Тогда я сорвал растущий рядом Лист, покрытый Россини и вытер свой Шопен

Тогда я сорвал растущий рядом Лист, покрытый Россини и вытер свой Шопен. А Гуно присыпал Глинкой.

Бетховен решил пообедать. Съел Мясковского с Хренниковым, запил Чайковским с Бизе. Вдруг его стало Пучини. Ему стало очень Паганини. Он схватил Шуберта и выбежал во Дворжак. Там он сел у Мусоргского на Глинку и сделал Бах Шумана... Оглянулся на Могучую Кучку-а там всего лишь Глинка и Гуно. Сорвал он Лист с Россини и вытер им Шопена. "Бизе, наверное был Тухманов"- подумал он, тут пошёл дождь... Бетховен промок до Шнитке.

Римский-Корсаков проснулся, протер Глазуновского, расчесал Бородина, накинул на плечи Шуберта и пошел в ресторан. Там заказал себе Чайковского с Бизе и Хренникова с маслице. После чего в животе почувствовал Пучини, вышел на Дворжека, сделал Бах с Шуменом, сорвал Листа, стряхнул с него Россини, вытер Шопена и оставил могучую кучку на Глинке...

Один композитор написал свою четвёртую симфонию и выдвинул ёё на совет композиторов.

Там её утвердили как образцовую, пили допоздна.

Проснувшись утром композитор протерев Глазунова, погладил Бородина, пошел на кухню и попил Чайковского с Бизе и поел Мясникова с Хренниковым; оказалось мало, добавил Сметаны, от чего в животе стало Пуччини. Надев Шуберта, забыв надеть Шаляпина он выбежал во Дворжик и забежав за Мусоргского снял штаны и сделал Бах, от чего в воздухе стало Паганини. Сорвав Листа, стряхнув с него Россини он сделал несколько раз Шкрябиным по Шопену. Затем смешав Гумно с Глинкой он пошел писать свою пятую симфонию.