— Маш, ну на этот раз всё точно получится! Обещаю тебе, вот увидишь!
— Не надо, Макс. Мне и прошлого раза хватило. Напомнить? Когда вы с твоими дружками взяли гаражи в аренду, чтобы открыть автосервис. Кстати, деньги на оборудование, которые вы у меня тогда взяли, никто так и не вернул.
— Да, признаю! Виноват. Но я сделал выводы, Маша! Теперь я точно знаю, что не нужно иметь дело с друзьями. Нужно работать только с родственниками. Свои не кинут!
— Дорогой, должна тебя огорчить, но с родственниками иметь дела еще хуже, чем с друзьями. Намного хуже! С друзей ты хотя бы спросить можешь, пригрозить судом. А с родственников и не спросишь — сразу обидятся.
— Нет! Ты просто не понимаешь! Ты смотришь на это как наемный работник, а не как предприниматель. Ты просто никогда не занималась бизнесом!
Ну-ну! Не занималась я. Куда уж мне! Зато я занималась тем, что каждое утро вставала в семь утра и ехала в офис, где пахала как папа Карло, чтобы у нас была еда в холодильнике и возможность оплачивать ипотеку. А мой муж, в это время видел сны о миллионах. Столько денег вбухал во все эти сомнительные мероприятия. Ладно бы, если свои. Мои!
— В этот раз точно получится! — это был его любимый девиз.
И вот теперь он решился на новый бизнес. Это была идея его мамы, моей свекрови Ольги Васильевны, заслуженного педагога на пенсии. Она заявила, что нашла какую-то «секретную авторскую методику» экспресс-подготовки к школьной программе. Якобы за два месяца она может сделать из любого оболтуса маленького академика.
— Маша, это золотая жила! — вещал Макс, подвигая стул и усаживаясь напротив. — Посмотри, какая сейчас конкуренция в школах! Родители с ума сходят, готовы любые деньги платить, лишь бы их детишки хорошо учились. А у мамы — опыт, стаж, репутация!
— И что от меня требуется? — спросила я, уже зная ответ.
— Нужно оплатить аренду за три месяца вперёд и сделать легкий косметический ремонт. Краска, обои, детские столики, маркерная доска… Ну, ты сама понимаешь.
Он знал, что я в этом месяце закрыла крупный контракт и получила хорошую премию.
— Реклама, продвижение в соцсетях, вся эта организационная ботва — это я полностью беру на себя! — продолжал Макс. — От тебя только деньги на старт и немного терпения. Полгода, Маш! И мы выйдем на окупаемость. Когда я тебе верну всё с процентами, ты просто обалдеешь!
— Слушай, Макс, — я тяжело вздохнула. — Давай договоримся так. Я не хочу «обалдеть». Я просто хочу спокойно получить свои кровные назад. Ровно ту сумму, которую дам. Когда у вас всё закрутится, разумеется. Можно даже без процентов, я не жадная.
— Окей! Идёт!
Я надеялась, что на этот раз у моего мужа хоть что-то, да получится. Он сделал ставку на профессионализм своей матери, и это выглядело вполне продуманно.
Я уже готова была дать ему деньги. И дала бы, если бы не случайная встреча в магазине.
— Машка! Берёзина! — я услышала голос за спиной в очереди в супермаркете.
Обернулась. Позади меня стояла Надя. Фамилию хоть убей не вспомню. Надя, жена Толика, одноклассника Макса. Мы раньше неплохо общались компаниями, но года три назад они с мужем сорвались в Москву за «длинным рублем», и связь как-то оборвалась.
— Надя! Привет! Какими судьбами? — улыбнулась я.
— Да вот, к родителям на неделю вырвались, — выдохнула она. — Племянника крестить будем. Ой, Маш, я так рада тебя видеть!
Мы расплатились и вышли на крыльцо супермаркета.
— Ну, рассказывай, как у тебя дела? — спросила я. — Как освоились в столице?
— Ой, Маш, да там на самом деле и рассказывать нечего, — она махнула рукой. — Мы кроме дороги на работу и обратно ничего не видим. Квартиру пока снимаем, копим на первый взнос. Ты лучше расскажи, что у вас нового?
— У меня всё шикарно, — не без гордости ответила я. — Повысили меня полгода назад. Теперь я начальник отдела.
— Ого! Поздравляю! — искренне восхитилась Надя. — А Макс как? Помнится, он какой-то бизнес открывал?
— Увы! Прогорел его бизнес. Теперь новое дело открыть хочет.
Я рассказала Наде о грандиозном плане Макса: экспресс-школа, подготовка к первому классу, «секретные методики» Ольги Васильевны. Сказала, что свекровь у меня — педагог от бога, всю жизнь в школе, и теперь на пенсии решила свой бесценный опыт монетизировать. И что спонсором этого праздника жизни снова выступаю я, потому что верю в семью.
Дослушав меня, Надя вдруг перестала улыбаться. Она подозрительно ухмыльнулась, как-то странно посмотрела на меня и медленно помотала головой.
— Ты знаешь, Маша… — начала она, понизив голос. — Я думаю, это не очень хорошая идея. Даже, честно говоря, паршивая идея.
Я опешила.
— Почему это?
— Ты же никогда не жила в нашем районе. И в школу нашу местную не ходила. А мы тут все местные, с песочницы друг друга знаем. Так вот, Маш, свекровь твоя как педагог — полный отстой. Это я тебе ещё мягко говорю.
Я нахмурилась. Надя продолжала.
— Помню, как родители, когда меня в первый класс вели, говорили: «Только бы не к Ольге Васильевне!».
— Но почему?
— Почему? Да она же психованная у вас! Орала на своих учеников так, что в коридоре стёкла дрожали! Как резанная визжала, если кто-то букву не так вывел или заикнулся у доски. У неё любимый метод воспитания был — унижение перед всем классом. Могла дневником по голове огреть или линейкой по рукам.
— Да ладно…
— Ага. И ладно, если бы она при этом знания давала. Так ведь нет! От неё дети выходили тупыми, как валенки. Помню, все, кто у неё учился, потом по репетиторам два года бегали, чтобы просто программу начальной школы усвоить.
— Блин, неужели всё так плохо?
— Плохо, Маша. Очень плохо. Мне зачем тебя обманывать? Просто посуди сама: много ли денег заработают твои «бизнесмены» с таким педагогом? Ты просто выкинешь свои деньги в трубу, вот и всё.
Я стояла ошеломленная. Мы попрощались, Надя укатила на такси, а я побрела домой, машинально перебирая в голове всё, что слышала от Ольги Васильевны за последние годы. Все её истории о «неблагодарных учениках» и «глупых родителях», которые якобы выжили её из школы. Раньше я ей сочувствовала. Теперь эти истории заиграли новыми красками.
Вечером я села за ноутбук. Нашла группу местной школы в соцсетях, залезла в обсуждения за старые годы. Нашла ветку про учителей. Пролистала вниз.
«Березина О.В. — это ужас нашего детства», «До сих пор вздрагиваю, когда её вижу в магазине», «Справедливая? Нет, просто злая женщина, которая ненавидела детей». Отзывов было немного, но все они были как под копирку. Тепла не было ни в одном.
Потом я позвонила своей коллеге, у которой сестра работала в той же школе завучем.
— Слушай, Ир, спроси у сестры по секрету про Ольгу Васильевну Берёзину. Какая она как специалист?
Ответ пришел через час в мессенджере: «Маш, сестра говорит, её еле до пенсии дотянули. Жалоб было море. Директор её просил уйти по-хорошему еще пять лет назад, но она за место зубами держалась. Педагогом она была никакущим, дети её боялись до икоты. Не советую с ней связываться в плане обучения».
Всё встало на свои места. Вот почему её так «торжественно» и рано отправили на пенсию! А я-то, дура, уши развесила.
На следующий день Макс пришел домой сияющий.
— Машунь! Я нашел помещение! Прямо у парка. Хозяин готов скинуть цену, если мы за полгода вперед заплатим. Мама уже программу распечатала, завтра пойдем листовки заказывать. Ну что, завтра едем в банк?
Я глубоко вздохнула.
— Нет, Макс. Денег я не дам.
Он замер. Его лицо медленно вытянулось.
— В смысле? Мы же договорились! Ты же сама сказала, что идея здравая! Что случилось-то?
— Случилось то, что я навела справки, — ответила я максимально спокойным тоном. — Я пообщалась с людьми, которые учились у твоей мамы. И с теми, кто с ней работал. Макс, твоя мама — плохой педагог. Она не умеет учить детей, она умеет на них орать. В частной школе, за которую люди платят свои кровные, это не прокатит. Я не буду вкладывать деньги в заведомо провальный проект.
Макс менялся на глазах.
— Да как ты смеешь! Это моя мать! Она жизнь положила на школу! Ты послушала каких-то сплетников и теперь оскорбляешь заслуженного человека? Маша, я от тебя такого не ожидал! Это просто подло!
— Подло — это обманом выманивать у меня деньги, — отрезала я. — Если хочешь — открывай школу на свои. Продай машину, возьми кредит на себя. Но моих денег здесь не будет.
Скандал был знатный. Макс обвинял меня в жадности, в неуважении к семье. Потом позвонил матери, и ей на меня пожаловался.
Обиделись на меня оба. Макс уже три дня со мной не разговаривает, спит в гостиной и демонстративно ест покупные пельмени. Свекровь заблокировала меня во всех мессенджерах.
А я сижу на кухне, пью вкусный кофе и чувствую странную легкость. Да, отношения испорчены. Но зато мои деньги остались при мне.
Лучше я буду «жадной дрянью» с деньгами, чем «доброй Машенькой» с дыркой от бублика.