все главы здесь
Друзья! Не описать словами, как благодарна я Вам за поддержку, которую вы мне оказываете. Хочу и я вас отблагодарить. А как может это сделать автор? Только внеочередной главой.
Глава 44
Не прошло и получаса, как в коридоре послышались торопливые шаги и характерное покашливание. Варя подняла глаза.
Начальник отдела кадров вошла с тем же напряженным выражением лица, но уже без прежней бравады. Губы все так же ярко накрашены, тени все так же густо наложены — синие, но взгляд — настороженный, собранный. Теперь, за пределами своего кабинета, она держалась иначе — неуверенно и даже испуганно.
— Я пришла, как вы сказали, товарищ майор!
Морозов глянул на нее так, что Варваре стало страшно.
— Ой, простите. Товарищ лейтенант, — кадровичка вздрогнула — тоже испугалась.
— Присядьте. Сейчас начнем, — рявкнул Володя.
Он достал чистый лист, аккуратно написал шапку, назвал дату, время. Женщина села, сцепив руки, пальцы у нее чуть дрожали.
— Фамилия, имя, отчество? — ровно спросил он.
— Колыванова Мария Григорьевна.
— Занимаемая должность.
— Ну вы же знаете…
Морозов снова глянул на нее строго, если не сказать — жестко.
Она испуганно кивнула:
— Начальник отдела кадров.
— С какого года работаете на заводе?
— С 1958.
Голос у нее поначалу срывался, но с каждым ответом становился тверже — сама ситуация требовала от нее собранности.
— Узнаете ли вы данный предмет? — Морозов вновь выложил перстень на стол.
Женщина наклонилась, даже не дотронулась — только посмотрела.
— Узнаю. Вы мне его сегодня уже показывали. Это кольцо Софьи Ивановны Калининой. Она носила его постоянно. Все это знали. Не только я.
— Сомнений нет?
— Никаких.
Морозов записал, протянул ей лист:
— Читайте. Если все верно — подпись здесь.
Она читала долго, шевеля губами, будто боялась ошибиться, потом расписалась. Рука еле дрогнула в последний момент.
— Все, — сказал Морозов, убирая протокол в папку. — Спасибо. Вы свободны.
Колыванова встала, кивнула — уже без кокетства, с уважением — и вышла.
В кабинете стало тихо. Морозов наконец выпрямился, провел ладонью по лицу, как будто стирая усталость.
— Ну вот, — сказал он негромко. — Первый камень лег.
Варя поднялась.
— Это уже не первый, Володя. Первый был у Евдокии Ивановны, второй — у скупщика. А этот — третий.
Он посмотрел на нее внимательно, без улыбки, но с тем особым выражением, которое появляется, когда начинаешь верить не в удачу, а в результат.
— Варя, первый камень — это ты! Нет, ты не камень. Ты моя звезда, Варя. Если бы не ты…Так! Теперь — к начальству. А дальше… дальше уже по накатанной.
Варя кивнула. Внутри у нее было все то же напряжение — но теперь в нем появилась надежная опора.
Морозов аккуратно собрал бумаги в папку, еще раз пробежал глазами по листам, проверяя каждую строчку, каждую подпись, будто боялся, что что-то может исчезнуть само по себе.
— Я к начальнику, — сказал он тихо и спокойно. — Ты здесь побудь. Недолго.
Варя кивнула, но ответить не смогла — в горле вдруг пересохло.
Морозов вышел, и звук хлопнувшей двери прозвучал слишком громко — Варя вздрогнула.
Этот звук будто поставил точку. Не в разговоре — в опоре. Как если бы вместе с дверью за Володей захлопнулось и последнее ощущение хоть какой-то защищенности.
Она осталась одна. Кабинет сразу изменился. Пока Володя был здесь, пространство держалось — голос, движение, действие. Теперь же стены будто придвинулись ближе, потолок стал ниже. Тишина навалилась тяжело, почти физически. В такой тишине начинает слышаться то, чего обычно не замечаешь.
Варя встала, подошла к зарешеченному окну, усмехнулась. Как говорили в детстве? Небо в клеточку, а друзья в полосочку. Варвара подняла взгляд на небо — и правда в клеточку.
Присела, руки положила на колени, потом тут же сцепила пальцы — они дрожали, и это злило. Она попыталась выровнять дыхание: вдох… выдох… но воздух будто застревал где-то внутри. Варя вдруг поняла, что уже несколько минут дышит поверхностно, как человек, который боится вдохнуть слишком глубоко — вдруг станет больно.
«Вот сейчас, — подумала она. — Вот именно сейчас может все пойти не так».
Именно в такие мгновения судьба любит делать резкие повороты без предупреждения и без объяснений. Да уж какие там пояснения от судьбы! Понял сам — молодец. А не понял… так не судьба!
Перед глазами вдруг встала картина: Надя — за такой же решеткой каждый день, и окно наверняка не такое большое. И возможно, что неба, даже в клеточку, Надя не видела уже несколько дней.
«Надо спросить у Морозова, в каких условиях ее содержат. А может, можно передачу передать, — вдруг осенило Надю. — Господи, какая же я дура. Ведь давно надо было передать. Хотя, наверное, Евдокия Ивановна носит. А вдруг у нее не берут?»
Варе почему-то вдруг стало страшно. Она вдруг подумала, что начальник может сейчас сказать одно слово: «Недостаточно оснований».
Она подняла взгляд на дверь.
— Бабушка… — почти беззвучно прошептала девушка.
Ответ пришел не сразу. Только ощущение — будто кто-то положил ладонь ей на плечо.
«Не дергайся, внученька, — спокойно отозвалось внутри. — Ты свое сделала. Теперь их черед».
Варя сглотнула, попробовала отвлечься — огляделась. Старый стол, потертый шкаф, стакан с карандашами и ручками. Все обычное, как было у нее в библиотеке. И от этого стало чуть легче.
Но время все же тянулось мучительно медленно. Каждый звук за дверью заставлял вздрагивать: шаги в коридоре, чей-то голос, телефонный звонок. Она ловила себя на том, что считает удары сердца. Оно стучало лишком быстро. Слишком громко.
«А если откажет? Если ничего не найдем? А если Надю не выпустят?»
Мысли накатывали одна за другой, липкие, тяжелые. Варя закрыла глаза, прижала пальцы к вискам.
— Пожалуйста… — выдохнула она, сама не зная, к кому обращается. — Пожалуйста. Умоляю! Пусть все сложится.
В коридоре послышались шаги. Быстрые. Варя вскочила, она сразу как-то поняла, что это Морозов.
Дверная ручка дернулась. Варя замерла, чувствуя, как от этих нескольких секунд зависит больше, чем она когда-либо готова была на себя взять.
Дверь распахнулась быстро, а Морозов вошел в кабинет медленно, как человек, у которого на плечах повис неподъемный груз. Взгляд был растерян, плечи будто осели.
У Вари внутри все оборвалось.
«Не может быть… Отказали? Как же так? Неужели все зря?..»
Она даже не сразу смогла вдохнуть. Мир на секунду стал плоским и глухим, как под водой. Варя сделала шаг к нему, но остановилась, боясь услышать слова, которые сломают все окончательно.
И тут Морозов поднял голову.
Его губы дрогнули — и вдруг расплылись в широкой, мальчишеской улыбке. В следующую секунду он шагнул к Варе, подхватил ее, не сдержавшись, закружил по кабинету.
— Володя! — вырвалось у нее. — Что? Неужели? — Варя всхипнула.
Он тут же опомнился, резко поставил ее на пол, отступил на шаг, кашлянул, будто возвращаясь в реальность, и, наклонившись к ней, крикнул шепотом:
— Все получил. И постановление на обыск будет, и разрешение на дактилоскопию тела. Все, Варюха! Все!
Варя смотрела на него, не веря, и только теперь почувствовала, как отпускает — медленно, по капле, как уходит судорога после долгого напряжения.
— Ну ты и шутник, Вовка! — прошептала она. — Так и инфаркт получить можно. Дуралей!
— Все! — кивнул Морозов. — Официально. По закону. Как положено.
Татьяна Алимова
Если повесть действительно нравится, буду благодарна за любую поддержку
