«Наверное, на работе или телефон в гараже забыл», — успокаивала я себя, вызывая такси из больницы. Я так спешила домой, что даже не заметила послеоперационной боли. Но стоило мне повернуть ключ в замке и услышать женский смех из нашей спальни, как всё стало предельно ясно...
Жизнь порой подкидывает такие виражи, от которых захватывает дух. Совсем недавно мне потребовалось экстренное хирургическое вмешательство, и я оказалась на больничной койке. В нашей уютной квартире остались дожидаться меня супруг Илья и старина-мопс Чарли. С Ильей мы, казалось, срослись корнями. Наша история любви напоминала сюжет старого доброго фильма: пересекались еще детьми в санатории, учились в соседних школах, а искры вспыхнули на выпускном балу. Потом были долгие месяцы ожидания его со срочной службы, рождение малышей... Он был моей каменной стеной, первой и единственной настоящей любовью. Я искренне верила, что наш брак — это крепкий монолит, которому не страшны никакие житейские бури.
К счастью, врачи сработали ювелирно, и операция прошла успешно. Пока мое тело приходило в себя после наркоза и скальпеля, Илья превратился в эталонного сиделку. Он обрывал телефон, мчался в палату по первому зову и смотрел на меня такими глазами, полными тревоги, что сомнений не оставалось: он безумно боится меня потерять. Я же, по женской привычке, больше терзалась мыслями о его быте. Как он там один? Ведь кухня для него — настоящая «терра инкогнита». Благо, накануне госпитализации мы забили холодильник до отказа полуфабрикатами.
— Выкинь эти глупости из головы, — отмахивался Илья во время визитов. — Отварю себе макарон с сосисками, закажу пиццу — не помру с голоду. Твоя задача сейчас — прийти в норму на сто процентов, чтобы забыть дорогу в эту клинику.
Но судьба обожает злую иронию. Моя выписка планировалась на конец следующей недели, но организм восстанавливался рекордными темпами, и уже в четверг лечащий врач дал зеленый свет. Парочку оставшихся капельниц заменили на таблетки, с которыми я прекрасно справлялась сама.
— Договорились, — резюмировал хирург, подписывая обходной лист. — Домашние стены лечат лучше. Набирайтесь сил, а во вторник жду вас на контрольный осмотр.
Окрыленная перспективой наконец-то вдохнуть домашний воздух, я набрала номер мужа, чтобы он меня забрал. Гудки шли в пустоту. «Наверное, совещание у шефа или телефон в машине бросил», — успокоила я себя.
Вызвав такси, я вскоре уже стояла перед своим подъездом. Медленно, экономя силы, преодолела ступени до нашего третьего этажа. Повернула ключ в замке. В прихожей было тихо, но откуда-то из глубины квартиры, из нашей спальни, доносился приглушенный смех. Женский и мужской. Первой мыслью было: Илья смотрит какой-то фильм на ноутбуке. Но тревожный холодок уже пополз по спине. Зачем смотреть кино в спальне днем?
Я толкнула приоткрытую дверь комнаты. Картина маслом: на наших смятых простынях мой «верный» Илья страстно обнимается с абсолютно голой Вероникой — той самой высокомерной фифой из квартиры напротив.
— Очаровательная мизансцена, — вырвалось у меня ледяным тоном.
Веронику сдуло с матраса с грацией испуганной лани. Скажи спасибо моим швам, дорогая, иначе летела бы ты сейчас кубарем по лестничному пролету. Илья стал цвета больничной стены.
— Значит так, — процедила я, глядя на его жалкий, растерянный вид. — Живо испарился в гостиную на диван. Приговор я тебе вынесу позже, а сейчас мне нужно прилечь.
Супруг, поджав хвост, молча исчез за дверью. А я просто опустилась на край нашей общей когда-то постели и позволила слезам хлынуть наружу.
