Алексей вышел из больницы и почувствовал тяжесть. И физическую и внутри. Ирина лежала на больничной койке с капельницей, бледная, но улыбалась. Воспаление лёгких — не шутка, врач сказал минимум неделю. А это значит, что все её функции теперь ложатся на него.
Он сел в машину, посмотрел на часы. Половина пятого. Через полчаса забирать сына из школы. Потом магазин, дом, уроки, готовка, уборка, стирка. Голова шла кругом.
— Спокойно, — сказал он себе вслух. — Я справлюсь. Подумаешь несколько дней...
В первый раз он остался один на один с бытом, который всегда казался чем-то обычным и незначительным.
В школе его уже ждали. Мишка, восьмилетний ураган, вылетел из дверей, размахивая ранцем.
— Пап! А где мама?
— Мама в больнице, сын. Но она скоро поправится. А пока мы с тобой за старших.
— Ура! — завопил Мишка. — А можно пиццу на ужин?
— Можно, — улыбнулся Алексей. — Но сначала заедем в магазин.
В супермаркете он чувствовал себя туристом в незнакомой стране. Обычно списки составляла Ирина. Знала, где что лежит, что нужно покупать, а что лучше обходить стороной.
Алексей бродил по рядам, хватая то, что казалось нужным: молоко, хлеб, яйца, макароны, соус, сосиски, какие-то полуфабрикаты, о которых имел смутное представление. Мишка тащил в тележку чипсы, шоколадки и какие-то яркие упаковки с непонятным содержимым.
— Сын, это не полезно, — неуверенно сказал Алексей.
— Мама иногда разрешает, — уверенно соврал Мишка.
Алексей вздохнул и оставил. Одна неделя ничего не решит. В конце концов, здоровье Ирины важнее, чем правильное питание на семь дней.
Дома их ждал сюрприз. Кот Барсик, очевидно решивший, что отсутствие хозяйки — отличный повод для бунта, устроил настоящую революцию. Цветочный горшок на подоконнике перевернут, земля рассыпана по всему полу, а сам цветок сиротливо лежал рядом, словно прося пощады.
— Барсик, зараза! — закричал Алексей.
Кот, почуяв неладное, шмыгнул под диван и оттуда наблюдал за происходящим с видом оскорбленной невинности.
— Пап, а чего он? — спросил Мишка, снимая рюкзак.
— Он решил, что мы тут ландшафтный дизайн делаем, — буркнул Алексей, доставая совок и веник.
Он убрал землю, пересадил цветок обратно, вытер пол. Барсик продолжал сидеть под диваном.
— Ладно, потом разберемся, — махнул рукой Алексей. — Давай уроки делать.
Мишка достал тетрадки. Алексей смотрел на каракули сына и вспоминал, что сам в школе писал не лучше.
— Сын, это слово пишется через «о», а не через «а».
— А почему?
— Потому что словарное слово. Надо запомнить.
— А почему словарное?
— Потому что так решили умные люди, которые составляли правила. Запоминай, не спорь.
Мишка вздохнул, исправил. Через час уроки сделаны.
— Я есть хочу, — заявил Мишка.
Алексей пошел на кухню. Открыл холодильник, посмотрел на продукты. Вспомнил, как Ирина обычно готовит ужин: ловко, быстро, без суеты. У нее всегда получалось и котлеты пожарить, и гарнир сварить, и салат нарезать, и при этом еще успевать отвечать на телефонные звонки и следить за Мишкой.
— Ладно, — сказал он себе. — Макароны с сосисками — тоже еда. Не в ресторане живем.
Пока варились макароны, он заметил, что в комнатах пыльно. Достал пылесос, пробежался по коврам. Мишка тем временем включил телевизор, но Алексей тут же выключил.
— Сначала ужин, потом мультики.
— Ну па-а-ап!
— Не нукай. Иди руки мой.
Макароны сварились, сосиски тоже. Алексей накрыл на стол, позвал сына. Ели молча, каждый думал о своем. Мишка — о школе и мультиках, Алексей — об Ирине и о том, как она там, в больнице.
После ужина пришло время посуды. Алексей смотрел на гору тарелок, кастрюль, кружек и вилок и понимал: Ирина делает это каждый день. Каждый день.
И при этом успевает еще работать, убирать, проверять уроки, гладить, стирать, ходить в магазин, готовить завтраки, обеды и ужины. Как? Как она это делает?
Он мыл посуду и думал. Думал, что не замечал её труда. Как привык, что дома всегда чисто, еда готова, вещи поглажены. Считал это само собой разумеющимся. Иногда ворчал, если что-то не так. Стало стыдно. Очень стыдно.
— Больше никогда не буду ныть, что устал на работе, — пообещал он себе. — Никогда. Как она всё успевала?!
Закончив с посудой, он увидел, что кот снова требует внимания. Миска пуста, Барсик сидит рядом и смотрит с таким укором, будто его не кормили минимум неделю.
— Твою ж... — выдохнул Алексей. — Ладно, иду.
Насыпал корм, налил воды. Кот довольно заурчал, принялся есть, иногда поглядывая на хозяина с подозрением — не шутка ли?
— Миш, чистить зубы и спать! — крикнул Алексей.
— Можно еще мультик?
— Пять минут. И чтобы без споров.
Через пять минут мультик кончился, Мишка отправился в ванную.
Алексей тем временем загрузил стиральную машину — белья накопилось за неделю. Вспомнил, что у сына завтра тренировка. Форма чистая где? Судя по всему, нет. Придется стирать отдельно.
Он нашел форму в корзине, кинул в машину, добавил порошок, включил. Потом пошел укладывать сына.
— Пап, а мама завтра приедет?
— Нет, сын. Мама болеет. Ей надо лечиться.
— А она поправится?
— Обязательно. Врачи сказали, что всё будет хорошо.
— А ты ее любишь?
— Очень.
— А меня?
— И тебя. Больше всех на свете.
— А Барсика?
— И Барсика, хотя он сегодня негодяй.
Мишка засмеялся, закрыл глаза. Через пять минут уже тихо посапывал.
Алексей вышел из комнаты, прикрыл дверь.
Сел на диван в гостиной. Ноги гудели, спина ныла, руки дрожали от усталости. Он посмотрел на часы — половина одиннадцатого. Телевизор включать не хотелось. Компьютер тоже. Он просто сидел и смотрел в одну точку, чувствуя, как пустота заполняет комнату.
Вспомнил, как однажды, в самом начале их семейной жизни, пришел с работы, а Ирина лежала на диване с книгой. Он тогда сказал что-то резкое. А она ответила: «Я тоже устаю». Он не поверил. Подумал: «Устаёт она. Дома сидеть, книжки читать».
Сейчас поверил. Ещё как поверил.
Он лег на диван, прикрыл глаза. Мысли путались, усталость накрывала с головой.
И вдруг, в полудреме, представил себе, проговаривая вслух:
- А, что если всё наоборот. Я на её месте, а она на моём.
Поздний вечер. Дверь открывается. Вваливается Ирина. Но не та, которую он знает. Другая. Пьяная, с бутылкой пива под мышкой. Громко хохочет, выключает телевизор, начинает греметь посудой, ища, чем бы перекусить.
Курит на кухне, хотя терпеть не может запах табака. Потом идет в спальню, пахнет перегаром, лезет к нему с объятиями.
Алексей вздрогнул, открыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле.
— Убил бы, — прошептал он. — Честное слово, убил бы. Как она это терпела?
Ирина никогда такой не была и не будет. Она — лучшая жена на свете. И он очень ее ценит. Теперь особенно.
Он встал, проверил стиральную машину. Всё в порядке. Выключил свет, пошел в спальню. Лег, провалился в сон, даже не успев додумать мысль.
Утром его разбудил будильник. Шесть утра.
Надо вставать, готовить завтрак, собирать сына в школу. Потом на работу. Вечером снова магазин, уроки, уборка. И так каждый день, пока Ирина не поправится.
Он сел на кровати, потёр лицо ладонями. Вспомнил вчерашний вечер, свои мысли, свою усталость. И улыбнулся.
— Я справлюсь, — сказал он себе. — Ради неё справлюсь.
И пошел на кухню. Варить кашу.
А вечером, когда Мишка уснул, а кот наконец успокоился, он позвонил в больницу. Ирина ответила тихим, но бодрым голосом.
— Как ты там? — спросила она.
— Нормально, — ответил он. — Справляемся.
— Мишка как?
— Хорошо. Спрашивает про тебя. Скучает.
— А ты?
— И я скучаю. Очень. Выздоравливай скорее. Дома без тебя пусто.
— Хорошо, — сказала она. — Я скоро.
Он положил трубку и посмотрел на кота, который тёрся о его ноги.
— Ну что, Барсик, — сказал он. — Продолжаем дежурство.
Кот мурлыкнул в ответ. За окном спал ночной город. Дома тихо, чисто и спокойно. Как при ней. Почти...