Оценивать трезво то, что произошло со мной две недели назад, я не могу до сих пор. Сейчас я уже дома, оправляюсь после выписки из центральной больницы, но те события навсегда разделили мою жизнь на «до» и «после». Чтобы не путаться в эмоциях, я попробую изложить всё от третьего лица.
Алина жила ради сына Антошки. С тех пор как три года назад её муж Александр бесследно исчез, она не прекращала поисков, хотя надежда таяла с каждым днём. Одиночество и быт стали её привычным фоном.
Тот день начинался буднично. Яркое, почти агрессивное солнце заливало улицу, пока Алина возвращалась из магазина. Дома её ждали привычные дела: контрастный душ, готовка обеда. Телевизор бормотал что-то невнятное, создавая иллюзию присутствия другого человека в квартире. Тишину разорвал звонок.
Сердце Алины ёкнуло — она всегда боялась звонков с незнакомых номеров, думая, что с сыном в школе что-то случилось. Но реальность оказалась куда страшнее.
— Алло, Алина Матвеева? — голос в трубке был сухим и официальным. — Вас беспокоят из патологоанатомического отделения. Брунов Сергей Витальевич вам знаком?
Мир вокруг Алины качнулся. Холодный пот мгновенно пропитал одежду, ноги подогнулись, и она тяжело опустилась на стул.
— Да... это мой отец. Что с ним?
— Вам нужно приехать на опознание. При мужчине были документы и телефон, где вы указаны как «Дочь». Когда вы сможете быть?
Она едва нашла в себе силы ответить. Сквозь пелену слёз и подступающую истерику Алина сообразила позвонить соседке, тёте Томе, чтобы та встретила Антошку из школы. Старушка, видя состояние девушки, буквально силой влила в неё стакан воды и вызвала такси.
Машина долетела до места подозрительно быстро. Водитель молчал, лишь изредка бросая на бледную пассажирку сочувственные взгляды в зеркало заднего вида.
Здание морга встретило её тяжёлой тишиной. Алина простояла у входа секунд двадцать, не решаясь коснуться дверной ручки, как вдруг дверь распахнулась сама. На пороге возник массивный человек в белом халате. Его фигура едва вписывалась в проём, а лицо озаряла странная, неуместная улыбка.
— Алина? Ждали вас, — пробасил он.
Его глаза — абсолютно чёрные, пустые и безжизненные — заставили Алину вздрогнуть. В этом докторе было что-то глубоко неправильное, но горе не давало возможности анализировать. Она покорно пошла за ним по стерильным коридорам.
Зал опознания не был похож на те, что показывают в кино. Вместо рядов каталок — ровные ряды холодильных камер. Доктор без видимых усилий выдвинул один из ящиков. Алина вскрикнула и закрыла лицо руками. На каталке лежал её отец. Сомнений не было.
Процедура прошла как в тумане: подписи на каких-то бланках, рекламка ритуальных услуг, которую доктор всучил ей с дежурным «сделают всё в лучшем виде».
Выходя из зала, Алина столкнулась в дверях с другим врачом. Тот выглядел растерянным и рассерженным.
— Девушка? Вы как здесь оказались? Помещение закрыто!
— Я... я была на опознании... с доктором, — заикаясь, ответила она, указывая назад.
Врач нахмурился и заглянул в комнату. Там было пусто и абсолютно тихо.
— С каким ещё доктором? Я работаю один, уходил на десять минут и лично запирал дверь на ключ. Здесь никого нет!
Ужас, ледяной и липкий, сковал Алину. Не помня себя, она выскочила на улицу, поймала первую попутку и назвала адрес... нет, не своего дома. Отцовского. Ей нужны были деньги на похороны, и она знала, где папа держит свои скромные сбережения.
У подъезда на лавочке привычно дежурили бабушки-соседки.
— Алиночка, чего плачешь? — участливо спросила баба Вера.
Алина не ответила. Она взлетела на второй этаж, дрожащими руками вставила ключ в замок и распахнула дверь.
— Алиш? Ты чего без предупреждения, дочка?
В дверях кухни стоял её отец — живой, здоровый, с чайником в руках.
Реальность окончательно раскололась. Последнее, что запомнила Алина — как пол уходит из-под ног, а голова встречается с острым углом стены.
Тьма отступила лишь в больничной палате. Перед этим Алина видела странный сон: её пропавший муж Александр стоял в белом мареве.
— Отпусти меня, зая, — тихо сказал он. — Больше не ищи. Нам нельзя видеться.
И он растаял.
Алина открыла глаза. Рядом сидел живой отец, встревоженно сжимая её руку. Врачи диагностировали тяжёлое сотрясение мозга. Но самое странное выяснилось позже: в истории вызовов её телефона не было никакого входящего звонка из морга. Ни с того номера, ни с какого-либо другого.
Кто открыл ей запертую дверь? С кем она разговаривала в холодном зале? И чьё лицо она видела на каталке? Ответов нет. Остался только шрам на затылке и чёткое осознание: иногда смерть просто хочет поиграть с нами в прятки.