— Ты требуешь, чтобы я продала свою добрачную квартиру, чтобы вложиться в бизнес твоего друга-неудачника?! Ты называешь меня жадной эгоисткой, потому что я не хочу рисковать единственным жильем?! Пусть твой друг сам берет кредиты! Я не буду бомжевать ради твоих афер! — кричала жена, пряча документы в сейф.
Ксения с силой захлопнула тяжелую металлическую дверцу маленького сейфа, встроенного в глубине шкафа-купе, и прокрутила колесико кодового замка. Щелчок механизма прозвучал в спальне как выстрел, подводящий жирную черту под любыми дальнейшими обсуждениями. Её руки мелко дрожали, но не от страха, а от клокочущей внутри ярости. Она только что вышла из душа, завернутая в махровое полотенце, и застала мужа, роющегося в папке с её личными бумагами на верхней полке.
Вадим стоял посреди комнаты, красный, взъерошенный, похожий на пойманного за руку воришку, который вместо раскаяния решил перейти в нападение. Он нервно теребил край своей домашней футболки, и этот жест выдавал его с головой — он знал, что перешел черту, но отступать не собирался. В его глазах горел тот самый нездоровый, фанатичный блеск, который Ксения уже видела раньше. Блеск, не предвещавший ничего хорошего.
— Не смей называть Толика неудачником! — рявкнул Вадим, делая шаг к жене. — Ты ничего не понимаешь в бизнесе! Ты мыслишь категориями кассирши из супермаркета: «получка — аванс — заначка». А люди делают деньги! Большие деньги! И для этого нужен стартовый капитал. У нас он есть, он просто лежит мертвым грузом в виде твоей однушки, которую ты сдаешь за копейки каким-то студентам!
— Это не «мертвый груз», Вадим. Это наследство моей бабушки. Это моя подушка безопасности, — Ксения говорила ледяным тоном, прислонившись спиной к дверце шкафа, словно защищая своим телом доступ к сейфу. — И эти «копейки», как ты выразился, оплачивают нам коммунальные услуги и продукты, когда ты месяцами сидишь без проектов. Или ты забыл, кто тянул нас прошлую зиму?
Вадим скривился, словно от зубной боли. Напоминания о его финансовой несостоятельности всегда действовали на него как красная тряпка на быка. Он считал себя непризнанным гением, временно попавшим в полосу неудач, которая, по его мнению, затянулась исключительно из-за отсутствия поддержки со стороны жены.
— Опять ты тычешь мне этими продуктами! — он взмахнул руками, чуть не задев люстру. — Я тебе про миллионы говорю, про свободу, про жизнь на Бали, а ты мне про коммуналку! Ты понимаешь, что Толик предложил тему, которая выстреливает один раз в жизни? Это параллельный импорт, там маржа триста процентов! Нужно только закупить партию, логистику он уже наладил. Ему не хватает всего-то пяти миллионов для полного оборота. Твоя квартира в центре как раз столько и стоит. Месяц, Ксюша! Один месяц! Мы прокрутим деньги, вернем тебе квартиру, еще и сверху заработаем столько, что ты сможешь уволиться со своей нудной работы.
Ксения смотрела на мужа и не узнавала его. Пять лет брака стирались, исчезали под напором этой жадной, глупой одержимости. Перед ней стоял не любимый мужчина, а наркоман, которому нужна доза, и ради этой дозы он готов вынести из дома последнее.
— Толик уже налаживал логистику, — медленно произнесла она, глядя Вадиму прямо в переносицу. — Два года назад. Когда уговорил тебя вложить наши накопления на машину в китайские видеокарты. Напомнить, чем закончилось? Ферма сгорела от перегрузки в первую же неделю, потому что твой гениальный друг сэкономил на проводке. А три года назад? Перепродажа битых авто? Мы до сих пор выплачиваем кредит за тот хлам, который гниет в гараже у твоего отца.
— Это были форс-мажоры! — выкрикнул Вадим, и голос его сорвался на визг. — Рынок был нестабилен! А сейчас всё схвачено! У Толика связи на таможне!
— У Толика связи только с коллекторами, Вадим.
Ксения отошла от шкафа и села на край кровати, плотнее запахивая полотенце. Ей вдруг стало физически холодно рядом с этим человеком.
— Я не дам доверенность на продажу. Я не дам заложить квартиру. И я больше не дам ни рубля твоим друзьям. Тема закрыта. Если хочешь играть в бизнесмена — бери кредит на себя. Ах да, тебе же не дадут. У тебя кредитная история испорчена предыдущими «гениальными идеями».
Слова падали тяжело, как камни. Вадим замер. Его лицо пошло пятнами. Он ненавидел, когда она включала этот тон — спокойный, рассудительный, уничтожающий. Это заставляло его чувствовать себя маленьким мальчиком, которого отчитывает строгая учительница. И это чувство унижения требовало выхода.
— Значит, так, — процедил он сквозь зубы, подходя к ней вплотную и нависая сверху. — Ты сейчас ведешь себя не как жена, а как враг. Враг, который сидит на сундуке с золотом и смотрит, как её семья перебивается с хлеба на воду. Это предательство, Ксюша. Самое настоящее.
— Предательство — это пытаться отжать у жены добрачное имущество, пока она в душе, — парировала Ксения, не отводя взгляда.
— Ты просто не понимаешь масштаба! — Вадим резко отвернулся и схватил с тумбочки свой телефон. — Я знал, что ты упрешься. Ты всегда была трусихой. Тебе лишь бы в своем болоте сидеть. Но я это так не оставлю. Я муж, в конце концов, или кто? Я должен принимать решения!
Он начал яростно тыкать пальцами в экран, набирая чей-то номер.
— Я позвонил Толику, — бросил он через плечо, и в его голосе прозвучала злая торжествующая нотка. — Он сейчас подъедет. Он сам тебе всё объяснит. Покажет цифры, графики, документы. Ты послушаешь умного человека, а не свои бабские страхи. И ты не посмеешь отказать ему в лицо. Толик — человек уважаемый, он ради нас старается, время свое тратит.
Ксения напряглась. Присутствие постороннего, да еще и такого скользкого типа, как Анатолий, в их квартире было последним, чего она хотела.
— Я никого не приглашала, — отрезала она. — Это мой дом.
— Это наш дом! — заорал Вадим так, что зазвенели стекла в серванте. — И я имею право приглашать сюда своих партнеров! Приведи себя в порядок. Через пятнадцать минут будет серьезный разговор. И не вздумай позорить меня перед другом своим кислым лицом. Ты будешь сидеть, слушать и кивать. Поняла?
Он выскочил из спальни, громко хлопнув дверью. Ксения осталась сидеть в тишине, чувствуя, как внутри разрастается липкое, тяжелое предчувствие беды. Она посмотрела на дверцу шкафа, за которой был спрятан сейф. Ключ от сейфа лежал в кармане её халата, но сейчас ей казалось, что даже сталь не способна защитить её от того безумия, которое вот-вот ворвется в её жизнь вместе со звонком в домофон.
Ксения едва успела натянуть джинсы и свитер, когда резкая трель дверного звонка разорвала напряженную тишину квартиры. Вадим метнулся в прихожую с такой скоростью, будто к ним пожаловал сам президент, а не человек, который еще год назад занимал у них пять тысяч «до получки» и исчез на три месяца.
— Толян! Брат! Заходи, дорогой! — голос мужа звенел подобострастием. — Не разувайся, да брось ты, протру потом! Проходи на кухню, там просторнее.
В квартиру ввалился Анатолий. Ксения поморщилась: вместе с гостем в их стерильно чистое жилье ворвался тяжелый, кислый запах дешевого табака и нестираной одежды. «Уважаемый человек» и «воротила бизнеса» выглядел так, словно ночевал на вокзале: потертая кожаная куртка, джинсы с вытянутыми коленями и стоптанные кроссовки, на подошвах которых комьями висела уличная грязь. Он прошел по светлому ламинату, оставляя за собой черные влажные следы, и даже не подумал извиниться.
— Здорово, хозяйка! — бросил он Ксении, окинув её оценивающим, липким взглядом, от которого захотелось снова пойти в душ. — Че такая смурная? Муж говорит, настроение не очень? Ща поправим. У меня новости — огонь!
Он по-хозяйски плюхнулся на её любимый стул, закинул ногу на ногу и, не спрашивая разрешения, потянулся к вазе с фруктами, схватив яблоко. Вадим суетился вокруг, как официант в ожидании чаевых, подвигая пепельницу, хотя Ксения сто раз говорила, что курить в квартире запрещено.
— Ну, в общем, расклад такой, Ксюха, — начал Толик, с хрустом откусывая яблоко и роняя крошки на стол. — Тема верняк. Есть канал на таможне. Конфискат электроники. Айфоны, макбуки, все дела. Партия стоит копейки, отдают своим. Надо выкупать срочно, счет идет на часы. Вадик сказал, у вас есть актив, который простаивает. Квартирка бабушкина.
Ксения стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди. Ей было противно даже садиться с ними за один стол.
— Это не актив, Анатолий. Это мое жилье. И я не собираюсь его продавать, чтобы ты мог поиграть в «Волка с Уолл-стрит».
Толик перестал жевать и переглянулся с Вадимом. В его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с презрением.
— Вадос, я не понял. Ты же сказал, что всё на мази? — он повернулся к другу, игнорируя Ксению. — Ты сказал, жена в деле, только ломается для приличия. Мы же серьезные люди, я уже пацанам слово дал.
Вадим покраснел и нервно хихикнул, бросив на жену злобный взгляд.
— Ксюша просто не в духе, Толь. Она не понимает масштаба. Ксюш, ну ты посмотри на цифры! — он ткнул пальцем в экран телефона Толика, который тот небрежно бросил на стол. — Там триста процентов прибыли за месяц! Мы продадим квартиру, вложим пять, а через три недели вынем пятнадцать! Купим тебе трешку в новостройке, машину поменяем! Ну чего ты уперлась как ослица?
— Я уперлась, потому что помню твои прошлые «верняки», — холодно ответила она. — Толик, ты два года назад занимал у нас на ремонт машины и до сих пор не вернул. А теперь просишь пять миллионов? Ты хоть представляешь, как выглядят такие деньги?
Толик медленно поднялся. Он был ниже Вадима, коренастый, с намечающейся лысиной и бегающими глазками, в которых сейчас читалась неприкрытая агрессия.
— Ты, слышь, прошлое не вороши, — процедил он, подходя к ней ближе. От него разило перегаром. — Кто старое помянет, тому глаз вон. Я сейчас на новом уровне. У меня люди серьезные в партнерах. Ты своим куриным мозгом тормозишь мужа. Вадик — пацан талантливый, ему просто старт нужен. А ты его как гиря на дно тянешь. Жаба тебя душит, да? Боишься, что он богатым станет и тебя, старую, бросит?
Ксения задохнулась от возмущения. Наглость этого человека не знала границ. Но еще страшнее было поведение Вадима. Он стоял рядом и кивал! Он соглашался с каждым словом этого проходимца, унижающего его жену в её собственном доме.
— Вадим, ты позволишь ему так со мной разговаривать? — тихо спросила она, глядя мужу в глаза.
— А что он такого сказал? — Вадим пожал плечами, трусливо отводя взгляд. — Он правду говорит, Ксюша. Грубо, но по факту. Ты ведешь себя как эгоистка. Мы семья или где? Почему я должен унижаться, уговаривать тебя, когда речь идет о нашем будущем? Толик пришел с открытой душой, предложил долю, а ты нос воротишь.
— С открытой душой? — Ксения усмехнулась, кивнув на грязные следы на полу. — Он пришел с грязными ботинками и пустыми карманами. Вон отсюда. Оба.
Толик сплюнул кусок яблока прямо на стол.
— Ты не борзей, подруга, — его голос стал тихим и угрожающим. — Мы с Вадиком уже всё решили. Ты доверенность подпишешь, никуда не денешься. Риелтор уже завтра придет документы смотреть. Вадик сказал, что ты согласна. Так что не устраивай цирк. Я под эту тему уже задаток внес, и если сделка сорвется из-за твоих истерик, Вадим попадет на бабки. Серьезные бабки.
Ксения почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она медленно перевела взгляд на мужа. Вадим вжался в угол кухонного гарнитура, стараясь стать невидимым.
— Ты что сделал? — прошептала она. — Какой задаток? Ты обещал продать мою квартиру без моего ведома?
— Я думал, ты поймешь... — промямлил Вадим, вытирая потные ладони о штаны. — Я хотел сделать сюрприз. Когда деньги придут, ты бы мне спасибо сказала. Риелтор свой человек, он бы всё быстро оформил... Ксюш, там нельзя ждать, поезд уходит!
— Поезд уже ушел, Вадим, — голос Ксении зазвенел сталью. — Но не туда, куда ты думал.
— Короче, — Толик хлопнул ладонью по столу, заставив чашки звякнуть. — Завтра в десять утра будь готова. Приедет человек, пофоткает хату, заберет копии документов. И не вздумай фокусы выкидывать. Вадим уже в доле, он расписку написал. Так что квартира по факту уже в игре. Смирись и не мешай мужикам дела делать.
Он подмигнул Вадиму, который виновато улыбнулся в ответ, и снова потянулся к вазе с фруктами, всем своим видом показывая, что разговор окончен и мнение «курицы» здесь больше никого не интересует.
— Какая расписка, Вадим? — голос Ксении прозвучал неестественно ровно, словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Она смотрела на мужа, и в её взгляде больше не было ни страха, ни растерянности — только ледяное, брезгливое прозрение. — Ты написал расписку под залог чего? У нас нет свободных денег. На счетах пусто.
Вадим дернулся, как от удара током. Он бегал глазами по кухне, избегая встречаться взглядом с женой, и его лицо приобрело серовато-землистый оттенок. Толик же, напротив, развалился на стуле еще вальяжнее, с наслаждением наблюдая за семейной драмой, как зритель в первом ряду цирка. Он громко хрустнул пальцами и ухмыльнулся, обнажая желтоватые зубы.
— А ты думала, бизнес на честном слове делается, кисуля? — хохотнул он. — Вадик — мужик рисковый. Он знает: кто не рискует, тот не пьет шампанского. Он машину свою в ломбард определил. Вчера еще. Так что бабки в кассе, процесс запущен. Осталось только твою халупу скинуть, чтобы перекрыть кассовый разрыв и выйти на объемы.
Ксения медленно перевела взгляд на окно, за которым сгущались сумерки. Машина. Их кроссовер, который они покупали три года назад, и на который половину суммы добавил её отец, чтобы зять «выглядел солидно».
— Ты заложил машину? — тихо переспросила она, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Ту самую, на которой ты собирался таксовать, если с проектами будет туго? Ты отдал единственное средство заработка в руки ростовщиков ради... ради вот этого?
Она кивнула на Толика, который ковырял зубочисткой в зубах, выплевывая мелкие кусочки на скатерть.
Вадим резко вскочил со стула. Стул с грохотом отлетел назад, ударившись о холодильник. Мужа трясло. Его трусость внезапно трансформировалась в агрессию загнанной в угол крысы. Ему было стыдно, страшно, но признать свою глупость перед «другом» и женой было выше его сил.
— Да! Заложил! — заорал он, брызгая слюной. — Потому что я мужик! Я действую! Пока ты сидишь на своей куче добра, как собака на сене, я ищу выходы! Ты меня достала своей правильностью, Ксюша! «Вадик, не рискуй», «Вадик, это опасно»... Да ты просто завидуешь! Ты боишься, что я поднимусь, стану крутым, и ты мне нахрен не нужна будешь со своей жалкой зарплатой!
— Я боюсь, что ты останешься без штанов, Вадим. И меня пытаешься раздеть, — отрезала она. — Машину ты потерял. Это факт. Выкупать её не на что. Но квартиру я тебе не отдам. Даже если ты на коленях ползать будешь. Это жилье моей бабушки, и оно не имеет к тебе никакого отношения.
— К нам! — взвизгнул Вадим, ударив кулаком по столу. Чашка с недопитым чаем подпрыгнула и опрокинулась, темная лужица быстро поползла к краю, капая на штаны Толика. Тот недовольно поморщился, но смолчал, явно наслаждаясь тем, как «друг» ставит жену на место. — К нам оно имеет отношение! Мы в браке! Всё, что твое — это моё! Я тебя пять лет кормил, я тебя одевал, я тебя...
— Ты меня кормил? — Ксения рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — Вадим, ты полгода не платишь за квартиру. Продукты покупаю я. Твой последний «крупный проект» принес тридцать тысяч, которые ты пропил с этим вот... инвестором за два вечера. Ты живешь в иллюзиях, а я плачу по счетам.
— Слышь, ты рот закрой! — вдруг вмешался Толик. Он перестал улыбаться. Его маленькие глазки злобно сузились. — Ты мужика не унижай при людях. Вадик для тебя старается, шкурой рискует, а ты его попрекаешь куском хлеба? Ты вообще кто такая? Ты без него ноль. Баба с прицепом в виде старой хаты.
Он встал и подошел к Вадиму, положив тяжелую руку ему на плечо.
— Вадос, ты видишь? Она тебя ни во что не ставит. Она тебя за лакея держит. Ты ей слово — она тебе десять. Разве так жена должна себя вести? Где уважение? Где поддержка? Я бы такую... — он грязно выругался, глядя на Ксению с нескрываемой ненавистью. — Короче, брат. Решай. Либо ты сейчас показываешь, кто в доме хозяин, и мы забираем документы, либо ты — каблук и терпила. И тогда наши пути расходятся. Я с тряпками дел не имею. И долг за машину, кстати, завтра счетчик включит.
Эти слова стали спусковым крючком. Вадим побагровел. Мысль о том, что Толик, его кумир, его «билет в богатую жизнь», сейчас отвернется от него, привела его в панику. Он повернулся к жене, и Ксения увидела совершенно чужого человека. Искаженное злобой лицо, надувшиеся вены на шее, безумный взгляд.
— Ключ, — прошипел он, делая шаг к ней. — Давай сюда ключ от сейфа. Быстро.
— Нет, — твердо сказала Ксения, хотя сердце колотилось в горле как бешеное.
— Я сказал, дай ключ! — взревел Вадим. — Ты не понимаешь?! Это мои деньги! Я имею право! Мы семья! Твоя квартира — это наш ресурс! Какого черта ты распоряжаешься тем, что должно работать на нас?! Ты жадная, мелочная эгоистка! Тебе плевать на мои мечты, тебе плевать на мои проблемы!
— Твои проблемы создал ты сам, Вадим. А твои мечты оплачивать я не собираюсь.
— Ах так?! — Вадим схватил со стола кухонное полотенце и швырнул его в лицо Ксении. Оно хлестнуло её по щеке, но она даже не моргнула. — Тогда слушай меня внимательно. Если ты сейчас же не отдашь документы... Если ты не подпишешь доверенность... Я ухожу. Слышишь? Я собираю вещи и ухожу к Толику. Буду жить у нормальных людей, где меня ценят. А ты сгниешь здесь в одиночестве, никому не нужная, со своими принципами и своей сраной квартирой!
Толик одобрительно хмыкнул за его спиной.
— Правильно, Вадос. Пусть локти кусает. К нормальным пацанам и бабы нормальные тянутся. А эта пусть сидит, чахнет над златом. Только учти, — он повернулся к Ксении, — Вадик уйдет, а долги его на тебе повиснут. Мы ж в браке, всё пополам, так? Коллекторы разбираться не будут, чья там хата была — бабушкина или дедушкина. Вынесут всё.
Ксения посмотрела на них. Двое взрослых мужчин. Один — манипулятор и неудачник, живущий за чужой счет. Другой — откровенный мошенник, почуявший легкую наживу. И оба они сейчас стояли на её кухне, в её доме, угрожая ей разорением и одиночеством.
Она вдруг почувствовала невероятную усталость. Маски были сброшены окончательно. Не было больше любящего мужа, был только жадный, инфантильный истерик, готовый продать её будущее ради призрачного шанса казаться «крутым».
— Ты ставишь мне ультиматум? — спросила она тихо, глядя прямо в глаза мужу. — Либо квартира, либо ты?
— Именно так! — выкрикнул Вадим, чувствуя поддержку друга. Он расправил плечи, думая, что победил, что она сейчас сломается, испугается потерять «кормильца» и главу семьи. — Выбирай, Ксюша. Прямо сейчас. Или ты идешь открывать сейф и мы едем к нотариусу, или я выхожу в эту дверь и ты меня больше не увидишь. И развод я тебе такой устрою, что ты без трусов останешься.
В кухне повисла тяжелая, вязкая пауза. Было слышно лишь сиплое дыхание Вадима и тиканье часов на стене, отсчитывающих последние секунды их брака. Ксения медленно выпрямилась. В её глазах зажегся тот самый огонек, который Вадим так не любил — огонек абсолютной, несокрушимой решимости.
— Ты правда думаешь, что это сложный выбор, Вадим? — Ксения смотрела на него не как на мужа, а как на неприятное пятно плесени, которое внезапно обнаружилось за шкафом и которое нужно срочно оттереть хлоркой. — Между крышей над головой и истеричным альфонсом, который загнал себя в долговую яму? Я выбираю квартиру. Всегда. А ты можешь забирать своего «уважаемого партнера» и катиться на все четыре стороны.
В кухне стало так тихо, что слышно было, как гудит холодильник. Вадим застыл с открытым ртом, его лицо, только что перекошенное от злости, теперь выражало смесь детской обиды и животного страха. Он ожидал слез, мольбы, истерики, разбитой посуды — чего угодно, что позволило бы ему почувствовать себя хозяином положения. Но вместо этого он наткнулся на ледяную стену абсолютного равнодушия.
— Ты... ты меня выгоняешь? — пролепетал он, и голос его предательски дрогнул, растеряв весь пафос. — Из нашего дома? Ксюша, ты не посмеешь! Это и моя квартира тоже, я тут прописан! Я имею право...
— Ты имеешь право только на свои долги, — Ксения резко развернулась и вышла в коридор. Мужчины, переглянувшись, поплелись за ней, словно нашкодившие школьники, которых ведут к директору. — Ты здесь не прописан, Вадим. Ты зарегистрирован временно, и срок твоей регистрации истек неделю назад. Я не стала продлевать, хотела сделать сюрприз. Видимо, интуиция сработала лучше, чем твоя «бизнес-чуйка».
Она распахнула входную дверь настежь. С лестничной площадки потянуло холодом и запахом сырости.
— А ну стоять! — Толик, почуяв, что добыча срывается с крючка, решил пойти ва-банк. Он преградил путь Ксении, уперев руку в косяк двери. Его маленькие глазки налились кровью. — Ты, овца, берега не путай. Мы отсюда не уйдем без документов. Вадик муж, он имеет право на половину имущества. Если не по-хорошему, будет по-плохому. Мы сейчас сейф твой вскроем, а ты в углу посидишь, подумаешь над своим поведением.
Ксения даже не отшатнулась. Она посмотрела на грязный ноготь большого пальца Толика, который маячил перед ее лицом, и усмехнулась — зло и весело.
— Давай, Анатолий. Вскрывай. Только учти один нюанс. Вадим заложил машину под бешеные проценты, так? Срок первого платежа — завтра. Денег у него нет. У тебя, судя по твоим стоптанным кроссовкам, тоже. Как только вы выйдете за этот порог, я позвоню по номеру из долговой расписки, которую Вадим так неосмотрительно оставил на тумбочке. И сообщу кредиторам его новый адрес фактического проживания. Твой адрес, Толик.
Лицо «бизнесмена» вытянулось. Он медленно опустил руку. Перспектива принимать у себя дома бритоголовых ребят, выбивающих долги из его друга-неудачника, явно не входила в его планы по обогащению.
— Ты блефуешь, — прохрипел он, но уверенности в голосе уже не было.
— Проверь, — Ксения пожала плечами. — Вадим, твоя спортивная сумка в шкафу. У тебя ровно две минуты, чтобы собрать трусы и носки. Остальное я выставлю в мусорных мешках завтра к подъезду. Время пошло.
Вадим стоял посреди коридора, растерянно переводя взгляд с жены на друга. Он всё еще не верил, что это происходит. Его мир, удобный и теплый, где он мог играть в непризнанного гения за счет жены, рушился на глазах.
— Толян... — он жалобно посмотрел на друга. — Скажи ей...
— Да пошел ты, — рявкнул Толик, резко отстраняясь от него. Он понял, что денег здесь не будет, а вот проблем можно огрести по полной. — Разбирайся сам со своей бабой. Я на это не подписывался. Ты сказал, всё на мази, а сам — голодранец, живущий на птичьих правах.
Толик сплюнул на коврик у двери и, не прощаясь, вышел на лестницу, громко топая вниз.
— Толя! Подожди! — Вадим метнулся было за ним, но остановился на пороге, оглянувшись на Ксению. В его глазах стояли злые слезы. — Ты... ты чудовище, Ксюша. Ты разрушила семью из-за денег. Ты пожалеешь. Ты приползешь ко мне, когда я поднимусь, но будет поздно! Я стану миллионером, слышишь?!
— Слышу, Вадим. Весь подъезд слышит, — устало ответила она. — Сумку брать будешь или так пойдешь?
Вадим схватил с вешалки свою куртку, судорожно пытаясь попасть рукой в рукав. Его трясло от унижения и бессильной ярости. Он хотел ударить, хотел наорать, но ледяное спокойствие Ксении действовало как невидимый щит. Он понимал: она не боится. Она его переросла.
— Подавись своей квартирой! — выкрикнул он, уже находясь на лестничной клетке. — Жадная, мелочная стерва! Чтоб ты сгнила здесь одна!
— Прощай, Вадим. Ключи на тумбочку, — напомнила она.
Он с размаху швырнул связку ключей на пол. Металл звякнул о плитку. Вадим развернулся и побежал вниз по лестнице, догонять своего «партнера», который уже скрылся из виду.
Ксения посмотрела на пустой лестничный пролет. Где-то внизу хлопнула тяжелая подъездная дверь. Она медленно подняла ключи с пола, взвесила их в руке, словно оценивая тяжесть своей новой свободы, и закрыла дверь. Щелкнул один замок, потом второй, потом ночная задвижка.
Тишина навалилась на квартиру плотным одеялом. Никаких криков, никакого запаха дешевого табака и перегара. Ксения прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Она ждала боли, ждала, что сейчас накроет отчаяние от развала семьи, но вместо этого почувствовала странную, звенящую легкость. Словно она долго тащила на гору рюкзак с камнями и, наконец, сбросила его в пропасть.
Она прошла на кухню. На полу валялась опрокинутая чашка, на столе темнело пятно от пролитого чая, рядом лежало надкусанное яблоко. Ксения брезгливо взяла яблоко двумя пальцами и выбросила его в мусорное ведро. Затем взяла тряпку и принялась методично вытирать стол. Движения её были четкими и уверенными. Она вымыла пол, стерла грязные следы от ботинок Толика, открыла окно, впуская свежий морозный воздух, чтобы выветрить этот смрад «успешного бизнеса».
Затем она подошла к шкафу, достала из кармана халата ключ, открыла сейф и проверила документы. Всё было на месте. Её квартира. Её крепость. Её жизнь, которая теперь принадлежала только ей.
— Ну вот и всё, — сказала она вслух пустой кухне. Голос прозвучал твердо.
Ксения налила себе стакан воды, подошла к окну и посмотрела вниз. Во дворе, у подъезда, стояли две маленькие фигурки. Они что-то яростно доказывали друг другу, размахивая руками, а потом разошлись в разные стороны. Темнота поглотила их. Ксения задернула штору и включила чайник. Жизнь продолжалась, и впервые за долгое время она обещала быть спокойной…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ