Когда на экране появляется Шурочка Азарова в гусарском мундире, я думаю: а ведь за этим лёгким, искромётным действием скрывается невероятно драматичная история создания. И сегодня хочу поделиться с вами теми фактами, о которых не принято говорить вслух.
История с двойным дном
Представьте: 1961 год, режиссёр Эльдар Рязанов берётся экранизировать пьесу Александра Гладкова «Давным-давно». Казалось бы, что может пойти не так? Но тут начинается детектив, достойный отдельного сценария.
Рязанов обращается к Гладкову с просьбой переработать театральную пьесу для кино, сохранив при этом поэтический язык. Автор соглашается, обещает закончить к июлю... и исчезает. Буквально растворяется: не отвечает на звонки, не открывает дверь, игнорирует записки.
Вот тут и всплывает та самая легенда, которая до сих пор будоражит умы киноведов. Директор творческого объединения Юрий Шевкуненко предупреждает Рязанова: ещё в 1942-м, когда пьесу ставили в Театре Красной армии, в труппе ходили слухи — Гладков вынес чужую рукопись из тюрьмы, где отбывал срок за кражу редких книг.
Улавливаете иронию? Человека обвиняют в том, что он украл... произведение о чести и достоинстве. Причём до этой пьесы и после неё Гладков стихов практически не писал. Совпадение?
Когда режиссёр становится автором
Рязанов оказывается в цейтноте: снег тает, натура уходит, а сценария нет. Что делает режиссёр? Берёт и сам переписывает пьесу — сокращает диалоги, вводит восемь новых стихотворных эпизодов. Фактически создаёт новое произведение.
Когда Гладков наконец-то объявляется в декабре 1961-го, он спокойно читает готовый сценарий и... ставит подпись под договором «Сценарий Александра Гладкова при участии Эльдара Рязанова». Вот так, без возражений.
Но история на этом не заканчивается. Через пятнадцать лет Гладков публикует статью, где подробно описывает, как он создавал пьесу: «Я сочинял ямбические строки повсюду: в булочной, в метро...» И добавляет, что Рязанов заставил его переписывать стихотворный диалог.
Рязанов же иронично замечает: «Этого я как раз добиться от него не смог. Он не переписал ни одной строчки».
Правда, которую не хотят слышать
Константин Богомолов в 2016-м встаёт на защиту Гладкова, называя версию о краже пьесы легендой. Он приводит веские аргументы: комедию до первых постановок читал Борис пастернак, с текстом была знакома Ариадна Эфрон. Плюс фактическая неточность — в тюрьму Гладков попал уже после того, как спектакль шёл в нескольких театрах страны.
Богомолов заканчивает свою статью фразой, от которой становится не по себе: «Рязанов без труда мог бы узнать всё это. Но порой так трудно расставаться с накопленным жизненным багажом, особенно если этот багаж чужой».
Кто же прав в этой истории? Честно говоря, не знаю. Но меня завораживает сам факт: фильм о чести, правде и достоинстве окружён тайной об авторстве. Это ли не ирония судьбы?
Цена лёгкости
Знаете, что удивляет больше всего? За этой воздушной, искромётной картиной стоят невероятные усилия. Снег привозили на грузовиках и лопатами маскировали проталины. Ночную потасовку снимали, используя вату и нафталин вместо снега. Татьяна Шмыга получила приступ аллергии от этого нафталина, но продолжала сниматься.
Цирковой наездник Василий Роговой прыгал с пятиметровой высоты на крышу мчащейся кареты — после множества репетиций и дублей. Фехтовальщикам, вопреки технике безопасности, выдали настоящее холодное оружие, потому что бутафорские клинки сломались ещё на тренировках.
Вся эта изнурительная работа — ради того, чтобы мы видели лёгкую, весёлую историю о любви и чести.
Неожиданный финал
«Гусарская баллада» вышла на экран 7 сентября 1962-го — ровно в день 150-летия Бородинской битвы. За год её посмотрели больше 48 миллионов человек.
Но самое интересное — как фильм чуть не запретили. Министр культуры Екатерина Фурцева потребовала переснять все сцены с Кутузовым, заявив, что комический актёр Игорь Ильинский искажает образ полководца. Спасла картину... случайность. Журналисты «Известий», включая главного редактора Алексея Аджубея (зятя Хрущёва), посмотрели фильм и написали восторженную рецензию.
Вот так история с сомнительным авторством, украденной натурой и бюрократическими препятствиями превратилась в одну из любимых картин советского кинематографа.
А как считаете вы — важно ли знать правду об авторстве, или главное — это сам результат, которым мы наслаждаемся уже больше шестидесяти лет?