Знаете, мои хорошие, есть в нашем кино такие истории, о которых не принято говорить вслух. Особенно когда дело касается великих, неприкасаемых, тех, чьи портреты висят в театральных фойе и чьими именами называют улицы. Мы привыкли считать их полубогами, рыцарями без страха и упрека, образцами благородства. И тем страшнее, когда вдруг, спустя годы, приоткрывается завеса.
Елена Проклова – наша любимая девочка с огромными глазами, та самая, которую мы помним с детства по фильмам «Снежная королева», «Берегите мужчин!», «Мимино». Казалось бы, судьба – сказка. Но в 2018 году, после смерти великого актера, она пришла на телевидение и сказала то, от чего у многих волосы встали дыбом.
Она рассказала, что в 15 лет стала жертвой домогательств со стороны человека, которого вся страна считала образцом интеллигентности и таланта. Олега Табакова.
Сегодня, мои дорогие, я попробую очень аккуратно, без смакования подробностей, но честно разобрать эту историю. Потому что она – не про грязь, а про боль, про право говорить спустя полвека молчания, и про то, как по-разному мы оцениваем одно и то же событие.
Девочка и мэтр
1969 год. На съемках фильма «Гори, гори, моя звезда» встречаются двое: Олег Табаков, которому 34 года, состоявшийся актер, красавец, кумир, женатый человек, отец двоих детей. И Елена Проклова – ей 15 лет. Она играет провинциальную девушку Христину, которая по сюжету влюбляется в режиссера Владимира Искремаса в исполнении Табакова.
Сценарий, как это часто бывает, оказался пророческим.
По словам самой Елены, она была обычной восторженной девочкой, только начинающей входить во взрослую жизнь. Никакого опыта, никакого понимания, как устроены отношения между мужчиной и женщиной. Сейчас, в эпоху интернета, подростки знают всё и даже больше. А тогда – ничего. Тайна, покрытая мраком. И когда такой маститый, красивый, талантливый артист обращает на тебя внимание, это кажется чудом.
«Я восприняла его внимание как чистую любовь», – примерно так описывала она свое состояние спустя годы. И кто бы из нас, пятнадцатилетних, не попался в эти сети?
Лес, басня и слезы
Самое страшное в этой истории – не сам факт отношений (хотя и он, согласитесь, за гранью). А то, как это происходило.
Елена вспоминала: Олег Павлович отвез ее в лес. Под предлогом, видимо, уединения, творческой атмосферы. И там, по словам актрисы, заставил ее читать басню. А сам в это время делал с ней «постыдные вещи».
Она плакала. Она просила остановиться. Ей хотелось убежать, провалиться сквозь землю. Но он не останавливался. Наоборот – ее слезы, кажется, еще больше распаляли его. Он получал удовольствие не столько от близости, сколько от власти, от ощущения, что эта маленькая девочка полностью в его руках.
И при этом – обещал золотые горы. Жениться, как только ей исполнится восемнадцать. Помочь с поступлением в Школу-студию МХАТ – лучший театральный вуз страны. Давать роли, продвигать, защищать.
Для пятнадцатилетнего ребенка, который еще вчера играл в куклы, а сегодня оказался в эпицентре взрослого мира, это был мощнейший коктейль из страха, надежды и полного непонимания происходящего.
Визит к родителям
Табаков, надо отдать ему должное, действовал по всем правилам светского хищника. Он даже пришел к родителям Елены. Представляете эту картину? Знаменитый актер, любимец публики, сидит на диване в скромной квартире и уверяет папу с мамой, что любит их дочь, что намерен на ней жениться, как только ей стукнет восемнадцать. Что всё будет чинно-благородно.
Родители, скорее всего, были ослеплены его статусом. Как можно не верить такому человеку? Он же звезда, он же взрослый, он же знает, что делает. Наверняка, они даже гордились, что их Леночка привлекла внимание самого Табакова.
Длились эти отношения, по словам Прокловой, около двух лет. Самые страшные годы в жизни девочки, которая хотела любви, а получила насилие, прикрытое красивыми обещаниями.
Аборт в день рождения
Кульминация наступила, когда Елена забеременела. Ей было, страшно подумать, всего шестнадцать-семнадцать лет. Ребенок от женатого мужчины, который на два десятка лет старше, который, конечно, обещает всё на свете, но…
И вот 2 сентября. День рождения Елены Прокловой. В этот день она делает аборт.
Представляете, мои хорошие? В свой праздник, когда хочется подарков, цветов, внимания, она лежит на больничной койке и избавляется от ребенка, которого ждала (или не ждала – уже неважно). Рядом нет никого. Только боль и пустота.
Позже она признается: этот день стал самым тяжелым в ее жизни. И это решение она приняла не сама – под давлением родных, которые понимали: ничем хорошим эта история не кончится. Табаков не уйдет из семьи. А девочка останется одна с младенцем на руках и испорченной репутацией.
Попытка реставрации
Через несколько лет, когда Елена уже успела побывать замужем (за Виталием Мелик-Карамовым, кстати, брак быстро распался), родила дочь, Табаков вдруг снова объявился. Попытался возобновить отношения. То ли старые чувства (если это можно так назвать) всколыхнулись, то ли просто захотелось вернуть молодость.
Но, по словам самой Прокловой, «затея та не доставила удовольствия ни мне, ни ему». И действительно – что можно реставрировать на руинах?
Пятьдесят лет молчания
Елена молчала об этой истории до самой смерти Олега Табакова в 2018 году. Полвека, Карл! Она носила это в себе, не имея права сказать. Почему? Потому что боялась? Стыдилась? Жалела его семью?
Она сама объясняла: не хотела наносить удар по его близким. По Людмиле Крыловой, его первой жене, по детям. Пусть они хранят о нем светлую память.
И только когда Табакова не стало, она пришла на шоу Леры Кудрявцевой и рассказала всё. Но даже тогда не назвала имени прямо. Говорила: «известный артист». Хотя, конечно, все всё поняли сразу. Потому что детали, потому что время, потому что фильм, потому что лес.
Реакция коллег: «Зачем ты это сделала?»
Казалось бы, история ужасная. Должна вызвать сочувствие, поддержку, понимание. Ага, щас!
Татьяна Васильева, женщина, которую я очень люблю за ее роли, но здесь… Она жестко раскритиковала Проклову. Сказала примерно следующее: это моральный разврат. Для любой актрисы такие вещи – обычное условие карьеры. Хочешь играть – плати. И своим телом тоже. Сидела бы и молчала, раз получила благодаря Табакову роли и успех. А теперь решила хайпануть на грязных воспоминаниях, денег заработать.
К ней присоединились и другие. Инна Чурикова (царствие небесное), Лия Ахеджакова, Яна Поплавская – все они в той или иной форме осудили Елену. Мол, оклеветала покойного, а он ответить уже не может.
И вот тут, мои хорошие, я хочу остановиться и спросить: а в каком мире мы живем? Где жертву домашнего (или, в данном случае, не домашнего) насилия обвиняют в том, что она слишком долго молчала, а потом слишком громко заговорила? Где норма – это терпеть и не выносить сор из избы?
Проклова нашла, что ответить. Она сказала, что ни секунды не сомневалась, нужно ли говорить правду. Потому что такие тайны разъедают душу изнутри. Потому что она имела право освободиться от этого груза. И потому что это предупреждение другим – и девочкам, и маститым артистам.
Сложный разговор
Я не возьму на себя смелость судить, кто прав. Табаков – гений. Это бесспорно. «Семнадцать мгновений весны», «Двенадцать стульев», «Несколько дней из жизни Обломова», создание «Табакерки», воспитание десятков великих актеров. Его вклад в культуру колоссален.
Но гений и злодейство, как известно, совместимы. И то, что он сделал с Прокловой (если верить ей, а у меня нет оснований не верить) – это не «шалости», не «роман», не «любовь». Это насилие над ребенком. Потому что в 15 лет ты еще ребенок, каким бы взрослым себя ни чувствовала.
Да, Елена получила потом роли, стала звездой. Да, возможно, без того страшного опыта не было бы той актрисы, которую мы любим. Но это не значит, что опыт был правильным.
И я очень хорошо понимаю Васильеву и других. Они из другой эпохи. Где терпеть было нормой. Где «хочешь жить – умей вертеться». Где о таких вещах не говорили вслух, потому что это «позор», а не потому что это преступление. Они искренне не понимают, зачем ворошить прошлое.
Но время меняется. И сегодня мы знаем: молчание убивает. И говорить о насилии – не стыдно. Стыдно – насиловать.
Вместо послесловия
Я долго думала, писать ли эту историю. Уж больно она тяжелая. И фигуры – неприкасаемые. Но потом вспомнила свою бабушку, которая говорила: «Правда, она как шило в мешке – всегда наружу вылезет». И вот она вылезла. Спустя полвека.
И теперь у каждой из нас, мои хорошие, есть возможность задать себе вопрос: а что бы я сделала на месте Прокловой? Промолчала бы до конца дней? Или нашла бы в себе силы сказать? И почему мы так легко прощаем гениям то, что не простили бы обычным людям?
Делитесь в комментариях. Только, пожалуйста, без криков и взаимных обвинений. Это слишком серьезная тема для базарных склок.