Я не должна была это слышать.
В тот вечер я просто вернулась домой раньше обычного. В магазине закончились поставки, и нас отпустили на час раньше. Я даже обрадовалась — думала, приготовлю ужин, пока Игорь не вернулся.
Но когда я открыла дверь квартиры, я услышала его голос.
Он стоял на балконе.
И говорил по телефону.
Я уже хотела позвать его, но услышала фразу, от которой остановилась.
— Потерпи ещё немного, — сказал он тихо. — Скоро всё решится.
Я замерла.
В голосе Игоря было что-то странное. Не раздражение, не усталость. Скорее… осторожность.
Я стояла в коридоре и не могла пошевелиться.
— Я же сказал тебе, — продолжил он после короткой паузы. — Она ничего не знает.
Я почувствовала, как в груди стало холодно.
«Она ничего не знает».
Я сделала шаг ближе к кухне. Балконная дверь была приоткрыта, и голос мужа слышался ещё отчётливее.
— Конечно, я понимаю, — сказал он. — Но сейчас нельзя всё разрушить.
Кто-то что-то ответил ему в трубке. Я не слышала слов, только тихий женский голос.
Игорь вздохнул.
— Нет… я не передумал. Просто дай мне немного времени.
Пауза.
А потом он добавил:
— Когда всё закончится, мы будем вместе.
У меня подкосились ноги.
Мы были женаты десять лет.
Когда-то Игорь казался мне самым надёжным человеком на свете. Он был спокойным, рассудительным, никогда не устраивал сцен. Работал инженером, любил рыбалку и тихие вечера дома.
У нас была обычная жизнь.
Не идеальная, но стабильная.
Пять лет назад родилась наша дочь Лиза. Маленькая, упрямая, с тёмными глазами Игоря.
Я всегда думала, что мы счастливы.
Пока три года назад не начались разговоры о втором ребёнке.
Я хотела ещё одного малыша.
Игорь каждый раз отвечал одинаково:
— Давай подождём.
Сначала я думала — из-за денег. Потом — из-за работы.
Но время шло, а его ответ не менялся.
— Сейчас не лучший момент.
Я пыталась не давить.
Но иногда мне казалось, что он просто избегает этой темы.
Теперь я начинала понимать почему.
Я тихо вышла из квартиры.
Он так и не заметил, что я была дома.
Я спустилась во двор и села на скамейку возле подъезда.
В голове крутилась одна мысль:
«Когда всё закончится, мы будем вместе.»
С кем?
В тот вечер я вела себя так, будто ничего не произошло.
Когда Игорь вернулся в комнату, я уже готовила ужин.
— Ты рано сегодня, — сказал он.
— Нас отпустили.
— Повезло.
Он поцеловал меня в макушку и пошёл мыть руки.
Я наблюдала за ним и пыталась понять — это тот же человек, с которым я прожила десять лет?
Или я просто никогда его не знала?
В следующие дни я начала замечать вещи, которые раньше казались мелочами.
Игорь стал чаще задерживаться на работе.
Иногда приходил домой позже обычного и говорил:
— Было совещание.
Его телефон почти всегда лежал экраном вниз.
А если приходило сообщение, он быстро брал его в руки.
Раньше я не обращала на это внимания.
Теперь каждая такая деталь казалась подозрительной.
Через неделю я сделала то, что раньше считала недопустимым.
Я взяла его телефон.
Это произошло случайно.
Игорь ушёл в душ, а телефон остался на столе.
Экран загорелся.
Пришло сообщение.
Имя отправителя было незнакомым.
Алина.
Я смотрела на экран несколько секунд.
Потом открыла переписку.
И в тот момент поняла, что назад дороги уже нет.
Переписка была длинной.
Очень длинной.
Она началась два года назад.
Сначала обычные рабочие сообщения.
Игорь иногда упоминал, что у них появилась новая сотрудница.
Наверное, это была она.
Но через несколько месяцев тон сообщений изменился.
— Ты доехал?
— Да. Уже скучаю.
— Я тоже.
Я листала дальше.
Каждая строчка словно била по голове.
— Когда ты скажешь ей?
— Пока рано.
— Я не хочу быть тайной.
— Потерпи немного.
Я закрыла глаза.
Сердце колотилось так сильно, что казалось — его слышно на весь дом.
Игорь вышел из ванной.
— Ты видела мой телефон? — спросил он.
Я сидела за столом.
Телефон лежал передо мной.
— Видела.
Он остановился.
— Ты что-то искала?
Я подняла на него глаза.
— Кто такая Алина?
В комнате стало очень тихо.
Он не ответил сразу.
Просто смотрел на меня.
Потом медленно сел напротив.
— Ты читала переписку?
— Да.
Он вздохнул.
Не оправдывался.
Не возмущался.
Просто вздохнул.
И в этот момент я поняла — всё правда.
— Это давно? — спросила я.
— Почти два года.
Слова прозвучали спокойно.
Будто он говорил о погоде.
— Два года, — повторила я.
Он кивнул.
— Почему?
— Я не знаю.
— Не знаешь?
Он провёл рукой по лицу.
— Всё просто случилось.
Я смотрела на него и пыталась узнать человека, с которым прожила десять лет.
— Ты собирался уходить?
Он долго молчал.
Потом сказал:
— Я не планировал разрушать семью.
Эти слова почему-то ранили сильнее всего.
— То есть ты хотел и её… и нас?
— Я запутался.
Я вспомнила разговор на балконе.
— Когда всё закончится, мы будем вместе.
— Ты сказал ей это.
Он поднял голову.
— Ты слышала?
— Да.
Он снова замолчал.
— Значит, всё-таки собирался уйти?
Он покачал головой.
— Я не знаю.
— Не знаешь?
— Я думал, всё как-то само решится.
Я тихо рассмеялась.
— Само?
В этот момент из детской вышла Лиза.
— Мам?
Она сонно тёрла глаза.
— Ты почему не спишь? — спросила я.
— Мне приснился страшный сон.
Я обняла её.
Она прижалась ко мне.
Игорь смотрел на нас.
Я видела в его глазах растерянность.
Наверное, он только сейчас начал понимать, что сделал.
Когда Лиза снова уснула, я вернулась на кухню.
Игорь сидел там же.
— Что теперь? — спросил он тихо.
Я посмотрела на него.
И вдруг почувствовала странное спокойствие.
Будто внутри что-то оборвалось.
— Теперь всё просто.
— Что ты имеешь в виду?
Я взяла телефон и положила его перед ним.
— Позвони ей.
Он нахмурился.
— Зачем?
— Скажи, что всё решилось.
— И что?
Я посмотрела ему в глаза.
— Что ты свободен.
Он побледнел.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Я не думал, что всё закончится так.
Я пожала плечами.
— А как ты думал?
Он не ответил.
Я встала из-за стола.
— Ты можешь остаться здесь до утра.
— А потом?
Я посмотрела на него.
И впервые за этот вечер сказала то, что действительно чувствовала.
— А потом ты уйдёшь.
Он опустил глаза.
Когда я ложилась спать, в голове крутилась одна мысль.
Я прожила с этим человеком десять лет.
Десять лет доверяла ему, строила планы, мечтала о втором ребёнке.
А он всё это время жил другой жизнью.
И самое страшное было даже не в измене.
Самое страшное было в том, что он был уверен:
я никогда не узнаю правду.