Солнце лениво скатывалось за горизонт. Подоив корову, накормив овец да кур- Василина Егоровна потолкалась в летней кухне, наконец, повесила на крючок рабочую свою одёжу, выдохнула дневные дела-заботы, вошла в дом. Муж ее- Павел Демьянович плескался у рукомойника. Достала ему чистую рубаху – домашнюю, спросила:
- Ужинать что ли?
- А то! Сегодня с обеда ни крошки во рту. Петрович опять фордыбачить начал, некогда было чаю глотнуть…
Пока муж рассказывал ей о том, как день прошел, она- слушая его в пол уха- быстро накрывала на стол. Достала из печи чугунок с тушеным мясом и картошкой. Готовить можно было и на газовой плите, но иной раз готовила она по старинке- в печи. Казалось и наваристей и вкусней. Наконец, вынула она из невысокого буфета графинчик с водкой- настоянной на кедровых орехах,- да две стопки. Перекрестилась на три иконки, что на верхней полке буфета стояли, спрятанные от глаз людских любопытных. Муж был «партейный», потому для общего обозрения в большой комнате на стене висел портрет Ленина- вышивка, искусно -ею Василиной,- вышитая.
Сели к столу, разлила, выпили по рюмочке водки «с устатку», как говорится. Пьющей Василина не была, пила чисто для здоровья- ибо после операции на щитовидке-посоветовал ей врач старенький по рюмочке коньяку пить перед ужином. Да только где же деньжищ таких набраться? Водочка на орехах-куда как экономнее! Муж тоже не злоупотреблял. Иной раз мог перебрать на гулянке какой, но в будни только за ужином рюмку- две. А то! Поворочай день на холоде бревна да доски. Хоть и возраст был у него пенсионный, и проводил его коллектив с почетом и грамотами на заслуженный отдых- на пенсии он сидеть не захотел. С лесозаготовок перешел на складскую работу в леспромхозе, но всё одно- не кофей на работе пил.
Застучали ложками по мискам жестяным.
Только Василина хотела рот открыть, да мужу рассказать о том, что овца прихрамывать стала, как он вдруг:
- О, мать! Мне же тут это…путевку выделили на курорт.
Василина напряглась внутренне, но вслух сказала:
- Хорошо, отдохнешь, ноги подлечишь. Скоро ехать-то?
- Через три недели.
- На месяц што ли?
- Не, на три недели тока.
- И ладно…
Внешне согласилась, но в расстройство пришла такое, что даже аппетит пропал.
Любила Василина мужа. Вот так случилось! На их улице жил. Видный, статный, на гармони играл, танцевал- такие коленца выкидывал. Не одна девка по нему сохла. У нее против этих девок и шансов не было. Роста маленького, худенькая немногословная. В деревне в чести девицы статные были, с «формами», а ее нередко за девчонку -подростка принимали. Смеясь, порой рассказывала невесткам- как ее -мать двоих детишек -в кино на последний сеанс пару раз не пускали в поселковом клубе- муж вступался.
А вот- мамкиными стараниями, которая с матерью Павла дружбу водила - подвели две «сводни» Павла к той мысли, что лучше невесты не сыскать. Работящая- всё « в руках горит», характер спокойный- «на боку дыру не вертит». Обратил он на нее внимание. Поженились. То-то счастье было!
Но, как говорится- «у каждой медали две стороны». Женатый, а бабы молодые всё одно вокруг кружили. Приходилось зорко приглядывать. Ревновала. Открыто Павел, конечно, не гулял, но иной раз случались моменты. Особо неприятная история вышла сразу после войны, с которой он героем пришел, да еще и целый. А как же- она за него денно-нощно молилась! И вроде, живи- да радуйся. Встала жизнь на привычные рельсы. Пацаны подросли. Ан нет! Влюбился окаянный! На лесозаготовках женщины деревья валили- из прибалтийских стран сосланные, как неблагонадежные. Красавицу- латышку Павел заприметил. Задурил! Работу иной раз бросал, на делянку к ней мчался, только чтоб на нее поглядеть.
Василина знала об этой истории- мир, как известно, не без «добрых » людей! Ревновала, плакала, понимала, что весь брак ее на волоске держится. Терпела, терпела, да порой у каждого «терпелка» заканчивается. Выступила однажды, - вещи его собрала да на порог выставила .
- Уметайся!- закричала.- Ждали его тут- ждали, письма какие нам писал. А из-за незнамо какой падлы всё порушить решил? Давай! И главно, нашел с кем связаться! Мало чичас баб голодных, он того хуже нашел! Сосланная же она! В медалях на собраниях сидеть за столом надоело? Партейный ведь! Попрут отовсюду!
Знала слабое место мужа. Он после войны к почёту привык, к заседаниям всяким. Ну и сыновья- тоже аргумент. Пацаны на шум пришли, смотрели на родителей опасливо. Павел тогда оглядел всех, головой мотнул, из дома ушел, правда, без вещей своих. Через пару дней только вернулся, повинился…
« Вот что вспомнилось, надо же!- вздохнула.- Хорошо, что амнистия вышла тогда этим…укатила змеюка в свои края. Спокойнее стало, но всё одно- бдела, порой пацанов гоняла, чтоб отца после работы встречали… в конце улицы Маруська разбитная тогда жила, всё глаза ему строила, да еще какие… много же вдовых осталось. А теперь - старый вроде уже, а кто его знает! Разные истории про курорты эти рассказывают… это дома только- ноги да спина болят- мажь ему мази всякие …»
Отужинали, муж во двор вышел покурить. Посуду убирала, всё мысли крутила.
« Живу же жизнь- ни на одного мужика чужого не посмотрела, а другие…и замужние даже. Ну такие бессовестные бывают! Пошто так устроено? Потому как Бога забыли, видать! Старый порядок нарушили, а потом…пошло-поехало. Не венчанные потому што . Сошлись- разошлись, спросу нет. Вон, хоть Вовка наш! Уже третий раз женатый. Говори-не говори- об стенку горох…»
Павел Демьянович в дом зашел, газету взял, на топчан завалился.
- Я вот что думаю, - сказала мужу. - Огороды чичас кончатся, только за скотиной смотреть. Я тогда- как из санатория вернешься- к брату Гавриле съезжу, проведаю. А то прибаливает - Зоя писала...
- Дело доброе, - отозвался муж. - Я подлечусь мал- мал, потом ты отдохни…
На том и порешили.
« Подлечится он! На курорте этом опять, поди, заскачет, как молоденький…когда лечение какое- пусть и мне тут готовки меньше, так ведь опять начнет там красоваться…рубахи менять…женщины начнут подкатывать…».
И тут ей в голову пришла мысль шальная, улыбнулась про себя, мысль отогнала на время. « Ладно, поглядим…»
Три недели проскочили быстро.
«Бежит время! Вот, тока вроде поговорили, а уже три недели… Так и есть…только вроде внук первый Мишенька родился- глянь, он уже ручонки тянет, не успел оглянуться- своими ножками топает…а теперь уже в компании покуривать начал- невестка жаловалась недавно…»,- думала Василина пока белье гладила.
- Однако, надо чемодан собирать , - напомнил ей Павел Демьянович в субботний день. - Билеты взял уже, отчаливаю в понедельник.
- Так помню, - откликнулась.- Вон, рубахи твои состирнула да портки. Носки вчера штопала. Ты чемодан-то достань из кладовки. Бритву эту положь, что Вовка подарил… соберу тебе всё в стопки, в чемодан сам складывай…
Муж отправился в кладовую.
«Ишь, засобирался…ну-ну, попляшешь, однако! Устрою я тебе фокус…».
В понедельник с утра на электричку потопали. До станции его проводила, в город не поехала. Не маленький чай! Дома дел теперь невпроворот и всё одной ворочать.
В субботу утром сын старший с невесткой из города приехали. Они совестливые были- грех жаловаться. Помогали всегда, а как иначе? Каждый раз везли ведь из деревни банки, да мяса, да овощей каких. Трудились весь день, вечером сын баню протопил- намылись, чаевничать сели.
- Что отец-то ?- спросил сын.- Написал?
- Да написал. Добрался, устроился, на леченье ходит… пишет, что кормят хорошо, еще кефир с булками перед сном… ноги грязями мажут…
- Да на вечерах, поди, коленцы выкидывает, - улыбнулся сын, зная любовь отца к танцам.
- Да вряд ли…- отозвалась Василина. - Тут ведь дело такое- полоротый! Чемодан собирал, собирал, а уехал, я гляжу- рубахи-то нарядные все дома, рабочие рубахи в чемодан сунул, а они с латками …недоглядела.
Невестка посмотрела внимательно, улыбнулась.
- Ну надо же, - удивился сын. - Проверить надо было тебе, наверное…у меня Софья всегда проверяет чемодан, если я в командировку еду! Сам иногда что-нибудь, да забудешь…
- Да закрутилась…- отмахнулась Василина беспечно. – Дел што ли мало у меня? Ничё…штаны взял про запас , поехал в рубахе … состирнёт лишний раз… новую какую рубаху, конечно, купить можно, так денег взял в обрез, сказал, что на всем готовом там будет…
- Да, бывает вот так, - невестка рассмеялась. - Перепутал, значит?
Переглянулись понимающе. В хороших отношениях были, лишних утаек не имели друг от друга.
И эти три недели проскочили, как один миг.
Старший сын отца на вокзале встретил, прикатили все вместе к обеду. Стол накрыли. Павел Демьянович довольный за столом сидел, про курорт рассказывал.
- Каждый день по этому…перекуру…
- Терренкуру … - поправил сын.
- Точно! Назовут же- не выговоришь- гулял…еще ванны, да грязи, не отстанут ноги, так еще годок поработаю…
- А что вечерами делал? - спросил сын. - Мать говорила- рубахи позабыл…
- Точно! Было дело! Кинулся- не те рубахи! Видать стопки белья перепутал, а мать не доглядела…Ну, гуляю вечером, на лавке сижу, а тут женщины…- Павел Демьянович на жену покосился, но продолжил .- Так и так, чего, мол, на вечерах вас не видать, и так мужчин мало…. Ну я и говорю: « Незадача вышла. Рубахи свои дома позабыл- неудобно как-то…». А они мне-« шефство, мол, возьмем над вами»! Другой день смотрю- несут мне две рубахи да брюки новые. И главно, как срисовали- всё мне подошло, как на меня шили!
Павел Демьянович рассмеялся. Невестка на Василину Егоровну глянула. Та фыркнула недовольно.
- Пришлось ходить на вечера. Как обидишь людей? Я там тока на баяне играл, - он посмотрел на жену, - танцевать ни-ни- ноги же лечил…вот так вот - мир вот не без добрых людей…
- Во, мотай Сонюшка на ус! Если путевку дадут, отправляй мужика своего в исподнем! Там- от сердобольные ему весь гардероб купят...- подала, наконец реплику Василина недовольным голосом .- Што за люди?- продолжила она, ни к кому не обращаясь.- Стала бы вот я, к примеру, деньги тратить, штоб мужику чужому рубахи купить? Да ни в жисть!
- Ладно, чево? Перекурим што-ли,- быстро обратился Павел Демьянович к сыну.
Накинули фуфайки, вышли во двор.
- Гляди, ветер какой колючий, - заметил Павел Демьянович закурив папиросу. - Прям, как мать твоя.- Он усмехнулся.- Я, главно, приехал, в чемодан глянь- а рубахи латаные лежат! Еще будет мне арапа заправлять! Еще с ума не выжил, помню же што клал…смотри, ревнючая какая до сих пор…
- Ты думаешь мать специально рубахи нарядные вытащила?- рассмеялся сын.
- А то! – хмыкнул Павел Демьянович.- Уж, Господи, до смертинки три пердинки, а она всё в ревностях…всегда такая была… Я, конечно, проштрафился смолоду, дак ведь когда то было! Всё уж быльем поросло… Какие уже мне танцы? На баяне всех веселил. Какими-то грязями как давай мне ноги мазать, так ныли еще больше…доктор сказал «обостренье»… А женщины вот такие- обновок набрали, штоб ходил, веселил их, штоб было перед кем красоваться- не друг же перед дружкой! Вот увидишь, мать эти обновки скоро к делу пристроит- Вовке сосватает, точно говорю или еще чего придумает…
- Странные женщины все-таки…никогда их не поймешь,- сказал сын задумчиво.
- Да и пусть себе, – усмехнулся Павел Демьянович.- Со мной вместе мужик жил …помоложе, но тоже с ногами беда…жаловался, што жене только деньги давай, а сичас работать не шибко может- так глядит , как на пустое место… А мы…почитай больше 40 годочков вместе …а она ишь чего! До сих пор с меня глаз не спускает…
Павел Демьянович с удовольствием оглядел свой двор.
- Хорошо дома все ж -таки… Две недели пробыл, заскучал как-то…думаю- «скорей бы домой». Еле весь срок отмотал. Матери-то помогали тут?
- А то! Слушай, батя, а ты мамке-то расскажешь, что хитрость ее разгадал?
- Да ты што, паря? Пусть тешится! А то в другой раз не только без рубах- и, правда, без порток окажешься!
Сын расхохотался.
- Ишь как похолодало… в избу што ли потопали! Пора это…примиряться, а то будет ворчать неделю. Вот такая мамка у тебя! Пошли! Я же ей гостинец привез. Она гостинцы любит… щас вот к Гавриле поедет, отдохнет чуток…тожа ведь здоровье подводит иной раз… Пусть себе чудачит…главное, рядом всю жизнь…так вот…даст Бог и еще поживём…
-