— Ты ведешь себя как рыночная торговка, которой не додали копейку сдачи, — лениво протянул Денис, закидывая ноги в грязных носках на журнальный столик, прямо рядом с пустой коробку из-под пиццы. — Ну подумаешь, психанул пацан. С кем не бывает? Это же эмоции, живой азарт, мужская энергетика. А ты его как шелудивого пса за дверь выставила. Стыдно, Оль. Перед матерью стыдно будет рассказывать, что моя жена из-за куска пластика родного человека на мороз выгнала.
Ольга не ответила сразу. Она методично, с пугающим спокойствием сметала в совок черные глянцевые осколки, которые еще час назад были экраном диагональю в шестьдесят пять дюймов. Звук был противным — хруст дорогого стекла, перемешивающегося с пылью. Телевизор, купленный ровно три недели назад, теперь напоминал слепой глаз с паутиной трещин, расходящихся от глубокой вмятины по центру. Матрица потекла, расцвечивая черноту ядовито-фиолетовыми пятнами, похожими на гематомы.
— Шелудивого пса? — наконец переспросила Ольга, не разгибая спины. — Кирилл не пес, Денис. Псы, когда гадят в квартире, хотя бы виновато поджимают хвост. Твой брат стоял здесь, смотрел на то, что натворил, и ржал. Ты помнишь, что он сказал? «Ого, текстуры посыпались, как в реале». Ему было смешно.
— Он просто пытался разрядить обстановку! — Денис резко сел, сбросив ноги на пол. Диван пружинисто скрипнул. — У парня стресс, сложный уровень, босс не убивался пятый раз подряд. Ты же не геймер, тебе не понять этого драйва. Джойстик выскользнул, бывает. Это случайность.
— Джойстик не выскользнул. Он швырнул его со всей дури, когда увидел надпись «Game Over», — Ольга выпрямилась, держа в руках совок, полный острых черных кристаллов. Она подошла к мужу вплотную и посмотрела на него сверху вниз. В её глазах не было ни влаги, ни жалости, только холодное, брезгливое презрение.
— Всякое бывает в играх, Оль! Тут нет ничего крим…
— Твой брат разбил наш новый телевизор джойстиком, играя в приставку, и просто поржал! Да, я выгнала его вон, потому что он ведет себя как варвар! А ты орешь на меня, что я обидела твоего братика из-за какой-то техники?! Тебе плевать на мои нервы и наши деньги, главное — чтобы братику было весело?!
Денис поморщился, словно от зубной боли, и отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.
— Ой, только не начинай этот бухгалтерский отчет. «Наши деньги, наши деньги». Заработаем еще. Это всего лишь вещь, Оля. Железо. Стекло. А Кирилл — мой брат. Единственный, между прочим. Ты хоть понимаешь, как унизительно это выглядело? Я сижу, мы отдыхаем, общаемся, и тут вылетаешь ты, как фурия, и начинаешь указывать взрослому мужику на дверь. Он гость!
— Он не гость, Денис. Гости приносят торт к чаю, а не убытки на сто тысяч рублей, — Ольга высыпала осколки в мусорное ведро. Звон стекла о металл прозвучал как выстрел. — Мы полгода откладывали. Мы не поехали в отпуск, мы жрали макароны по акции, чтобы купить эту панель. Ты сам ныл, что хочешь смотреть футбол в высоком разрешении. А теперь ты сидишь и защищаешь человека, который лишил нас этого за одну секунду.
Ольга обвела взглядом комнату. Гостиная выглядела как поле битвы, проигранной без боя. На ковре валялись пустые банки из-под дешевого пива, которое так любил Кирилл, жирные пятна от соуса капали с края стола на ламинат. В углу сиротливо лежал беспроводной контроллер — виновник торжества. У него отлетел один стик, и корпус треснул, обнажив зеленую микросхему. Даже джойстик, который стоил семь тысяч, Кирилл умудрился уничтожить вместе с телевизором. Двойной удар по бюджету, нанесенный с улыбкой и пьяным гиканьем.
— Ну и что теперь? Убиваться? — буркнул Денис, открывая очередную банку пива. Пшик открывашки прозвучал вызывающе громко в квартире, где только что умерла дорогая мечта. — Ты мелочная, Оль. Вот реально, в тебе нет широты души. Кирилл, может, и вспыльчивый, но он свой. Он последнюю рубаху отдаст, если надо будет.
— Рубаху? — Ольга усмехнулась, поднимая с пола пустую коробку из-под пиццы. — Он за эту пиццу даже сто рублей не перевел, хотя сожрал три четверти. Твой «свой» человек приходит сюда жрать, пить и ломать. И знаешь, что самое страшное? Ты боишься ему слово поперек сказать. Ты сидел и хихикал вместе с ним, когда по экрану пошла паутина. Тебе понадобилось три минуты, чтобы понять, что телек сдох. А до этого ты думал, что это «прикольный спецэффект».
— Я не хихикал, я был в шоке! — возмутился Денис, хотя его уши предательски покраснели. — И вообще, хватит делать из меня идиота. Я мужчина в этом доме, и я решаю, кто здесь находится, а кто нет. Ты перегнула палку. Кирилл сейчас, наверное, идет по улице, расстроенный, замерзший...
— Он уехал на такси «Комфорт плюс», я видела уведомление на твоем телефоне, который ты оставил на столе, — отрезала Ольга. — Ты ему такси вызвал. За наш счет, естественно. Потому что у Кирилла, как всегда, «карта заблокирована» или «интернет кончился».
Она взяла тряпку и начала яростно оттирать пятно соуса с пола. Ей хотелось тереть до дыр, до бетона, чтобы стереть само воспоминание об этом вечере. Но Денис не унимался. Его явно задело не то, что телевизор разбит, а то, что его авторитет перед братом был подорван. Он чувствовал себя ущемленным в правах самца, которому самка запретила играть с сородичем.
— Короче так, — Денис хлопнул ладонью по столу. Банка пива подпрыгнула, расплескав пену. — Мне надоел этот концерт. Ты сейчас же звонишь Кириллу и извиняешься.
Ольга замерла. Тряпка в её руке перестала двигаться. Она медленно подняла голову, глядя на мужа так, словно у него внезапно выросла вторая голова, причем ослиная.
— Что я делаю? — переспросила она очень тихо.
— Звонишь и извиняешься, — твердо повторил Денис, набычившись. — Говоришь, что погорячилась. Что у тебя ПМС, магнитные бури, да что угодно придумай. И зовешь его обратно. У нас еще пиво осталось, и вечер не закончен. Мы не доиграли. И, кстати, я вспомнил, у нас же старый монитор в кладовке есть? Подключим к нему, раз уж телек накрылся. Не обламывать же выходной из-за такой ерунды.
Ольга выпрямилась. Внутри у неё что-то щелкнуло и перегорело, точно так же, как перегорели пиксели в разбитой матрице. Это была не злость. Это было холодное, кристально чистое осознание того, с кем она живет.
— Я никуда звонить не буду, Денис, — сказала она голосом, лишенным эмоций. — И монитор я тебе не дам. Если ты хочешь вернуть своего брата — звони сам. Но учти: если он переступит этот порог сегодня, я за последствия не ручаюсь.
— Ах так? Угрозы? — Денис вскочил с дивана, его лицо перекосило от гнева. — Ну хорошо. Я сам позвоню. И он придет. И мы будем сидеть здесь, в моей квартире, и делать то, что хотим. А ты, если тебе что-то не нравится, можешь идти на кухню и дальше считать свои копейки. Меркантильная стерва.
Он схватил телефон и демонстративно, громко тыкая пальцем в экран, начал набирать номер брата, глядя Ольге прямо в глаза с вызовом.
— Алло, Кирюх? Да, брат. Да всё нормально. Да забей ты, это у неё нервный срыв был. Я разрулил. Разворачивайся, давай назад. Пива еще гора, а этот уровень мы по-любому должны добить. Да, жду. Дверь открыта.
Денис сбросил вызов и победно усмехнулся. Ольга молча развернулась и ушла на кухню, плотно прикрыв за собой дверь, чтобы не видеть ни этого торжествующего лица, ни черного обелиска их глупости посреди комнаты. Война была объявлена.
— Слышишь? Лифт гудит. Это он едет, — Денис заглянул на кухню, держась за косяк с видом хозяина положения. В его голосе звучала смесь угрозы и самодовольства. — Так что давай, Оль, меняй лицо. Убери эту мину скорбящей вдовы. Парень вернулся, проявил уважение, не стал обижаться на твои психи. Будь добра, встреть его как хозяйка, а не как надзиратель в колонии. И нарежь что-нибудь на стол. Колбаса там была, сыр. Не сидеть же нам с пустыми руками.
Ольга стояла у раковины и медленно мыла единственную чашку, хотя та была уже идеально чистой. Вода текла по её рукам, ледяная, обжигающая, но она этого почти не чувствовала. Внутри неё разрасталась пустота — огромная, гулкая, в которой слова мужа теряли свой смысл, превращаясь в белый шум.
— Ты меня слышишь? — Денис подошел сзади и больно сжал её плечо. — Я серьезно говорю. Если ты сейчас выйдешь и начнешь опять пилить его или требовать деньги, я просто соберусь и уйду с ним. Поедем в бар, просадим там всё, что на карте осталось. А ты сиди тут одна со своим принципами и разбитым корытом. Поняла?
— Я поняла, Денис. Руку убери, — тихо ответила она, выключая воду.
В прихожей раздалась трель звонка — настойчивая, длинная, требовательная. Так звонят люди, которые не просят разрешения войти, а сообщают о своем прибытии. Денис тут же отпустил плечо жены, расплылся в улыбке и поспешил к двери, на ходу меняя выражение лица с тиранического на панибратское.
— О-о-о! Кто пришел! — заорал он, распахивая дверь. — Заходи, братуха! Заходи, родной! Ну что, не замерз?
В квартиру ворвался клуб морозного воздуха, смешанный с запахом дешевых сигарет и перегара. Кирилл ввалился в прихожую шумно, с грохотом, будто он был не один, а целый цыганский табор. Он даже не подумал отряхнуть ноги на коврике. Тяжелые зимние ботинки с рифленой подошвой оставили на светлой плитке грязные, тающие следы реагентов и уличной слякоти.
— Да какой там замерз! Я пока такси ждал, думал, уши отвалятся, но потом вспомнил, что у меня брат есть нормальный! — Кирилл загоготал, хлопая Дениса по спине так, что тот пошатнулся. — Ну чё, где наша мегера? Успокоилась? Или мне каску надеть, чтоб сковородкой не прилетело?
Денис хохотнул, но покосился в сторону кухни.
— Да всё нормально, Кирюх. Она перенервничала просто. Сама понимает, неправа была. Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома.
Кирилл, не разуваясь, прошел прямо в гостиную. Грязь с его ботинок теперь отпечатывалась на ламинате, ведущем к дивану. Ольга вышла из кухни и встала в дверном проеме, скрестив руки на груди. Она молчала, наблюдая за этим спектаклем абсурда.
Брат мужа выглядел как человек, который считает, что ему все должны. Расстегнутая куртка, шапка, сдвинутая на затылок, красное лицо и бегающие, наглые глаза. Он остановился посреди комнаты и уставился на черный, зияющий трещинами экран телевизора, который все еще стоял на тумбе как памятник их разрушенным планам.
— Ого, ну ни фига себе! — присвистнул Кирилл, тыкая пальцем в сторону экрана. — Слушай, Ден, а даже стильно выглядит. Типа как арт-объект. «Черный квадрат» Малевича, версия два-ноль, пострадавшая в бою. Можно сказать, я дизайнерский ремонт вам сделал. Ха!
Он обернулся к Ольге, ожидая реакции на свою шутку, но, встретившись с её ледяным взглядом, лишь скривился.
— Чё такая кислая, Оль? Ну разбился и разбился. Дело житейское. Это ж техника, она ломается. Зато эмоции какие были! Ты бы видела, как я того монстра почти завалил. Реально, миллиметра жизни не хватило. Вот рука и дрогнула.
— Дрогнула, — эхом повторила Ольга. — Ты называешь это «дрогнула»? Ты швырнул джойстик в экран, Кирилл. Ты уничтожил вещь, за которую мы еще кредиткой не расплатились до конца, если быть точным.
— Ой, ну началось! — Кирилл закатил глаза и плюхнулся на диван, прямо в уличной куртке. — Ден, скажи ей, а? Я чё, специально, что ли? Я ж не знал, что у вас телек такой нежный. Китайское говно, наверное, купили, вот он и рассыпался от ветерка. Нормальная техника удар держать должна.
— Да забей ты на неё, — вмешался Денис, поспешно садясь рядом с братом и протягивая ему новую банку пива, которую достал из заначки. — Женщины, что с них взять. Им лишь бы повод найти поныть. Давай, за встречу! За то, что мы банда!
Банки со стуком соприкоснулись. Пена брызнула на обивку дивана, но никто, кроме Ольги, этого не заметил. Или сделали вид, что не заметили.
— Слышь, Ден, а жрать чё-нибудь будет? — спросил Кирилл, сделав огромный глоток и громко рыгнув, даже не прикрыв рот рукой. — Я с этой беготней проголодался, как волк. Та пицца вообще ни о чем была, тесто одно. У твоей там в холодильнике суп есть какой или мясо? Пусть погреет.
Денис вальяжно откинулся на спинку дивана, чувствуя, как присутствие брата наполняет его ложной уверенностью. Сейчас он был не мужем, обязанным заботиться о доме, а вожаком маленькой стаи, который должен обеспечить комфорт своему соплеменнику.
— Оль, ну ты слышала? — бросил он, даже не поворачивая головы. — Организуй нам поляну. Разогрей котлеты, картошку пожарь быстренько. И огурцы соленые достань, те, что мама передавала. Под пиво само то будет.
Ольга смотрела на них и видела не двух взрослых мужчин, а двух переросших подростков, застрявших в пубертате. Один наглый, разрушительный и глупый. Другой — слабый, ведомый и желающий казаться крутым за счет унижения жены. В этой комнате, пахнущей перегаром и грязным снегом, больше не было места для семьи.
— Котлеты в морозилке, — сказала она ровным тоном. — Картошка в ящике под мойкой. Сковородка на плите. Руки у вас есть.
В комнате повисла пауза. Кирилл перестал жевать губу и удивленно поднял брови, а Денис медленно повернул голову, и его лицо начало наливаться дурной кровью.
— Ты чё, берега попутала? — процедил он сквозь зубы. — Я сказал: накрой на стол. Гость в доме. Брат мой. Тебе трудно тарелку поставить? Или ты хочешь, чтобы мы сейчас реально поссорились?
— А мы разве еще не поссорились? — Ольга слегка наклонила голову набок. — Твой брат сидит в верхней одежде и грязной обуви на нашем диване. Он смеется над тем, что испортил дорогую вещь. Он требует еды, как в ресторане, хотя ни копейки в этот дом не принес. А ты, Денис, вместо того чтобы поставить его на место, пытаешься прогнуться под него и заставить прогнуться меня.
— Слышь, ты, умная больно! — Кирилл резко подался вперед, сжав банку так, что алюминий захрустел. — Ты давай, тон сбавь. Ден пашет как проклятый, чтоб ты тут королевой ходила. Телек ей жалко... Да он тебе новый купит, еще лучше! Чё ты из мухи слона раздуваешь? Жмотяра. Не повезло тебе, братуха, с бабой. Душная она у тебя.
— Вот именно, — поддакнул Денис, чувствуя поддержку. — Оль, не позорь меня. Иди на кухню и сделай то, что я сказал. Иначе я за себя не ручаюсь.
Ольга усмехнулась. Это была страшная усмешка — без тени веселья, острая, как лезвие ножа, который она недавно держала в руках.
— Хорошо, — сказала она вдруг очень спокойно. — Я пойду на кухню. Но только для того, чтобы налить себе чаю. А вы, мальчики, если хотите есть — обслуживайте себя сами. И кстати, Денис, ты обещал брату игру. Телек разбит. Ты, кажется, хотел тащить монитор?
— Хотел и потащу! — рявкнул Денис, вскакивая. — И подключу! И будем играть! Назло тебе будем! Сиди тут, считай свои убытки, а мы отдыхать будем. Кирюх, пошли, поможешь монитор из кабинета принести. Там у неё какой-то навороченный стоит, для работы типа. Вот на нем и порубимся, там картинка даже четче будет.
Кирилл довольно загоготал и, тяжело топая грязными ботинками, поднялся с дивана.
— Во, это дело! А то «телек, телек»... На мониторе профессиональном даже круче. Показывай, где там у неё кабинет. Сейчас мы устроим киберспорт!
Они двинулись мимо Ольги, задевая её плечами, словно она была пустым местом, мебелью, досадным препятствием на пути к их удовольствию. Ольга проводила их взглядом до двери маленькой комнаты, которую она с любовью оборудовала под свой домашний офис. Там стоял её рабочий инструмент — графический монитор, на который она копила год, чтобы брать заказы по дизайну. Её личная территория. Последний бастион, который они собирались сейчас штурмовать.
— Ого, а вот это аппарат! — присвистнул Кирилл, бесцеремонно хватая монитор за тонкую рамку своими сальными пальцами. — Ден, ты смотри, какая диагональ! Это ж круче, чем мой телек дома. И чё, она на этом просто картинки рисует? Жирно живете, буржуи.
Ольга стояла в дверях своего кабинета, прислонившись плечом к косяку. Она смотрела, как муж, кряхтя и пыхтя, лезет под стол, чтобы выдернуть сетевой шнур и кабель HDMI из системного блока. Её рабочий стол, обычно идеально чистый, с аккуратно разложенными стилусами и блокнотами, сейчас напоминал место преступления. Кирилл уже успел сдвинуть графический планшет на самый край, и тот опасно балансировал, готовый упасть при любом неловком движении.
— Да какие там картинки, — отозвался из-под стола Денис, его голос звучал глухо и натужно. — Дизайн какой-то, логотипы, баннеры. Ерунда всякая. Я ей говорил: на фига тебе такой дорогой экран, возьми попроще. Нет, ей надо, чтоб «цветопередача» была, видите ли. Ну вот, пригодится хоть раз для нормального дела.
— Для нормального дела, — тихо повторила Ольга, глядя на широкую спину мужа, обтянутую домашней футболкой.
Денис наконец выдернул провода. Системный блок жалобно пискнул, когда его грубо дернули. Муж вылез, отряхивая колени, и с торжествующим видом поднял монитор, словно охотник — голову убитого зверя.
— Всё, погнали! Кирюх, бери приставку, сейчас всё подключим. Только давай пожрем сначала, а то у меня живот к спине прилип.
Они вышли из кабинета, задевая монитором дверной проем. Ольга даже не вздрогнула, когда услышала глухой звук удара пластика о дерево. Ей было уже всё равно. Этот монитор, этот дом, этот мужчина — всё это стремительно теряло для неё ценность, превращаясь в бессмысленный набор атомов.
На кухне воцарился хаос. Денис, чувствуя вину перед братом за «сухой прием», решил компенсировать отсутствие сервиса изобилием. Он выгреб из холодильника всё, что нашел: вчерашнее рагу, банку маринованных грибов, нарезку ветчины, которую Ольга берегла на завтраки. Еда перекочевала в гостиную, прямо на журнальный столик, заваленный мусором и осколками прошлой жизни.
— Ну, мать, не густо у вас, — прошамкал Кирилл, запихивая в рот огромный кусок ветчины без хлеба. — Грибы какие-то кислые. Сами крутили или покупные? Если покупные, то зря деньги выкинули. У нашей матери вкуснее в сто раз.
— Это тёща передавала, — буркнул Денис, расставляя тарелки прямо поверх пятен от пива. — Нормальные грибы, жуй давай.
Они ели жадно, быстро, словно боялись, что еду отберут. Кирилл чавкал, роняя крошки на ковер, и вытирал жирные пальцы о свои джинсы. Денис, глядя на брата, тоже расслабился, перестав пользоваться вилкой и хватая куски мяса руками. Два родных человека, наконец-то нашедшие гармонию в свинстве. Ольга села в кресло в углу комнаты, поджав ноги. Она не притронулась к еде, лишь сжимала в руках кружку с давно остывшим чаем.
— Слышь, Оль, — Кирилл повернулся к ней, пережевывая жесткое мясо. На его подбородке блестела капля жира. — Ты это, не дуйся. Реально. Ну разбили и разбили. Зато мы с Деном решили: следующий телек будем брать попроще. На фига эти понты с 4К? Глаза только портить. Возьмем «бэушный» на Авито, тысяч за пятнадцать. И тебе спокойнее, и нам не страшно играть.
— Отличный план, — кивнул Денис, подвигая к себе монитор Ольги и начиная искать разъемы на задней панели. — Я тоже так думаю. Техника должна служить человеку, а не наоборот. А то мы как в музее жили: не дыши, не трогай. Вот Кирилл — простой парень, сразу показал, где у нас слабое место. В системе ценностей, понимаешь?
— В системе ценностей, — кивнула Ольга, глядя прямо в глаза мужу. — Ты прав, Денис. Слабое место определенно найдено.
Кирилл загоготал, решив, что это была шутка в его поддержку.
— Во! Видишь, Ден? Баба умнеет на глазах! Поняла, кто в доме хозяин. Ты, главное, с ней пожестче будь, они это любят. Моя бывшая тоже всё ныла: «не пей, не играй». Ну и где она теперь? А я тут, с братом, кайфую.
Он потянулся к монитору, который Денис уже почти подключил к приставке. Глянцевая поверхность экрана, созданная для точной работы с цветом, отражала их довольные, лоснящиеся лица. Кирилл ткнул пальцем прямо в центр экрана, оставляя жирный отпечаток.
— О, гляди, тут битый пиксель или мне кажется? А, не, это соус. Ха!
Денис хохотнул, доставая влажную салфетку, чтобы протереть экран, но сделал это небрежно, размазывая жир радужными разводами по антибликовому покрытию.
— Ничего, сейчас настроим. Картинка будет — бомба. Ты, Кирюх, главное джойстик второй найди, тот, который живой остался. А то этот... — Денис кивнул на разбитый контроллер в углу, — уже всё, отвоевался.
— Да найдем! — Кирилл рыгнул и потянулся за новой банкой пива. — Слушай, а может, этот моник себе оставим? Ну, в смысле, в гостиной? Удобно же. А Ольге старый ноутбук отдашь, ей же для её рисулек много не надо. В Ворде печатать и на калькуляторе сойдет.
Денис на секунду замер, покосился на жену, но, увидев её каменное лицо, лишь махнул рукой.
— Разберемся. Главное сейчас — уровень пройти. А то перед пацанами неудобно, я всем сказал, что мы сегодня босса завалим.
Ольга медленно поставила кружку на пол. Звук керамики о ламинат был едва слышен за шумом их разговора и хрустом еды. Она смотрела на свой профессиональный монитор, стоящий среди объедков, банок и грязных салфеток. Инструмент, который кормил их семью последние полгода, когда у Дениса были перебои с работой. Вещь, с которой она сдувала пылинки. Теперь он стоял здесь, униженный, заляпанный жиром, готовый служить развлечением для двух варваров.
— Включай давай! — скомандовал Кирилл, вытирая руки о диванную подушку. — Ща мы им покажем, как надо играть!
Денис нажал кнопку питания. Экран вспыхнул холодным голубым светом, высветив логотип производителя.
— Работает! — радостно воскликнул муж. — Ну всё, Оль, можешь идти спать. Мы тут надолго. И дверь закрой плотнее, чтоб звук не мешал.
Ольга встала. Её движения были плавными и тихими, как у кошки перед прыжком. Она подошла к столу, но не для того, чтобы убрать посуду. Она подошла, чтобы поставить точку.
— А ну дай сюда, криворукий, сейчас батя покажет мастер-класс! — гаркнул Кирилл, вырывая у брата единственный уцелевший джойстик. — Смотри и учись, пока я добрый. Сейчас мы эту шарманку разгоним. Оль, ты там долго стоять будешь? Свет загораживаешь, отойди. У нас тут, понимаешь ли, кибер-турнир намечается.
Ольга не отошла. Она сделала шаг вперед, к столу, где гудела черная коробка игровой приставки, мигая синим диодом. В её руке был большой стеклянный графин с водой, в котором плавали кружочки лимона — тот самый, что она ставила на стол перед ужином для «дорогих гостей», и к которому никто так и не притронулся.
— Турнир, говоришь? — переспросила она, и в её голосе прозвучало что-то такое, отчего Денис перестал жевать бутерброд с ветчиной. — Веселье продолжается? Вам мало одного разбитого экрана? Вы решили добить и мой инструмент?
— Ой, да не ной ты! — отмахнулся Кирилл, не отрывая взгляда от загрузочного экрана на мониторе. — Ничего твоему монитору не будет. Картинка — во! Четкая. Ден, скажи ей, пусть не фонит. Мешает сосредоточиться.
Денис открыл рот, чтобы привычно осадить жену, но не успел издать ни звука. Ольга быстрым, почти будничным движением наклонила графин. Вода — холодная, с лимонной кислинкой — густым потоком хлынула прямо в вентиляционные решетки работающей консоли.
Внутри дорогой приставки что-то омерзительно зашипело, словно на раскаленную сковороду бросили кусок сырого мяса. Раздался сухой, громкий треск. Из щелей корпуса повалил едкий, сизый дым с запахом паленого пластика и горячей пыли. Экран монитора мигнул, покрылся рябью и погас, погрузив комнату в полумрак.
— Ты чё творишь, дура?! — взвизгнул Кирилл, отшвыривая джойстик и вскакивая с дивана так резко, что опрокинул столик с остатками еды. Банка с грибами полетела на пол, расплескивая маринад по ламинату.
Денис сидел неподвижно, с открытым ртом, глядя на струйку дыма, поднимающуюся от приставки. Его лицо, только что выражавшее сытое самодовольство, теперь напоминало маску трагического клоуна — бледное, с бегающими глазами.
— Ты... Ты совсем свихнулась? — прошептал он, наконец обретя дар речи. — Это же... Она же денег стоит! Это же «Прошка»! Ты понимаешь, что ты наделала? Ты только что сожгла сорок тысяч рублей!
— Я сожгла ваше веселье, Денис, — спокойно ответила Ольга, ставя пустой графин на мокрый стол. — А сорок тысяч — это небольшая плата за то, чтобы выметаться из моего кабинета и из моей жизни. Телевизор стоил сто. Так что вы еще легко отделались.
— Ты больная! Психичка! — орал Кирилл, бегая вокруг стола и хватаясь за голову. — Ден, ты видел? Она реально неадекватная! Её в дурку надо сдать! Вызывай бригаду, пусть вяжут! Она сейчас и нас кипятком обольет!
— Пошел вон, — сказала Ольга. Не громко, не истерично, а тяжело и твердо, как падает бетонная плита.
Она повернулась к Кириллу. В её взгляде было столько ледяного спокойствия, что брат мужа, здоровый детина, на секунду осекся и попятился.
— Вон отсюда. Оба.
— В смысле «оба»? — Денис вскочил, его лицо пошло красными пятнами. — Ты не охренела ли, дорогая? Это моя квартира так же, как и твоя! Ты не имеешь права меня выгонять! Я тут прописан! Я муж!
— Ты не муж, Денис. Ты придаток к своему брату, — Ольга подошла к вешалке в прихожей, схватила куртку мужа и швырнула её ему в лицо. Молния больно хлестнула Дениса по щеке, оставив красную полосу. — Муж защищает дом, а не тащит в него варваров, которые ломают вещи. Муж уважает труд жены, а не позволяет гостю жрать её работу и вытирать ноги о её чувства. Ты сделал выбор. Тебе было весело, когда он разбил телевизор. Тебе было плевать. Ну так иди и веселись дальше.
— Да я... Да я на тебя в суд подам за порчу имущества! — взвизгул Денис, путаясь в рукавах куртки, которую пытался поймать. — Я тебя по миру пущу! Ты мне за приставку ответишь!
— Подавай, — кивнула Ольга, открывая входную дверь настежь. С лестничной клетки потянуло холодом и запахом чужой жареной картошки. — Только не забудь рассказать, как твой брат разбил технику на сотню тысяч, а ты ему пиво подливал. А теперь — пошли вон. Чтобы через минуту духу вашего здесь не было.
Кирилл, поняв, что «банкета» больше не будет, а пахнет жареным в прямом и переносном смысле, быстро подхватил свои ботинки и начал обуваться прямо в коридоре, прыгая на одной ноге.
— Да пошли мы, Ден! — рявкнул он, злобно зыркая на Ольгу. — Чё ты с этой истеричкой разговариваешь? У мамы перекантуемся. Пусть сидит тут одна со своими черепками. Ненормальная. Баба-терминатор.
Денис стоял посреди коридора, растерянный, униженный, с дымящейся приставкой за спиной и курткой в руках. Он смотрел на Ольгу, пытаясь найти в её лице хоть каплю прежней мягкости, хоть тень сомнения. Но там была только глухая стена. Он понял, что манипуляции кончились. Что «позвонить и помириться» уже не получится. Что монитор она не отдаст, а ужин не разогреет.
— Ты пожалеешь, Оля, — процедил он, пытаясь сохранить остатки мужского достоинства, хотя выглядело это жалко. — Ты приползешь ко мне. Ты одна не вывезешь. Кому ты нужна такая, с характером?
— Уходи, Денис. Уходи к братику, — Ольга сделала шаг вперед, буквально вытесняя его телом из квартиры. — Он тебе дороже любого телевизора, помнишь? Вот и живи с ним. Ешьте мамины огурцы, пейте пиво и ломайте всё, что хотите. Но не здесь.
Денис зло плюнул на пол, прямо на чистый коврик, развернулся и вышел на лестничную площадку, где уже стоял Кирилл, матерясь и застегивая куртку.
— Дверь закрой с той стороны! — крикнул Кирилл уже с лестницы. — И замки поменяй, дура!
Ольга не ответила. Она с размаху захлопнула тяжелую металлическую дверь. Грохот эхом разнесся по подъезду, отсекая все звуки снаружи. Щелкнул замок — один оборот, второй, третий.
В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего пластика приставки. Пахло гарью и дешевым мужским дезодорантом, который еще не успел выветриться. Ольга прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, сидя на корточках.
Она посмотрела на гостиную. Разбитый телевизор, залитый водой стол, испорченная приставка, пятна на полу. Руины. Но среди этих руин, на её столе, в кабинете, стоял целый, невредимый монитор. Её работа. Её будущее.
Ольга глубоко вдохнула вонючий воздух, и впервые за этот бесконечный вечер её губы тронула слабая, но настоящая улыбка. Это был запах не гари. Это был запах свободы. Она поднялась, перешагнула через грязный след от ботинка Кирилла и пошла открывать окна, чтобы выветрить этот смрад навсегда…