В Советском Союзе главным «фастфудом» были не бургеры и не шаурма. Самой простой и любимой уличной едой были обычные жареные пирожки.
Их продавали прямо на улице — у остановок, возле рынков, у проходных заводов. Обычно стояли пожилые женщины с большими алюминиевыми баками. Баки они укутывали в старые ватные одеяла или толстые полотенца, чтобы пирожки дольше оставались горячими.
После смены на заводе ноги часто сами несли меня к знакомому углу возле остановки. Там почти всегда стояла одна и та же бабушка-продавщица.
Очередь возле неё собиралась небольшая, но постоянная. Люди подходили, брали по одному-два пирожка и шли дальше по своим делам.
Пирожки стоили недорого.
С капустой, картошкой или горохом — по пять копеек.
С мясом — дороже, примерно по десять.
Бабушка работала быстро. Она открывала крышку бака, откуда сразу поднимался тёплый запах жареного теста. Потом ловко доставала пирожок большой вилкой и заворачивала его в кусок газеты.
Газета почти сразу становилась прозрачной от масла. Пирожок был горячий, его приходилось перекладывать из руки в руку, чтобы не обжечь пальцы.
Но ждать всё равно никто не хотел.
Откусываешь первый кусок — и сразу чувствуешь горячее тесто, запах подсолнечного масла и начинку внутри. После длинной смены на заводе такой пирожок казался настоящим спасением.
Иногда я брал сразу два. Один съедал по дороге к дому, второй приносил жене.
По выходным мы иногда выбирались всей семьёй в парк. Тогда тоже почти всегда покупали пирожки.
Жена больше всего любила с картошкой и укропом. Говорила, что у них особенный вкус. Дети же всегда выбирали сладкие — с густым повидлом.
Мы садились на деревянную лавочку где-нибудь в тени деревьев, доставали пирожки из сумки и спокойно ели после прогулки. Вокруг гуляли люди, играла музыка из громкоговорителей, дети катались на каруселях.
В такие моменты всё казалось простым и спокойным.
Сегодня уличной еды стало гораздо больше. Можно купить всё что угодно — бургеры, роллы, пиццу. Но иногда вспоминаешь те простые жареные пирожки из алюминиевого бака.
Горячие, чуть жирные, завернутые в газету.
И почему-то кажется, что тогда они были вкуснее всего на свете.