я вжалась в ледяной камень, боясь пошевелиться. Моя кровь заледенела.
— Зай, бросай все дела и приезжай в субботу! — голос отца в телефонной трубке звенел от совершенно нетипичного для него юношеского восторга. — У меня фантастические новости. Хочу познакомить тебя с одним очень важным человеком!
— Пап, не пугай меня. Неужели ты влюбился? — я не смогла сдержать радостной улыбки.
Виктор Николаевич, мой отец, жил затворником уже почти десять лет. Мамы не стало, когда мне едва исполнилось тринадцать, и с того черного дня его вселенная сузилась до заботы обо мне и развития собственного бизнеса — сети элитных кондитерских и небольшого загородного клуба. Когда я упорхнула учиться в Петербург, он остался один на один с гулким эхом в огромном загородном особняке.
Я тысячу раз уговаривала его оглянуться по сторонам, начать ходить на свидания, но он неизменно отшучивался. Говорил, что его поезд ушел, а таких женщин, как наша мама, природа больше не создает. И вдруг — этот ошеломляющий звонок.
— Ее зовут Эльвира. Представляешь, она тоже вдова, — с придыханием вещал отец. — Зашла ко мне в клуб на собеседование — я как раз искал управляющую…
— Классика жанра! Служебный роман, значит, — усмехнулась я. — Спрашивать, хороша ли она собой, бессмысленно? Зная твою эстетическую планку, дурнушку ты бы даже не заметил.
— Приезжай, сама все оценишь. Уверен, вы поладите! — рассмеялся он и бросил трубку.
Всю неделю я сгорала от любопытства. Кто же эта невероятная женщина, сумевшая растопить лед в сердце моего неприступного отца?
В субботу утром я переступила порог родного дома, бросила ключи на тумбочку и звонко крикнула:
— Пап, встречай блудную дочь!
Но из просторной гостиной навстречу мне выплыл не отец, а эффектная брюнетка с идеальной укладкой, которая выглядела от силы лет на шесть старше меня самой.
— Доброе утро. А вы, собственно, к кому? — я опешила от неожиданности.
— Ксения, полагаю? — брюнетка смерила меня оценивающим, почти рентгеновским взглядом.
— Допустим. А вот кто вы такая и почему расхаживаете по моему дому в шелковом халате? — тон мой стал на градус холоднее.
— Я — Эльвира. Виктор не успел тебе обо мне рассказать? — ее губы изогнулись в снисходительной улыбке.
— Что-то мельком упоминал, — я демонстративно потянула чемодан в сторону лестницы. — А где сам хозяин дома?
— Умчался в бутик за каким-то сюрпризом, — она равнодушно отпила кофе из маминой любимой чашки.
«Просто сюрреализм! — пульсировало у меня в висках. — Папа что, впал в маразм? Кого он притащил в семью?!» От этой женщины за версту веяло холодным расчетом. Чутье подсказывало: спокойной жизни пришел конец.
Бросив вещи в своей спальне, я спустилась на кухню. Эльвира уже сидела за островом, лениво листая каталог ювелирных украшений. «Быстро же она тут пустила корни», — скрипнула я зубами, но решила начать разведку.
— Папа сказал, вы вдова. Соболезную. Несчастный случай? — спросила я, включая кофемашину.
Она неспешно перевернула глянцевую страницу, не отрывая взгляда от бриллиантов:
— Сердечная недостаточность.
— Какой кошмар. В таком молодом возрасте сердце — это редкость, — я бросила на нее пытливый взгляд.
— Ему было пятьдесят восемь, — сухо парировала она.
— Вот как? Значит, вас привлекают мужчины солидного возраста?
— Скажем так: меня совершенно не вдохновляют инфантильные ровесники с пустыми карманами и ветром в голове, — она наконец подняла глаза, в которых читалось откровенное превосходство.
— Ключевое слово — «с пустыми карманами», я полагаю? — ядовито улыбнулась я.
— Каждый слышит то, что хочет услышать, милая, — Эльвира картинно пожала плечами.
— Вы уж простите мне мою прямоту, но выглядит все так, будто вы просто ищете теплое место для комфортной жизни. Мой отец — доверчивый человек, и я обязана оградить его от хищниц.
— О, не стоит напрягаться. Теперь я лично буду оберегать его от всех невзгод!
В этот момент мне захотелось выплеснуть ей в лицо горячий эспрессо. Как отец мог не разглядеть за красивым фасадом эту расчетливую пиявку?
Звук открывающейся входной двери прервал нашу дуэль. Эльвира мгновенно преобразилась, порхнула в прихожую и повисла на шее у отца, щебеча сладким голоском:
— Витя, любимый! А к нам гостья приехала…
— Гостья? — я вышла следом, сложив руки на груди. — Впервые слышу, что в собственном доме мне отведена роль гостьи.
— Воробушек, ну что за глупости! — отец виновато нахмурился, освобождаясь от объятий своей пассии. — Это твой дом навсегда. Эля просто неудачно выразилась… Иди ко мне!
Он крепко прижал меня к себе. От него пахло знакомым парфюмом и свежей выпечкой.
— Как же я скучал, дочка.
— И я, пап…
— Витя, отнеси пакеты в столовую, — голос Эльвиры сочился фальшивым медом. — Я распорядилась насчет обеда, скоро будут накрывать.
«Конечно, распорядилась она. Заказала доставку из папиного же ресторана», — мысленно фыркнула я.
За столом развернулось настоящее театральное представление. Эльвира ворковала, поглаживала отца по руке и заглядывала ему в рот. Меня тошнило от этой наигранности, но отец, казалось, находился под жестким гипнозом.
— Ксюша, мы должны тебе кое-что сказать, — он откашлялся и сияющими глазами посмотрел на свою мадонну. — Мы с Элей подали заявление. Распишемся через три недели.
Новость обрушилась на меня бетонной плитой.
— Через три недели? Зачем так гнать лошадей? — я впилась взглядом в мачеху. — Пополнение ждете?
— Увы, пока нет, — Эльвира ничуть не смутилась. — Но мы над этим работаем.
— Совет да любовь, — я резко отодвинула стул, чувствуя, как к горлу подступает ком, и взлетела по лестнице в свою комнату.
Минут через десять в дверь тихо постучали.
— Можно? — отец присел на край моей кровати. — Ксюш, ты неправа. Эля — чуткая, ранимая женщина, она столько пережила…
— Пап, открой глаза! Ей нужны только твои активы! — я сорвалась на крик.
— Значит, меня самого любить не за что? Я просто старый кошелек? — его голос дрогнул от обиды. — Спасибо, дочь.
— Я не это имела в виду! Но она же почти моя ровесница. Сколько времени прошло с похорон ее мужа?
— Около восьми месяцев…
— И она уже снова бежит под венец? Какая великая скорбь!
— Ей было безумно тяжело, Ксения! Ей нужна опора, она же как хрупкий цветок. Пожалуйста, постарайся ее понять. Она хорошая женщина, — отец тяжело вздохнул, и мне внезапно стало его безумно жаль. А вдруг это во мне говорит эгоистичная детская ревность?
— Прости меня, — я обняла его за плечи. — Может, меня и правда заносит. Главное, чтобы ты был счастлив.
Через три недели они действительно расписались. Моя неприязнь к новоиспеченной мачехе никуда не делась, но, чтобы не мотать отцу нервы, я свела свои визиты домой к минимуму. Эльвира тоже не горела желанием видеть падчерицу.
Поэтому, когда полгода спустя на экране моего телефона высветилось ее имя, внутри все оборвалось.
— Эля? Что стряслось? — выдохнула я.
— Ксюша… Вити больше нет, — в трубке раздались театральные всхлипы. — Обширный инфаркт.
— Что за бред?! Он проверял сердце зимой, все было в норме! — я вцепилась в край стола, пытаясь удержаться на ногах.
— Это случилось прямо за утренним кофе. Я вызвала реанимацию, но они не успели… — она зарыдала в голос.
— Выезжаю, — глухо бросила я.
В доме пахло корвалолом и чужими людьми. Эльвира сидела в гостиной, бледная, с заплаканными глазами.
— Последние дни он жаловался на одышку, но ты же знаешь Витю — к врачам его не затащить, — причитала она. — Утром мы смеялись, пили кофе, и вдруг он побледнел и осел… За что мне это? Второй муж на тот свет отправляется! Злой рок какой-то!
«Злой рок с идеальным маникюром», — пронеслось у меня в голове.
— А первый супруг? Долго вы были женаты? — процедила я, глядя ей прямо в глаза.
Скорбная маска на ее лице на секунду дрогнула.
— К чему этот допрос?
— Просто статистика интересует.
— Около четырех месяцев после росписи, если тебе так хочется знать, — ледяным тоном отчеканила она.
— Какое удивительное совпадение. Может, это не проклятие, а продуманная бизнес-схема? Травить богатых мужей ради наследства?
— Да как ты смеешь?! — она подскочила с дивана. В ее глазах блеснула неподдельная ярость. — Я боготворила его!
— Оставь этот спектакль для полиции, — я сжала кулаки. — Завещание уже читали? Что тебе досталось? Бизнес?
— Компания по праву отходит мне — я управляющая и знаю все процессы. А тебе положен щедрый процент с дивидендов. Дом наш напополам. Ты всегда можешь сюда приезжать.
— Ноги моей здесь не будет, пока ты тут хозяйничаешь.
— Ксения, давай без драм. Экспертиза подтвердила инфаркт. Остынь, — она победоносно усмехнулась.
Я закрылась в бывшем кабинете отца и завыла в голос. Мой самый близкий человек ушел, и я была уверена, что ему помогли.
Поминки организовали с размахом, в банкетном зале отцовского клуба. Эльвира в безупречном черном платье-футляре принимала соболезнования, утирая сухие глаза батистовым платочком.
— Виктор был светом моей жизни. Эти месяцы брака стали для меня настоящей сказкой… — вещала она в микрофон.
Меня замутило от этой лжи. Я тихо выскользнула из зала и вышла на открытую террасу, чтобы подышать морозным воздухом. Спрятавшись за массивными колоннами, я пыталась успокоить нервы, как вдруг услышала знакомый голос. Эльвира стояла внизу, у спуска в сад, и курила вместе со своей подругой, гламурной девицей по имени Инга.
— Инга, ты дура набитая, — раздраженно шипела моя мачеха. — Зачем ты терпишь этого жмота? Он сидит на миллионах, а тебе покупает сумки со скидкой! Решай проблему радикально.
— Легко сказать! Твой-то сам скопытился от сердца, а мой носится по утрам и здоровье как у быка! — фыркнула подруга.
— Мой тоже не на больничной койке лежал, — Эльвира зловеще усмехнулась. Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.
— Я просто нашла правильный стимулятор. Знаешь, на производстве кондитерских изделий используют один специфический консервант… В чистом виде и нужной дозировке он вызывает моментальную остановку сердца, а при стандартном вскрытии выглядит как обычный инфаркт. Никаких следов.
— С ума сошла? Я под статью не пойду! — пискнула Инга.
— Заткнись и не истери. У меня все прошло как по нотам. Созреешь — дам контакт поставщика…
Кровь застучала у меня в висках. Я достала телефон, включила диктофон на последние несколько секунд их разговора, хотя главного уже не записала. Но мне хватило услышанного.
Прямо с поминок я поехала в Следственный комитет. Мое заявление, помноженное на странные совпадения со смертью первого мужа, сработало.
События понеслись лавиной. Эльвиру задержали. Я добилась эксгумации и детальной токсикологической экспертизы с акцентом на промышленные пищевые добавки. Моя теория подтвердилась: в тканях отца обнаружили лошадиную дозу токсина, который на пекарнях использовали в микроскопических пропорциях. Чуть позже выяснилось, что первый муж скончался от точно такого же препарата.
Через неделю состоится суд. И я приложу все силы, чтобы эта черная вдова получила ровно столько же милосердия, сколько она проявила к моему отцу. То есть — ни капли.
