Посвящается всем отважным бойцам невидимого Сизифовова фронта...
Наконец-то я понял главное. Весь этот фарс с «высшими силами», «объективными законами» и «порядком вещей» был просто трусостью. Слабаки придумали Бога, чтобы оправдать свою неспособность быть богами сами. Я так не играю. Отныне источник всей реальности — я. Не какая-то там древняя воля, не гравитация, не язык, который мне вбили в голову раньше, чем я научился говорить, и не социальный договор, подписанный за меня до моего рождения. Всё это — декорации. А я — автор.
Моя воля абсолютна. Я хочу — и законы физики идут лесом. Пусть попробует мне что-то запретить. Я решил, что камни будут падать вверх, а вода гореть. Не горят? Не летят? Это не проблема мироздания, это проблема их упрямства. Я просто еще не достаточно сильно захотел. Если реальность не подчиняется — тем хуже для реальности.
Я отказываюсь быть частью какой-то системы. Система — это клетка, а я не скот. Никаких «чужих монастырей», никаких «уставов». Я сам себе монастырь, сам себе устав, сам себе настоятель, Бог и послушник в одном флаконе. Все эти разговоры о том, что воля всегда чья-то, что она вплетена в культуру, язык, традицию, в тот самый «чужой монастырь», который надо сначала принять за свой, чтобы вообще начать действовать, — это рабская психология. Рабы хотят «принять», а свободный человек хочет, чтобы приняли его.
Мне не нужен надзиратель. Ни высший, ни низший, ни средний. Я сам себе надзиратель. И поднадзорный. И палач, если что. Вся эта конструкция с «высшей волей» — это подпорка для хромых. Я не хромой. Я — воля, которая сама себя порождает. Как вселенная из ничего. Только у вселенной не хватило ума спросить моего разрешения на творение, но я ей это прощаю. Великодушно.
Знаете, что самое смешное? Эти «законы психологии». Какие-то дядьки в бородах придумали, что мне нужен Другой, чтобы сформировать своё «я». Что желание моё — это желание Другого. Что я не могу сам себя учредить. Ха. Это они не могут. Я — могу. Я провозглашаю себя самозваным королём собственной головы. Никаких интроекций, никакой интернализации. Я не буду впускать в себя чужой закон, я сам есть закон.
Правда, есть один маленький нюанс. Мир почему-то продолжает жить по своим правилам. Когда я спорю с законом притяжения, он меня игнорирует, ну и шут с ним, ему же хуже. Когда я приказываю социуму признать мою абсолютную свободу, он почему-то ставит мне диагнозы и штрафы. Люди вокруг смотрят на меня странно. Они говорят что-то про «психотическую структуру», про «выпадение из символического порядка», про то, что отказ от воли Творца без замещения её осознанным законом — это не свобода, а энтропия. Но что они понимают? Они просто завидуют моей смелости.
Я заметил, что мне становится трудно действовать. Странно. Раньше, когда я ещё верил в эту ерунду про «устав чужого монастыря», я как-то понимал, что делать, куда идти, по каким правилам играть. Теперь, когда я сам себе всё разрешил, у меня нет никаких ориентиров. Каждое утро я просыпаюсь с абсолютной свободой и провожу её в абсолютном ступоре. Потому что когда всё можно, непонятно, чего хотеть. Моя воля — это такой мощный двигатель, который работает на холостом ходу. Ревёт, сотрясает всё вокруг, а с места не трогается.
Но я не сдаюсь. Это всё происки системы. Она пытается меня сломать, заставить признать, что я — часть. Я не часть. Я — целое. Я избранный. И если это целое не может сдвинуть с места стакан на столе силой мысли, если оно не может заставить другого человека признать его величие, если оно оказывается выброшенным на обочину того самого «творения», из которого хотело выпасть, — то это не проблема моей воли. Это проблема творения, которое недостаточно быстро поняло, кто тут главный.
Главное — не приходить в сознание. Сознание — это ловушка для слабых. А логика это лженаука, сами знаете кого... Они нашептывает гадости про «реальность», про «необходимость признать границы», про «суицидальность попытки жить вне порядка». Всё это ложь. Я выбираю жить вне порядка. И если порядок этого не вывозит — пусть катится. А они рабы...
В конце концов, если я выпаду из творения — это творение потеряет меня. А я — бриллиант. Пусть потом пожалеют. Поздно будет. Когда меня не станет (а я, честно говоря, уже чувствую, что меня становится как-то меньше, но это неважно), пусть попробуют найти кого-то, кто был так же абсолютно свободен. Не найдут.
Потому что абсолютно свободный человек — это самый быстрый способ превратить абсолютную свободу в абсолютное ничто. Но об этом я подумаю потом. Сейчас я слишком занят тем, что героически не принимаю никаких правил и гордо исчезаю из реальности, которая посмела существовать без моего на то разрешения.
Свобода — это когда твоя воля важнее всего, что было до тебя. А что было до тебя? Там был какой-то порядок, какие-то миллиарды лет эволюции, тысячелетия культуры, структуры языка, законы бытия. Всё это — барахло. Моя воля начинается с чистого листа. Правда, чистый лист, на котором ничего нет, — это просто дырка. Но какая же это красивая, свободная, никому не подчиненная дырка!
Главное, что я никому ничего не должен. Ни творцу — меня же нет, я сам себя сотворил, прямо сейчас, каждым своим усилием. Ни обществу — я его не выбирал. Ни законам — я их не писал. Ни даже себе самому, потому что «себе» — это уже какая-то расщепленность, а я един и неделим в своем великом отказе.
Вот так и живётся. В полной, абсолютной, ничем не стеснённой свободе. Которая, как выяснилось, на удивление точно совпадает по ощущениям с полным исчезновением. Но совпадение? Не думаю. Просто реальность наконец-то подстраивается под мою волю. Медленно, но верно. Куда ей деваться.
И меня нет, я давно дал обет, никогда не являться в таких ситуациях...
ПС: И кстати, Да! Человек - кузнец своего счастья, если знает законы, выстраивающие мироздание, и следует им...